Вы здесь
Главная > #ЭКСКЛЮЗИВ > МИХАИЛ МИШИН: ЮМОР – ЭТО СПОСОБ САМОЗАЩИТЫ

МИХАИЛ МИШИН: ЮМОР – ЭТО СПОСОБ САМОЗАЩИТЫ

19 апреля в Театре «У Никитских ворот» состоится творческий вечер Михаила Мишина. Писатель, сатирик, сценарист, переводчик и актер возобновляет концертную деятельность после многолетнего перерыва. В преддверии этого события он рассказал «Московской правде» о том, как на его жизнь повлияли джинны и падишахи, какое отношение имеют к славе таксисты, и о целительном значении юмора для человека.

– Михаил Анатольевич, вы – писатель, сатирик, актер. А когда вы сами осознали творческие способности к юмору, сатире?
– С детства я подшучивал над родными и друзьями. А моя семья подшучивала надо мной. Меня ставили на стул. И я читал монолог Чацкого из «Горя от ума». В три года! Я стоял на табуретке и орал «Не образумлюсь… Виноват!». Мне аплодировали. Наверное, это было смешно.
– В три года! Грибоедов! Наверное, книги много значили в вашей семье?
– Я научился читать очень рано – как раз года в три. Что читал, подробно уже не помню. Но помню, что лет в пять (а родился я в Ташкенте) моей любимой книгой был сборник узбекских сказок. Джинны, падишахи, батыры и пери – я их обожал. Ну а к десяти годам моей главной книгой стали «Три мушкетера» Дюма. Во дворе мы с пацанами часами гонялись друг за другом, размахивая деревянными палками и воображая себя героями романа. Я был попеременно то д’Артаньяном, то Атосом. А иногда и тем и другим сразу.
– Кто из родных повлиял на ваши литературные предпочтения?
– Моя бабушка. Конечно, она много значила для меня, по-своему и воспитывала, и защищала. Например, каждый раз, когда у меня выпадал молочный зуб, она покупала мне оловянного солдатика. И у меня накопилась армия. Ну а когда я шалил, бабушка наказывала меня «зашкафом», это так и называлось одним словом – «зашкафом». В доме у бабушки была маленькая, темная, крошечная комната, куда меня отправляли, если я был наказан. В комнате стоял сундучок, и там у меня было место «отсидки». Мой личный штрафной изолятор. Я там сидел в полутьме за разно­образные провинности. И если я пытался выйти раньше, бабушка всегда говорила: «Нет, иди, стой еще». А потом у нас происходило примирение.
– Давайте теперь перенесемся из детства в зрелый возраст. С «Зашкафом» и с детского стула, стоя на котором вы декламировали, на радость домашним, классический монолог, на всеобщее обозрение, на большую сцену, с которой вы уже радовали всю страну. С чего все началось?
– Началось с Ленинграда, где прошла моя юность и где мы начинали втроем – я, Сеня Альтов и покойный Витя Белевич, который придумал в свое время «Академию сатиры и юмора» и премию «Золотой Остап». Мы создали программу «Смейтесь на здоровье» и ездили с ней по стране. Имели успех. И так продолжалось несколько лет. Мы были востребованны. Ну а потом, в какой-то момент, я почувствовал, что мне хочется попробовать работать одному. И я от них отцепился, стал выступать один.
– Потом пришла настоящая слава: программа «Вокруг смеха», где вы выступали со Жванецким, Гориным, Карцевым, одесские юморины, сольные концерты, на которые было невозможно достать билет. А потом – вы исчезли со сцены на несколько лет. Почему?
– Да, в прежние времена если за неделю не звонили с приглашениями из двух-трех городов, это даже удивляло. Книги расходились огромными тиражами, таксисты денег не брали. Но в какой-то момент я понял, что меня все меньше увлекает эта эстрадная деятельность, – показалось, что надо больше сидеть, писать, и поэтому я стал отказываться от концертов. А потом «сел на грунт», стал заниматься другим, затем увлекся театром, переводами и т. д. Иногда выступал, но это было абсолютно спорадически. И так прошли годы.
– Тем не менее нельзя сказать, что все эти годы на российской сцене вас не было. По всей стране идут комедии по переведенным вами сценариям разных популярных за рубежом драматургов. В Москве так вообще, наверное, нет ни одного театра, который бы не сыграл вашу пьесу…
– Да, с театром отношения у меня теплые и продолжительные. Были два спектакля, которые вышли в райкинском театре – а Райкин был абсолютной величиной. И еще потом много было чего. И сейчас есть. «Эти свободные бабочки» – пьеса американского драматурга Леонарда Герше, которую я перевел, пользуется огромным успехом уже много лет. «Слишком женатый таксист» англичанина Рэя Куни, которого я открыл в свое время для России, ставится на многих сценах. Только в Театре сатиры эта пьеса идет около 15 лет. «Братишки» ставит театр «У Никитских ворот». И с «Сатириконом» после ухода Аркадия Исааковича Райкина дружба не прервалась. Там шли в постановке Константина Райкина несколько спектаклей по моим переводам. И сейчас в репертуаре «Ваня и Соня и Маша и Гвоздь». Посмотрите при случае.
– И вот вы снова выходите на сцену с серией творческих вечеров. Почему?
– Захотелось увидеть снова живые глаза. Было несколько вечеров, которые очень хорошо прошли. И я что-то вспомнил, вспомнил ощущение себя. Почувствовал: вроде я зрителей не обманываю. Дай, думаю, попробую еще немножко. Но если раньше концерты были, помимо всего прочего, еще и заработком, то сейчас это в большей степени все-таки контакт, общение. Что-то так или иначе накапало за это время на бумагу – надо попробовать это прочитать.
– Судя по аншлагам, зрители вас не забыли. На прошлом творческом вечере зал словно в прошлое перенесся – так смеялся. Несмотря на то, что времена изменились, мы стали другими, погрустнели. Как считаете, в чем секрет?
– Наверное, в том, что юмор – это своеобразный инстинкт самосохранения человека. Он всем помогает. Вполне вероятно, это одно из чувств, которое отличает людей от животных. Ну, какой юмор у тараканов или слонов? Это способ самозащиты человека мыслящего. Многое можно обратить в шутку. И уже не так страшно, не так серьезно, не так больно.

Записала Нина ДОНСКИХ.

Добавить комментарий

Loading...
Top