Вы здесь
Главная > #ЭКСКЛЮЗИВ > СТЕПЕНЬ ДОВЕРИЯ СУПРУГОВ ОПРЕДЕЛЯЕТСЯ СПОСОБНОСТЬЮ ДОГОВАРИВАТЬСЯ ПО ИМУЩЕСТВУ

СТЕПЕНЬ ДОВЕРИЯ СУПРУГОВ ОПРЕДЕЛЯЕТСЯ СПОСОБНОСТЬЮ ДОГОВАРИВАТЬСЯ ПО ИМУЩЕСТВУ

Парламентские слушания по животрепещущей теме «Имущественные правоотношения в семье – судебная практика и законодательство» состоялись в Госдуме. Подготовил и открыл мероприятие председатель комитета ГД по законодательству Павел Крашенинников.
Предваряя дискуссию, Крашенинников очертил круг проблем. Ему удалось привлечь тех, кто создавал Семейный кодекс. На тот момент была принята только Первая часть Гражданского кодекса. С тех пор появились новые формы имущественных отношений, активы и пассивы бизнеса. Однако из всех кодексов именно Семейный подвергся наименьшим изменениям. Раздел собственности происходит после смерти одного из супругов, это потенциально конфликтная ситуация. С одной стороны, переживший супруг, с другой – люди, которые не знают истории. Решение вопроса Крашенинников видит в норме о совместном завещании. Существует проблема, связанная с раздельным проживанием супругов. Зарубежное законодательство по-разному ее решает. В вопросе раздела совместной собственности бизнес-активов надо подумать о возможности сохранения бизнеса. У нас сам институт брака не вызывает сомнений, но институт собственности с учетом экономического развития требует точечной подстройки. Количество брачных договоров возрастает геометрически во втором, третьем и т. д. браке. Однако брачный опыт не способствует юридической грамотности. Имущество, нажитое в браке, является совместной собственностью.
Вокруг нормы, обозначенной последней фразой, крутились мысли выдающихся юристов-цивилистов, приглашенных в Думу. Обсуждали детали и нюансы раздела крупной собственности по собственной практике юридического сопровождения специфической клиентуры. Практика такова, что публичный собственник в лице государственного органа или муниципальной администрации сильнее любого выжившего члена семьи. Для признания в суде имущества вымороченным используется любой ничтожный повод: неправильное поведение, незнание даты смерти, ошибки в документах.
Естественно, на первом плане резонансные дела, лакомые для журналистов и блогеров, по оттяпыванию бизнеса бывшей супругой. Как правило, предъявляется претензия на суммы компенсации, которыми бизнесмен не владеет в свободном обращении. В итоге продажа, деление или прекращение бизнеса. Незыблемость принципа общности супругов породила практику вывода активов еще при жизни в браке с целью уменьшения долей при разводе. Это в свою очередь породило практику презумпции недоверия, что генетически несовместимо с естественными брачными отношениями. Доверие в браке оценивается именно по имуществу. На практике супруги расстаются на фразе «Чтоб тебя больше никогда не видеть!» и после этого один из них принимается годами подавать на раздел машины, квартиры, дачи, акций-облигаций. О чем вспомнит, что подскажут алчные юристы, на то и подаст. Норма о сроке давности не действует. В итоге практически никакое имущество в стране невозможно купить без опаски потерять его в случае появления невидимого супруга. Но и у того жизнь не слаще. Супруг мог наделать долгов, отдать маме или еще кому, и благополучно уйти в мир иной, оставив долги в наследство.
Банки пошли своим путем, принуждая живых супругов к составлению брачного договора. Но и тут подлянка. Институт брачного договора по факту в России плохо приживается. Россияне вступают в брак, категорически не желая просчитывать развитие событий. в судебной практике брачный договор признается недействительным.
Юристов интересует также вопрос обладания собственностью, требующей ответственного управления. Например, участия в голосованиях хозяйствующего общества. Участники долго мусолили тему реестров собственности. Представители Минэка не откликнулись на приглашения. Очень странно, что организаторы мероприятии от главного комитета Думы не знают, что происходит в комитете Николая Николаева, специально созданного для наведения порядка в реестрах. Минэк напрямую достать невозможно никому, тут нужна политическая воля. А если так, то что обсуждают юристы?
Обсуждают они то, что почему-то корпоративное право натягивается на семейное с незыблемым постулатом о совместной собственности.
Исключения случились в двух выступлениях.
Председатель комитета по вопросам семьи, женщин и детей Тамара Плетнева начала с того, что юристам в Думе проще, в советское время у нас любовь была. Брачного договора не было, да и делить было нечего. В комитете по вопросам семьи трудно работать. Мужчины ничего не понимают в семейных отношениях и в комитет не идут. Вопросов много: алиментные отношения, сиротство, вопрос строительства домов, где женщина будет находиться в убежище. Тоже вроде не наше, будем мы это вводить или нет?
