Вы здесь
Главная > #МОСКВА > ГОРОДСКОМУ ТУАЛЕТУ – ВНИМАНИЕ УПРАВЫ

ГОРОДСКОМУ ТУАЛЕТУ – ВНИМАНИЕ УПРАВЫ

Первая мысль о «цивильных стульчаках» относится к 1874 году

Путеводитель помогал
Со стародавних времен москвич, как и любой житель планеты, ежедневно нуждается в отправлении естественных потребностей. В том числе – в периодическом посещении туалета.
Проблемы-пятиминутки москвичей, живших очень давно, решались в собственных дворах с выгребными ямами. В пригородах выручали пустыри, кустарники, огородные приспособления.
С годами поселение становилось плотнее, зелень убавлялась. Расстояния для общений людей увеличивались. Горожанин мог забрести далеко туда, откуда до собственных сеней с нужным ведром было не добежать. Понимая это, москвичи, любившие опрятность у своих владений, ставили у заборов ушаты с песком или водой…
Для решения бытовых трудностей люди изобрели ватерклозеты.
В московских путеводителях иногда имелся раздел для поиска объекта вожделения. Так москвовед А. И. Левитов в 1881 году решил поместить такой абзац в своей книге: «Ватерклозеты. Каждый дворник обязан указать всякому это место, чего следует, однако, избегать елико возможно, так как указываемые места большей частью неопрятны. Удобнее всего зайти в первую попавшуюся […] гостиницу, дав […] швейцару или коридорному на чай 5 или 10 копеек. Ватерклозет общий, довольно чистый – на Ильинке против Биржи сзади Новотроицкой гостиницы в узкой Певческой линии, в проходных сенях, где спуск в подвальный этаж […] В те же сени можно войти и из Александровской галереи. За вход в шкаф – 3 копейки».
Но ватерклозет – это не налаженная канализация, а лишь локализованное приспособление. Устройство канализации имело более широкий охват и требовало решения специалистов.

Инженеры озаботились
Первая мысль о «цивильных стульчаках» относится к 1874 году. Тогда инженер М. А. Попов составил в общих чертах общегородской проект канализации.
В 1877 – 1881 годах управа провела изыскания для своего проекта. Лишь к 1890 году подетальный проект был готов.
К постройке канализационных сооружений приступили в 1893 году, а их действие было открыто 18 июля 1898 года.
Между тем многие проблемы решили взять на себя иностранцы, увидев перспективы для своего бизнеса.
И в декабре 1899 года от французского гражданина Г. А. Гайо на имя московского городского головы поступила просьба о разрешении построить в некоторых местах города туалетные павильоны с клозетами и писсуарами, с выходом в канализацию.
Французу ответили лишь спустя пять с половиной лет.

Странные решения
В конце XIX века на самых видных и бойких улицах и площадях Москвы управа стала воздвигать каменные постройки для «необходимости прохожих».
Странно, но она, выстроив на Смоленской Сенной площади «место уединения», его стены (из желтого кирпича) почему-то украсила белыми крестами. Простолюдины не понимали значения новой четырехстенки. Полагая, что это часовня, они останавливались и крестились. Разумные москвичи потребовали от управцев закрасить те кресты.
Второе такое же помещение соорудили у Владимирских ворот Китай-города, на бульваре, отделявшемся от храма лишь каменной стеной. Часто обыватели могли видеть, как около постройки толпился народ, и иногда его посетители, завидев приближающуюся женщину, дозволяли себе «всякие безобразия».
У Ильинских ворот для той же цели поставили нечто вроде будки. Из постройки нечистоты текли прямо на мостовую, минуя засоренные трубы канализации.
Еще подобную «забегаловку» управа установила в 1895 году у Новых Триумфальных ворот, рядом с бесплатной городской лечебницей. Здесь день и ночь сновали экипажи, много пешеходов передвигались на Смоленскую «чугунку» и в Петровский парк.
Получалось, что власти выставляли напоказ свои постройки бытового назначения. Они походили на заметные монументы их заботы о горожанах.
Но был же неудачный опыт предыдущих лет при городском голове С. М. Третьякове! Тогда заметные железные писсуары поставили на Красной площади. Правда, вскоре, из-за смущения москвичей, их убрали. Места, где они стояли, засыпали и выложили как мостовую.
Далеко не отходя от Красной площади, замечу, что для проживавших в те годы внутри кремлевских стен жителей (их насчитывалось 1 -2 тысячи) был устроен единственный общественный ватерклозет. Он помещался в здании Сената, вблизи буфета для публики.

