Вы здесь
Главная > #СМОТРИ/СЛУШАЙ > ВОРЧЛИВЫЙ СУДЬЯ ИЗ ГАТЧИНЫ

ВОРЧЛИВЫЙ СУДЬЯ ИЗ ГАТЧИНЫ

В этом году исполняется 100 лет Государственному музею-заповеднику «Гатчина». А также 80 лет с ухода из жизни человека, чей дом-музей является сегодня законной частью заповедника. Имя его – Павел Егорович Щербов (1860–1938). Он вошел в историю отечественного искусства как блестящий мастер карикатуры, творивший под псевдонимом «Old Judge» («Старый судья»).

Его перо и кисть не щадили никого. Персонажами его едких карикатур были: Репин и Бенуа, Стасов и Дягилев, Княгиня Тенишева и Савва Мамонтов, Шаляпин, Горький, Куприн; маститые передвижники и дерзкие новаторы, профессора Академии художеств, толстосумы-меценаты, критики и фельетонисты петербургских журналов и газет… Собранные воедино рисунки Щербова дают уникальную графическую хронику художественной жизни России конца ХIХ – первого двадцатилетия ХХ вв.
Увы, имя Щербова основательно забыто. В фондах Третьяковской галереи и Русского музея хранятся десятки работ художника, но в постоянных экспозициях они отсутствуют. А жаль: давно поблекшие факты истории искусства в них оживают и обжигают нас, людей сегодняшнего дня, накалом художественных страстей былых времен. Кроме того, щербовские карикатуры являются выдающимися образцами графического искусства и даже беглого взгляда на далеко не совершенные репродукции достаточно, чтобы заметить «вкусный» колорит, изощренность линий, умение так преобразить натуру, что нарочитая карикатура превращается в причудливую реальность, сохраняя при этом глубочайшее сходство с натурой.


Павел Егорович Щербов был сам по себе удивительным человеком. Хорошо знавший его К. Чуковский называл его «бородатым чудаком, смесью художника, дикаря и ребенка», склонным к авантюризму. Для него в молодости ничего не стоило ни с того, ни с сего отправиться в охваченную волнениями Эфиопию, оттуда на остров Занзибар, затем в глубь Африки, к ледникам Килиманджаро, потом уйти в джунгли охотиться на слонов и т.д., а еще через год побывать в Иране и Китае.


Но как «Старый судья», он не примыкал ни к одной из художественных группировок и предметом его нападок могли в равной степени быть и мирискусники, и апологеты замшелого передвижничества, и твердолобые академисты .Но иногда он терял объективность, давая волю личной антипатии к новым художественным явлениям.
Одним из объектов постоянных нападок Щербова был «Мир искусства» и один из его основателей С. Дягилев. А наиболее несправедливой – карикатура «Salzburg», помещенная в шестом номере журнала «Шут» за 1898 год. Переложено на немецкий язык название Соляного городка, одного из районов Петербурга, где проходила организованная Дягилевым выставка русских и финских художников. Она подана в виде свалки нечистот, имеющих сходство с экспонатами. Под номером 93 было выставлено панно М. Врубеля «Утро». Экспонат 93 изображен в виде рваной ветоши, которую Дягилев предлагает старой бабе (княгине М.К. Тенишевой) со словами «Брось, бабка, торговаться, сказано: одеяло – в рубель…». Стасов был в восторге и писал, что в карикатуре дана картина «навозного и декадентского стилей».
В советское время воспроизводились именно эти работы Щербова, ибо просто невозможно было представлять Стасова полупомешанным мужиком в русской рубахе, дующим в помятый тромбон («Тромбон» – было его прозвище в художественной среде за громогласные, далекие от объективности тирады по любому поводу). Или Репина в виде елейного купчика, коленопреклоненного перед Стасовым (в карикатуре «Идиллия»), а само передвижничество – в виде покойника в одном лапте, которого на паре волов влечет куда-то тот же Стасов, продолжая трубить в свою «иерихонскую трубу»…
Весь этот паноптикум собран воедино в ключевой работе Щербова – огромной акварели «Базар ХХ века» (1908). Изображены более 90 портретных персонажей, представляющих главные художественные течения своего времени. Вот как оценивал эту работу «Старого судьи» немедленно откликнувшийся на нее мудрый Александр Бенуа (сам вошедший в число персонажей):
«Нагремевшая акварель Щербова действительно вещь замечательная. Начать с того, что она очень красива… Быть может, фигуры на переднем плане слишком велики и грузны…но они не дают сосредоточить внимание на центре. Вообще в композиции нет центра, но именно это и придает ей характер сутолоки, базарной возни и шумихи, с сохранением (и это мог сделать лишь большой мастер), совершенной цельности и гармонии.
Кого-кого здесь нет: в глубине, у шлагбаума стоят Сабанеев и мой брат Альберт; правее и ближе Репин, П.П. Чистяков и другие трабанты Академии …. Между ними … целый винегрет лиц, среди которых выделяется изумительным сходством скульптор Беклемишев… Ближе сидит пишущий эти строки, наигрывающий на гуслях истерично пляшущему Сомову… Подмечены некоторые черты с фантастической остротой и прямо должны считаться гениальными документами относительно изображенных лиц…»
В конце 1900-х гг. Щербов был широко известен. Превосходные репродукции в величину оригинала «Базара ХХ века» продавались с успехом в Петербурге, Москве, Харькове, на выставках демонстрировались его работы.
Но шли иные времена. Престарелый, больной художник оказался не у дел: в 1919году было не до его тематики, да и путь в Питер был слишком труден. Щербов давно уже жил в Гатчине в собственном доме. Его собирались выселить, но на помощь пришел Горький, обратившийся в гатчинский горсовет с письмом, где о Щербове говорилось:


«Это самый крупный художник-карикатурист в России, широко известный и за границей. Он такой же буржуй, как я, как любой из нас. Он изумительно талантлив и принадлежит к числу людей, которых мы должны и любить и беречь в нашей небогатой талантами стране. Я убедительно прошу Вас, товарищи, не трогайте Щербова, дайте ему жить и работать без помехи».
Письмо Горького возымело действие. Щербов не только смог жить в своем доме, но был освобожден «от всяких обысков и реквизиций и вообще от каких-либо обложений». В 1919 году он начинает работать помощником хранителя Гатчинского дворца-музея и делает немало полезного по сбору и сохранению его художественных фондов. В 1928году ему назначена персональная премия. В последнее десятилетие жизни он вспоминает далекие страны, друзей, «и битвы, где вместе рубились они». Он ушел из жизни в январе 1938 года.
Дом его на улице Чехова, 4 является частью заповедника. На стене его укреплена мемориальная доска: «В этом доме с 1911 по 1938 г. жил и работал известный художник-карикатурист Павел Егорович Щербов (1866–1938)». Внутри все напоминает о ворчливом, но добром «Old Judge» – «Старом судье».
Пусть и эта статья еще раз напомнит вам о нем.

Олег Торчинский.

Добавить комментарий

Loading...
Top