Понятно, никакой гражданский брак Плетнева не признает и по-советски называет эту распространенную форму сожительством – собрался и убежал.
Тему Плетневой по-своему развил Бронислав Гонгало, завкафедрой гражданского права УрГЮА. Как любовь можно регулировать правом? Тогда давайте танцами. Это не юридические отношения. Нельзя обсуждать механически семейные отношения, как делают цивилисты. Диспозитивность в семейном праве другая. В законе есть текст и есть подтекст, всего в законе не пропишешь. Гонгало с Крашенинниковым в шутку составили брачный договор. Ему в голову не могло прийти, что мужчина, будучи в браке с одной женщиной, придет составлять брачный договор с другой. Так сказать, впрок на будущее. Жизнь богаче закона. У военных есть поговорка: если штатские такие умные, почему они строем не ходят?
Далее Гонгало развлек присутствующих текстом брачного договора из французской практики, повторить который с документальной точностью невозможно. Писал явно грамотный юрист. Мужу вменялось в обязанность прекратить пить по первому требованию жены и удовлетворять ее половые потребности в том числе способами, необходимыми для появления детей, не менее трех в течение пяти первых лет брака, также изучать французский язык и соблюдать супружескую верность, поскольку это не противоречит данному брачному договору. Вот как-то так.
Гонгало призвал не делать революцию Коллонтай, но править Семейный кодекс в соответствии с изменениями жизни.
На кого работает юридическое сообщество – на общество или имущественную элиту? Ответ очевиден. Можно ли цивилистов вернуть немного на землю человеческих отношений? В журналистской практике почти ничего не доходит до суда, заворачивается на уровне юридической консультации. Юридическое сообщество эффективно защищается от проблем, которые ему не интересны, но легко могли бы быть решены.
Остался в тумане вопрос с долгами и прочими обязательствами. Крашенинников упомянул сохранение неделимого бизнеса, однако открытым остался вопрос социальных обязательств. Например, по функции данного конкретного бизнеса – палатка в сельской местности. Или перед наемными работниками предприятия в составе бизнеса, попавшего под раздачу. Милые бранятся-тешатся, а сотни людей остаются без работы. Какие им гарантии?
Еще один вопрос, походя подвешенный, как ружье на стенку, касается зависимости раздела от поведения в браке. И не только стереотип из телесериала про мужское поведение в жанре «пить-гулять», а жена стерва. Проблема века глобальна. Еще чаще все вроде тихо, но по факту у главы семьи нет не только личного имущества, но и личного пространства. Из общего он вытеснен. Как в фильме Станислава Говорухина «Хозяйка гостиницы», весомая причина ухода из семьи. Типичная ситуация, нетипичен уход. С этим люди живут и считают нормальным.
Вопросы «МП» цивилистам не понравились. Один вопрос все же нашел какой-то ответ: пользуются авторы законотворческих идей по части семейных отношений статистикой или стереотипами «пить-гулять»? Кто и почему становится инициатором развода?
Статистики нет, но инициатором чаще становится женщина, – сказал Александр Кликушин, председатель судебного состава по семейным делам и делам о защите прав детей Судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда.
Я не читал юридических трактатов, мне ближе описания реальности в свободной форме, до которых не дотягивается ни цензура, ни запреты на профессии. Инициатором развода действительно является женщина, и ребенок или беременность не останавливает. Также женщина становится провокатором домашнего насилия в том числе с причинением увечий. Для таких жертв создаются в США убежища, где искусственно закрепляется ненависть к отцу собственных детей. И Плетнева еще сомневается.
Главная проблема в том, что мы живем в веке технологий, в том числе гуманитарных биотехнологий, можем заставить человека и даже маленького ребенка сыграть для экрана любую роль, а в межполовых отношениях насаждаем хаос. Эти самые отношения нуждаются в упорядочении и самодисциплине, стать для близкого человека исчадием ада можно случайно по недосмотру или из-за отсутствия элементарных знаний биологии с генетикой. А потом понравится подчинение. И пошло-поехало, почти никто не отдает себе отчет, что обкрадывает себя же. Лучше не станет от смены полового партнера без смены стереотипа собственного поведения.
Юридически это не лечится, во всяком случае, на уровне регулирования семейного права. Нужна прежде всего юридическая независимость от деструктивных международных практик.

Лев МОСКОВКИН

Фото из открытых источников.

 

Добавить комментарий

Loading...
Top