Английские удобства как пример
Управе надо было по-настоящему заняться насущным вопросом.
И вот в плане работ по благоустройству Москвы на 1901 год власти наметили постройку подземного туалета с наземным павильоном (проект инженера М. П. Щекотова) на Театральной площади, вблизи Китайгородской стены. На это было отпущено 5 тысяч рублей.
А в городскую смету 1903 года были внесены расходы на оборудование подземного туалета на Б. Сухаревской площади, стоимостью аж в 10 тысяч рублей.
5 мая 1905 года в Мосгордуме обсуждался доклад городского инженера С. С. Шестакова о положении с общественными ретирадами и писсуарами. Из стенограммы выступления: «Москва бедна такими сооружениями: на миллионное население в городе имеется 10 ретирад и 38 писсуаров. Между тем, от своевременного удовлетворения естественных потребностей зависит здоровье человека. Загрязнение испражнениями отражается на санитарном благоустройстве города. Недостаток в общественных ретирадах особенно чувствителен для женщин. Существующие в Москве железные писсуары, по своему типу, удобны только для мужчин. Для женских удобств служат лишь те 10 ретирад. Обычным месторасположением наземных павильонов типа Гайо за границей служат широкие тротуары, и лишь, как исключение, их ставят на площадях, бульварах и скверах. Московские же тротуары слишком узки для таких павильонов, а на бульварах и скверах уже имеются подобные сооружения. Здесь, в Москве, более приемлемы подземные туалетные павильоны типа европейских. Совсем недавно подобный, первым, был открыт в Москве, на Театральной площади. Устройство подземных ретирад имеет двоякую выгоду: они требуют мало наземной площади, дают возможность размещать их в самых людных и необходимых пунктах. Во-вторых, их устройство не требует больших денег для дорогих фасадов, им требуется меньше отопления, а площадь над павильоном может служить тротуаром или другим эксплуатационным местом». В пример ставились английские и немецкие подземные туалеты.
Английские павильоны поражали роскошью отделки и комфортом, которые приучали публику к аккуратности и чистоплотности. Здесь все приборы были удобны для использования и содержались в такой чистоте, что у посетителя невольно «устранялось всякое небрежное с ними обращение».
Отмечалось, что в общественных ретирадах Москвы, когда было невозможно использовать стульчаки из-за грязи на них и примитивности устройства, простая публика пачкала полы.
Позже журналисты констатировали: «Москва не настолько богата, как Лондон, и, конечно, для нее нельзя копировать английские подземные туалетные павильоны, где мрамор, мозаика, хрусталь, красное дерево составляют обычную отделку. Тем не менее, и московские туалетные павильоны необходимо строить и содержать так, чтобы публика не с отвращением могла ими пользоваться». К новым туалетным павильонам выдвигались строгие требования. Такие, как: просторность, освещение, тепло, хорошая вентиляция, постоянный надзор и контроль. Отделка помещения и приборов предполагалась «удобной для содержания в чистоте» и «изящной по исполнению». Входы и выходы не должны были бы занимать на поверхности земли много места. Павильоны служили бы «одновременно как для интеллигентной публики, так и для простолюдинов, с отделениями для мужчин и женщин».

