Вы здесь
Главная > #ЭКСКЛЮЗИВ > ЕВГЕНИЙ ЕВТУШЕНКО ВЕРИЛ В ТО, ЧТО ПИСАЛ

ЕВГЕНИЙ ЕВТУШЕНКО ВЕРИЛ В ТО, ЧТО ПИСАЛ

Случайно или неслучайно три ранее не известных письма Евгения Евтушенко первому секретарю ЦК КПСС, Председателю Совета Министров СССР Н.С. Хрущеву опубликовали к 85-летию со дня рождения поэта. И прокомментировали так, что он предстал лизоблюдом, хитрецом, ловким тактиком, прожженным циником.
В тех письмах Евгений Евтушенко говорил о вечных советских коллизиях художника и власти:
«Хотя я не являюсь членом Коммунистической партии, я всегда считал, и считаю себя коммунистом, и думаю, что коммунистический поэт должен писать не только о цветочках, а решать самые насущные проблемы современности, пусть иногда и горькие… честно и открыто бороться со всем плохим».
В частности, Евтушенко сообщал Хрущеву, что не печатают его стихотворение «Наследники Сталина», которое он написал как отклик на решения XXII съезда КПСС – о выносе тела Сталина из Мавзолея.
Через две недели, 21 октября 1962 года, его опубликовала «Правда».
Это было всенародное потрясение. Можно сказать, стихотворение громом прокатилось по советской земле. Да, был ХХ съезд, но его материалы читались на собраниях партактивов. Да, убрали портреты Сталина, даже вынесли его из Мавзолея, но это были ДЕЙСТВИЯ ВЛАСТИ. Народ тут ни при чем. Что такое власть для советских людей тех лет? Тайна и авторитет. Авторитет вырастает из тайны. Решения рождаются где-то в недоступных сферах. Убрали Сталина – значит, так надо, не нашего ума дело и не нашими языками трепать его имя. И вынос тела Сталина, и перезахоронение у Кремлевской стены свершили тайно, под покровом ночи с 31 октября на 1 ноября 1961 года – сразу после постановления ХХII съезда КПСС, проходившего в Москве с 17 по 31 октября.
Стихотворение «Наследники Сталина», разошедшееся по стране в миллионах экземпляров, взорвало сложившийся уклад. Будь это журнал (уже выходил из печати ноябрьский номер «Нового мира» с повестью Солженицына «Один день Ивана Денисовича»), его бы передавали из рук в руки, обсуждали, но, тем не менее, журнал – не для всех. А «Правда» – многомиллионный тираж и статус органа высшей власти – это включение всего населения СССР в осуждение сталинизма. Хрущев вовлекал народ в политику. И сделал это стихами Евтушенко:
Куда еще тянется провод из гроба того?
Нет, Сталин не умер. Считает он смерть
поправимостью.
Мы вынесли из Мавзолея его,
но как из наследников Сталина
Сталина вынести?
Однако в комментариях к публикации писем Евтушенко о выходе «Наследников Сталина» упоминается вскользь, вроде пустяка между строк, а все сводится к письмам: «Как Евтушенко добился такого благосклонного отношения Хрущева к себе? В чем был залог успеха? Можем предположить: в грамотно составленном письме во власть».
Нет, «залог успеха» – в общественной значимости поэта Евгения Евтушенко, а прежде всего – в подвиге осмеянного толпой и карикатурно воспринимаемого Никиты Сергеевича Хрущева. Мы до сих пор не осознаем, КЕМ надо было быть, чтобы посягнуть на, казалось бы, вечные сталинские устои («Впредь на века заведено», – писал Твардовский.), разрушить тюрьму, в которую была заключена страна, разоблачить чудовищные преступления, в которых был замешан и он сам, Хрущев. Старшие – осознавали, Анна Ахматова называла себя «хрущевкой».
Суть в том, что глава государства и молодой знаменитый поэт-публицист были единомышленниками в борьбе против партийно-государственной номенклатуры, против тех самых наследников Сталина.
Однако комментаторы писем Евтушенко представляют его исключительно хитрецом, ловким тактиком: «Вот так нужно писать письма вождям… Здесь и присяга на верность. И конструктивная постановка проблемы, не во вред режиму, а лично вождю — интересной и выигрышной. Елей и славословия. В конце принести новую присягу на верность».
Да, без елея не обошлось. А вы попробуйте поговорить с главой государства после Сталина. А еще попробуйте возразить ему в глаза, как Евтушенко. Хрущев ему: «Горбатого могила исправит». Евтушенко в ответ: «Прошли те времена, когда у нас горбатых исправляли только могилой».
Правда и суть в том, что Евтушенко свято верил в то, что писал в начале 60-х годов. И когда печатал поэму «Считайте меня коммунистом!», и когда обращался к Хрущеву «Пока я жив, все силы я буду отдавать делу построения коммунизма, делу Партии, делу народа. Тому самому благородному делу, в которое Вы вложили столько труда и мужества».
Верил не только он – верило поколение, шестидесятники, «дети XX съезда». Верили в праведный коммунизм, в восстановление «ленинских норм демократии», в социализм с человеческим лицом. И только потом, с годами, пришли к убеждению, что это античеловеческий режим.
Это мы, сегодня такие умные, знаем, что коммунистический тоталитаризм – абсолютное зло. Но комментировать письма Евтушенко в ЦК КПСС вне контекста того времени, тех идеалов и тех надежд общества – значит вольно или невольно искажать суть и правду.
Сергей БАЙМУХАМЕТОВ.

Добавить комментарий

Loading...
Top