Вы здесь
Главная > #ЭКСКЛЮЗИВ > ВЛАДИМИР МИНИН: «ЧЕЛОВЕК – ЭТО НЕ ПРОСТО СУММА КЛЕТОК, А ЛИЧНОСТЬ»

ВЛАДИМИР МИНИН: «ЧЕЛОВЕК – ЭТО НЕ ПРОСТО СУММА КЛЕТОК, А ЛИЧНОСТЬ»

Каждый из нас ищет людей, с которых стоило бы брать пример. В раннем детстве безусловным примером становятся родители, в школе – одноклассники, приятели, учителя. А затем приходит время искать другие примеры – людей с долгой, достойной и плодотворной жизнью.

Наш герой – Владимир Николаевич Минин, народный артист СССР, создатель и бессменный руководитель Московского государственного академического камерного хора. Его детищу в апреле этого года исполнилось 45 лет. Самому Маэстро уже 88. Он по-прежнему в блестящей форме: репетиции, концерты, мастер-классы. Гастроли: по стране и за рубежом.
О хоре Минина написано немало. Нам захотелось познакомиться поближе – и познакомить наших читателей – с его руководителем как с человеком. И понять, в чем с него можно брать пример.
– Владимир Николаевич, вы принадлежите к очень необычному поколению. Люди, родившиеся в 20 – 30-е годы прошлого столетия, – это те, кого называют «шестидесятниками»: поэты, писатели, музыканты, режиссеры, сценаристы и артисты «золотой коллекции» советского кино, родоначальники бардовской песни… А ведь это было поколение с очень непростой судьбой, у вас у всех был 1938 год, была война. Может быть, трудности и повлияли на такую «вспышку талантов»?
– Конечно, трудности – это всегда преграда, которую человек либо преодолевает, либо нет. У людей, которые преодолели много трудностей, вырабатывается становой хребет. Кто только не ругал Мусоргского. Кто только не ругал Чайковского. В письме к фон Мекк Петр Ильич пишет: «…в России нет ни одного музыкального критика, который бы относился к моим произведениям с добром». И где теперь критики? А где Мусоргский и Чайковский!
– У вас было очень трудное детство, практически без поддержки родителей. Кто из ваших родных больше всего повлиял на вас, на вашу личность?
– У меня было два таких человека. С точки зрения человеческой, воспитательной – бабушка. Она приучила меня бережно относиться к вещам, с другой стороны, воспитала во мне некоторое пижонство – она была швея и всегда хорошо меня одевала. Но зато и порола за каждую дырку на чулке! Теперь, спустя годы, я понимаю, насколько мне это было на пользу.
Кроме того, именно бабушка не поленилась по рекомендации учительницы отвести меня на прослушивание к Свешникову. Сам я, как многие ленинградские мальчишки, мечтал стать морским офицером. Но благодаря бабушке во втором классе я попал в детскую хоровую школу при Ленинградской певческой капелле.
Вторым человеком был мой двоюродный брат. Я к задачам по физике и математике относился чересчур легкомысленно. Приходил к нему и просил: «Сереженька, помоги, пожалуйста, решить». Он к тому времени учился в политехническом институте. Отвечал: «С удовольствием! Читай условие». Я читал. Он спрашивал: «Чего ты ждешь?» – «Жду, когда ты мне подскажешь». – «Нет, там в условии все написано. Читай еще раз». И он заставлял меня читать условие задачи до тех пор, пока я сам не решу ее. Я ему очень благодарен, потому что он так воспитывал у меня настойчивость, целеустремленность, терпение – все то, что очень пригодилось в жизни.
– Возможно, он таким образом повлиял и на вашу страсть к учебе?
– Безусловно, он же всегда был для меня авторитетом. Мне кажется, что какое бы ни было у тебя воспитание и образование, если ты не учишься до конца своих дней, то грош тебе цена. Это аксиома. Если ее не соблюдать, то проще сидеть и отрывать билетики. И никакого творчества! Человек должен сознавать, что он не просто сумма каких-то клеток, а он – личность, которая должна интересоваться, постигать, развиваться.
– Ваш отец дал вам другой пример – что может произойти с сильным человеком, если его сломать…
– Да, отца арестовали в 38-м году по статье 58-10 (антисоветская агитация и пропаганда), но через два года оправдали и выпустили. Мне в каком-то смысле повезло: меня ведь могли выгнать из учебного заведения как сына «врага народа», отдать в детский дом. То, что произошло с отцом, – это был наглядный урок. Я, конечно, тогда не понимал, что его сломали, но когда он стал выпивать… Да, это был урок на всю жизнь. Потому я так полюбил в отрочестве рассказ Джека Лондона «Любовь к жизни». Этот рассказ стал стимулом, чтобы перечитать все рассказы и повести Джека Лондона, когда мне было двенадцать лет.
– Что дала вам ранняя самостоятельность – помимо страсти к самообучению?
– Ранняя самостоятельность научила меня никогда не пресмыкаться перед начальством. Я, видимо, не постиг домашнего воспитания, когда папа с мамой говорят, что начальство надо уважать, что к нему надо относиться так-то и так-то. Я всегда считал себя свободным и независимым. Но это не всегда приносило мне пироги и пышки.
– У Конфуция есть такое хорошее выражение: «Найдите себе работу по душе, и вам не придется работать ни одного дня в своей жизни». Если посмотреть на вашу жизнь сквозь призму этой фразы – вы всегда делали то, что вам по душе? Вам приходилось «работать»?
– Я соврал бы, если бы сказал, что нет, не приходилось. Иногда, конечно, надо себя заставлять. Бывают разные состояния, разные настроения, условия. Концертная жизнь – это не означает, что тебе всегда готов и стол, и дом. Это всегда какие-то трудности. А я ведь начал гастролировать, кода мне было девятнадцать лет! Первая моя самостоятельная поездка с хором была в 1948 году, когда мы гастролировали по Кузбассу. В двадцать два года, в 1951-м году, я стал руководителем и главным дирижером Ансамбля песни и пляски Северной группы войск в Польше. Представляете, у меня в подчинении были люди, которые остались там с войны. Я был мальчишка, а в подчинении у меня было 75 взрослых человек! Поэтому мне, конечно, пришлось многому научиться, в первую очередь производственным отношениям.