Гайо дал толчок
На устройство в Москве шикарных павильонов Гайо не было свободной земли. Но давно отклоненное ходатайство француза дало толчок для рассмотрения в горуправе вопроса устройства подземных ретирад и писсуаров, также и приведения в порядок уже существовавших объектов.
Интересна и судьба коммерции того Гайо.
В Мосгорархиве есть справка Московской управы, где сообщается, что Гайо дю Тилли до 14 мая 1904 года проживал в доме Синодальной типографии на Никольской улице. Затем он отбыл в Смоленск. А некий контрагент, предлагавший от имени Гайо установку его павильонов в Санкт-Петербурге, «подлежит розыску Санкт-Петербургского Окружного суда».
Выходит, дело пособия чистоте столиц перешло в разряд предприятий «нечистых на руку» коммерсантов.
Между тем летом 1911 года инженер-капитан в отставке Л. Лесенко предложил Московской управе сдать ему в аренду участки земли на трех площадях: Арбатской, Страстной и у Старых Триумфальных ворот – для постройки павильонов «восточных кофеен» или кондитерских. Предприниматель хотел выстроить их в стильной архитектуре, чтобы они служили украшениями площадей.
В виде компенсации, Лесенко предложил устроить при них подземные уборные. Право на их эксплуатацию стало бы принадлежать горуправе, а через 12 лет городу отошли бы в собственность все его постройки.
Дело ушло на рассмотрение.

Платный – лишь на Театральной
В середине 1912 года в Москве уже имелось 75 общественных уборных.
Уборные на площадях находились в ведении смотрителей городских зданий. В исключении была подземная ретирада на Театральной площади – единственная платная, что состояла под надзором участкового инженера по городскому благоустройству.
Уборные в Сокольниках находились в ведении заведующего Сокольниками, а на бульварах – заведующего бульварами.
«В ходу» были уборные: на Хитровской площади, на Толкучем рынке, подземная с женским отделением на Б. Сухаревской площади. Также и писсуары – на Арбатской и Болотной площадях, на Немецком рынке.
Самый большой заработок имели сторожа при ретирадах на Сухаревке – почти 300 рублей в год. Ведь здешний рынок собирал много горожан. В других местах получали от 48 рублей до 216 рублей, при «квартире натурою» в той же ретираде. Наименьшее жалованье было у работников на Конной площади, близкой к загороду.
Признавали, что помещение уборной – неудобное место для жилья, что сторожа должны быть дежурными, приходящими на смену.
Все уборные имели платные и бесплатные кабины. Первые оборудовались сиденьями, а вторые их не имели. В бесплатных очистка клозетных чаш осуществлялась автоматически, а в платных – с помощью «держек». Отопление – комнатными печами. Освещение – электричеством.
В 1912 году дума спланировала построить в разных районах Москвы еще 5 уборных, которые не заражали бы воздух, отнеся затраты в 100 тысяч рублей на всю работу как расходы по устройству канализации.
Годовой городской доход от 58 уборных и ретирад составлял 28,8 тысячи рублей. Две из них: на Страстной и Театральной площадях – давали приличную прибыль – 1,8 тысячи.

С выгодой от кабинок
Гласный Мосгордумы Н. В. Щенков считал, что при правильной эксплуатации уборных у города мог бы появиться значительный источник дохода. Ведь в Вене и Милане владельцы уборных имели большую выгоду. Хотя там взималась мизерная оплата, стены в помещениях прибыльно отдавались в аренду фирмам для рекламы, а сами уборные делились на два класса – с разницей по оплате в два раза.
В этих городах подземные ретирады прекрасно маскировались газонами и цветниками. Лишь красивый их вход помогал страждущим находить то, что было нужно. Наземные уборные- павильоны красиво делались из железа, стекла с цоколем из «графинных досок». Они походили на сказочные теремки.
В 1913 году журналист отметил: «На Театральной площади среди устроенного розария имеются две прекрасные подземные уборные, которые могли бы стать примером для решения этого щекотливо-гигиенического вопроса». Вместе с тем он же писал так: «Московские улицы уже много лет «украшают» уборные, которые в простонародье называются «вертушками»[…] В этом году Городская управа «в целях гигиены» сняла с уборных низ – и получилось нечто совсем, мягко говоря, несуразное, негигиеничное и позорящее город». И зачем в уличных кабинках обнажались ноги тех, кому «приспичило»?

Для подведения здесь итоговой черты скажу известное: изобретательство движется вперед, а «малые» и «большие» потребности человечества, как рудимент, не исчезают. Ими тоже надо заниматься.

Татьяна Бирюкова, москвовед

 

Добавить комментарий

Loading...
Top