Вы здесь
Главная > #ЭКСКЛЮЗИВ > ЗООЗАЩИТА И ЕЕ КОРНИ

ЗООЗАЩИТА И ЕЕ КОРНИ

Комитет по экологии получил поручение убрать из-под стен Госдумы лоббистов бюджетного финансирования собачьих приютов, убрать хоть внутрь палаты. Поручение выполнено во вторник, на встречу с зоозащитниками бросили зампредов комитета Владимира Панова и Елену Серову, также вынужденную исполнительницу непопулярных миссий, председателя комитета по регламенту Ольгу Савастьянову.

Два часа жесткого разговора заставили Владимира Панова понять, с кем он связался, взяв на себя обязательства по принятию закона. Навязчивое желание принять закон хотя бы во втором чтении напоминало что-то не связное со здравым смыслом. Депутат раз за разом повторял одни и те же аргументы, чтобы они вновь не были услышаны.

В конце концов Панову надоели диктаторские замашки и он заявил, что зоозащитники бывают разные. Депутат видит зоозащитника в первый раз, и тот хочет сказать, как депутата проконтролировать? Пусть каждый делает свою работу. В принятии закона произошла неприятная пауза не по вине Думы. Депутаты свою работу сделали. Произошло публичное обращение правительства с просьбой отложить из-за неготовности подзаконных актов. Нет никакого масонского заговора. Мы не можем принять закон, который не будет работать. Вы говорите, как вам хочется, мы вам говорим, как есть. Никто  не смог доказать, что животное не должно умерщвляться. Содержание в приюте 10 дней, дальше денег нет. Выпуск по решению Верховного суда запрещено. Некоторые 10 дней не ждут, пускают под нож.

Панов против манипулирования гражданской позицией, такова его позиция.

Зоозащитники безосновательно повторяли, что закон готов к принятию и в 81 регионе продолжается убийство собак. Только четыре региона приняли программу ОСВВ – отлов, стерилизация, вакцинация и выпуск. Сегодня восемь суток нашей акции. Стояли   под проливным дождем. Сегодня пожар. Мы – чтобы прорубить этот закон, чтобы Путин стал не тем, кто отклонил его, едва вступил в должность. Мы друг другу дали слово. Мы все стали как животные. Просим, чтобы закон был принят.

Люди, которые приходят митинговать под стены Думы, заряжены какой-то одной миссией. Содержательный диалог в этой аудитории невозможен. Или вы немедленно примете закон, или вы все убийцы. И избавьте нас от ярлыка зоофашистов. Анастасия Комагина из Фонда «Большие сердца» лоббирует препараты для эвтаназии.

Анастасию Комагину  в Думу категорически не пустили, так что возразить было некому и нечем.

А теперь из полувековой истории вопроса.

В нынешней проблеме закона об ответственном обращении с животными сплелись четыре типа несовместимых мотиваций. Жажда наживы, как ни странно, тут последняя. Первые три связаны общей генетической этиологией – профессиональная ревность, девиантная мотивация и геополитическая конкуренция.

Сначала проявилось доминирующее человеческое чувство ревности, одинаково сжигающее в кострах амбиций истину и красоту. Времена были простые, до изощренных проектов вроде ЛГБТ было далеко и свои чувства участники общественных событий проявляли без затей. Проигрыш на выставке собак Лоры, вл. Образцов, Коре, вл. Кислякова, побудил великого артиста стать еще более великим на фронте борьбы за права беспородных собак. В ринге большого пуделя было всего две собаки, пережившие войну благодаря мерам государственной поддержки породного собаководства. Большой пудель считался тогда служебной собакой.

Много позже развернулась настоящая война против отечественных пород, которые возникли в немалом количестве после войны. Это был период особенно успешного породотворчества. Почему он пришелся на Россию и почему именно здесь встретил испепеляющее сопротивление? Кроме простой ревности, ничего другого не просматривалось. До сего времени вопреки приложенным усилиям сохранилась национальная порода восточно-европейской овчарки. Ее тип побеждает в мире. А тогда оригинаторов ВЕО Александра Мазовера и Юдифь Шар согласно отечественной традиции обвинили во вредительстве.

Другие новые породы практически не сохранились, в частности московская сторожевая и черный терьер. Уникальный московский дериват добермана деградировал, когда из ревности от разведения отстранили оригинатора Светлану Каменеву.

Вред производился исключительно собственными силами без намека на влияние извне. Это было время активного насаждения демократии и ухода из кинологии государственной поддержки. Собаки утратили свое породное предназначение и стали на западный манер игрушками. Из кинологии вышибли ее суть, без которой невозможно оценить результат. Потому что каждая порода должна работать по своему назначению. Даже чихуа-хуа должен сидеть перед храмом не просто так, а для распугивания духов.