– В своей книге «Соло для дирижера» вы пишете: «Всякое искусство – это сгорание». Почему у одних людей много топлива, а у других мало? И самое главное – почему у некоторых топлива много, но сгорает оно моментально, а ваша звезда горит уже больше полувека?
– Скажу парадоксальную вещь: гении сгорают быстро. А я не гений. Кроме того, это особенность профессии: в ней опыт появляется лет в семьдесят. Вот, к примеру, пианист сам осуществляет свои художественные намерения в звуках. А дирижер хора осуществляет их через кого-то. Тут многое зависит и от людей, с которыми ты работаешь, и от опыта. Вкладываешь в человека сто процентов, а отдача – 50, а то и 40 процентов. С опытом отдача получается более полной.
– То есть когда вам было 22 года, вы получали от своих, более старших по возрасту, артистов опыт, а сейчас, когда вы руководите молодым коллективом, – энергию?
– Конечно, какая-то диффузия энергии существует. В этом, безусловно, есть закономерность и стимул для деятельности.
– Вы очень много гастролируете, у вас много концертов, каждый день репетиции. Как вы поддерживаете хорошую физическую форму?
– Есть такой анекдот: жена спрашивает мужа: «Что ты валяешься на диване?» – «Я не валяюсь, я разрабатываю теорию накопления энергии». Я очень ленивый человек на физические упражнения и зарядку не делаю. Раньше, конечно, занимался, но в эти годы мне уже сложно.
– Но что вас все-таки держит в тонусе?
– Прежде всего, я думаю, это – гены. За свое физическое здоровье, за долголетие надо благодарить папу и маму. А кроме того, это какое-то осознание, что тебя здесь задержали не для того, чтобы ты вырабатывал что-то физиологическое, а для того, чтобы делал какое-то серьезное творческое дело. Это чувство я бы назвал «свеча горела на столе».
– Какую музыку вы слушаете дома?
– По-разному. Во-первых, я слушаю то, что касается работы. Во-вторых, я стараюсь слушать музыку в разном исполнении. Исполнительная эстетика эволюционирует, она не стоит на месте, и свой эстетический вкус надо постоянно поддерживать. Впрочем, для меня некоторые современные эстетические направления совершенно неприемлемы. Например, я являюсь поклонником фортепианного исполнения, когда рояль поет – но не когда его превращают в ударный инструмент. А такое сейчас, к сожалению, бывает. Вообще, ухо свое надо всегда держать в форме. Мы живем в атмосфере шума, много звуковой агрессии, поэтому надо слушать что-то хорошее.
– А давайте пофантазируем — могла ли ваша судьба повернуться совершенно по-другому?
– Могла! Я ведь мечтал стать морским офицером. И даже написал — вместе со своим другом — заявление в школу юнг. Мы в это время были в эвакуации, почта ходила плохо. Через три месяца получили ответ: «Набор в школу юнг закончен». Так СССР лишился адмирала флота, зато приобрел музыканта.

Беседовала Яна МАЕВСКАЯ.

 

Добавить комментарий

Loading...
Top