Клубы любительского собаководства стали в СССР первыми живыми НКО. До разрушения великой страны оставалось два десятка лет. Ветры с Запада активно дули, разогревая мозги и кинологов и биологов. Мы с удивлением воспринимали жалобы на зоозащитников-артистов и прочих активистов, которые в США нападали на виварии, выпуская птиц или мышей, чтобы они сразу погибли во враждебной внешней среде. Шла дискуссия, как правильно убивать бельков, потому что убивать их колотушкой по голове негуманно. Убивать не перестали, только крови стало много на снегу…

Наиболее диким нам казалась борьба зоозащиты против купирования хвостов и ушей, чтоб избавить соответствующие породы от страданий.

Именно эти годы еще до проникновения зоозащиты в Россию выявили основные причины страданий вследствие неграмотного обращения с животными. Открывшийся импорт племенного материала явил нам главную причину мучений доместицированных животных – гибридный дизгенез. В дикой природе их выметает с арены жизни гигантская гибель. Надо сказать, что больше всего пострадали так называемые продуктивные сельскохозяйственные животные, прежде всего КРС – коровы. Корни постсоветского падения отечественного животноводства были заложены до распада Союза.

Собаки пострадали не меньше, но в кинологии по крайней мере уже не было государственного участия с его новым деструктивным началом. На позднесоветское время выпал активный поиск людьми своего личного человеческого начала. В собаководство хлынул поток нереализованных инженеров и научных работников. Однако здесь же нашли себя и люди с нереализованной девиантной мотивацией.

Практика показала, что милиция категорически не занимается жестокостью, направленной на домашних животных или на кого-то еще с их использованием, кои всегда были хорошим громоотводом для отвлечения внимания от человеческих проблем. Наши собаки приняли на себя всю человеческую боль и глупость. Клубы были централизованы по месту жительства, и единственным аргументом была угроза исключить из разведения. Получить фальшивую родословную было сложно, и угроза действовала.

Однако беда пришла откуда не ждали. У клуба не было аргументов против жажды оставить под сукой столько щенков, сколько родилось, хоть два десятка. Классическое правило русских заводчиков – не более шести щенков – перестало работать. Статистика показала падение качества крупных пометов. Возможно, здесь же участвовал и гибридный дизгенез, потому что демократия нарастала стремительно и на первый план выходило желание заводчика повязать свою девочку с конкретным мальчиком вопреки законам кинологии.

И уже непосредственно перед крушением Союза появились признаки того, насколько западная кинология страшится падения железного занавеса, боится наплыва собак советского разведения. Тогда и была заложена база появления того фонда, который сейчас возглавляют Леонид Ярмольник и Андрей Макаревич.

90-е привели в обсуждение серьезных вопросов толпы непрофессионалов кому есть что сказать, кому нечего сказать и хочется просто спеть. Под давлением борьбы с жестокостью девиантная мотивация находила изощренные формы, и прежде всего через воспроизводство гибридных животных с шумящим мозгом, которые никому не нужны. Возникла дико аморальная идея заменить уничтожение бездомных собак стерилизацией с возвратом в городскую среду. Идея доморощенная, но поддержана Западом, где ничто подобное невозможно и уничтожение животных как институт сохранено по результатам тестов на агрессивность.

Итог уже был, когда агрессивно-неграмотная зоозащита привела к умножению страданий. Теоретически надо было начинать с западного собаководства и выставок под наркотиками. И в этот исторический момент в игру вступил новый мощный игрок, транснациональные корпорации – монополисты производства кормов. Бизнес фантастически доходный из-за гигантского разрыва себестоимости и розничной цены. На первом этапе монстры кушали друг друга в процессе дележки новых рынков и собак-победителей на выставках, коим суждено стать лицом бренда. Победы собак российского разведения на крупнейших международных выставках стали им ножом в спину подобно победам команды «КамАЗ-мастер». Выход нашелся просто, собаки крупных отечественных пород не потребляют искусственных кормов. В основу закона была заложена схема дискриминации потенциально опасных пород. Это практически то же, что объявить отдельные страны изгоями. Россия со своими собаками оказались на одной полке.

Авторов законопроекта сгубила алчность жестокости, слишком много напихали в текст неисполнимого. В данном случае правительство, а не Дума, сыграло роль фильтра, сопротивляясь проведению закона, который еще больше ослабит региональную и муниципальную власть. Тяжелейшее положение после реформы в МВД, работников на местах попросту нет на огромных пространствах страны. Сейчас уже не до собак, столь острый момент истории переживает человечество. Задача поставлена председателем Володиным – избежать революции. Он же обещал, что осенью закон об ответственном обращении с животными пойдет первым.

И тем не менее факт остается фактом: приложив много сил и выбросив гигантские ресурсы, Запад прозевал Россию. Это прежде всего видно по настроениям россиян и качеству их породных собак.

Лев МОСКОВКИН

 

Добавить комментарий

Loading...
Top