Вы здесь
Главная > #ЭКСКЛЮЗИВ > ТОНИНО ГУЭРРА, ИЛИ АНЕКДОТ ОТ ИСПОЛИНА

ТОНИНО ГУЭРРА, ИЛИ АНЕКДОТ ОТ ИСПОЛИНА

Александр ШЕЯНОВ.

ЛИКИ СУДЬБЫ, ИЛИ ДРЕБЕЗГИ ЖИЗНИ
Новелла из романа

Всё в жизни случай, но каждая случайность закономерна.
Истина проста, только, видимо, где-то там, в поднебесье, кто-то неведомый регулирует сию закономерность. В этом я убеждаюсь, перебирая свои нежданные-негаданные встречи. Вот одна из них…


Было 2 июля года 2006-го от Рождества Христова.
Накануне вечером в саду «Эрмитаж» я увлекся красивой девушкой, назовем ее Музой, и она увлекла меня к себе на Сходню.
С высоты последнего этажа мы любовались прямо-таки куинджевской водной гладью залива, любовались до утра, а ближе к обеду я, хотя надо было домой, решил вернуться в «Эрмитаж», что-то тянуло меня туда…
В то время в теневой части Сада у старого фонтана находилось «Гун-кафе». Под сенью лип – столики и уютные диванчики, за одним из которых сидел небольшой человек в твидовом пиджаке и кепи…
Видели бы вы, как это шикарное кепи было заломлено на ухо.
«Неужели это Тонино, Гуэрра, – промелькнуло у меня, – с неба, что ли, свалился…»


– Тонино Гуэрра, – подтвердил подошедший хозяин заведения Тиграныч.
– А что он тут делает? – не мог понять я.
– Обедает, – по-свойски пояснил Тиграныч, – вот с друзьями и женой Лорой.
Нас представили.
Тиграныч сказал, что я поэт.
Я не стал возражать.

* * *
Тонино неожиданно заинтересовался и на неплохом русском попросил что-нибудь прочесть…
Я подумал и с чувством произнес:
«Муза. Дева моя!»
А далее меня понесло…
Я парил
у распахнутого
окна.
Дирижировал
симфонией дождя.
Явь
обернулась
сном.
Огонь
вспыхнул
потом.
Серебряная
нить
над виском.
И комета
любви
за окном…
Тонино заволновался и что-то попросил, ему принесли фломастер и листы бумаги. Фломастер заскользил по листам, да и меня уже несло в какую-то заоблачную даль…
Комета начертала
виртуальный
след,
похожий на профиль
Сирано де Бержерака.
В права вступал
малиновый
рассвет.
Вселенского бродяги,
любовного маньяка…
Я видел, как на чистом листе под фломастером рождалась то ли муза, то ли богиня…


Никто не знает –
откуда он пришел.
Философ,
дуэлянт
и сексуальный вор.
Никто не знал –
куда он сгинул
и навсегда ль
сей мир
покинул…
Наши взгляды встретились.
Мой и Тонино.
Мне кажется, мы подумали об одном…
В груди кипела
кровь
иная.
Возможно,
группа пятая
или шестая,
а может,
как и у творца,
седьмая…
На новом листе бумаги под рукой Тонино уже вырисовывался изящный фонарь…


Комета оставила
виртуальный след –
огненный профиль
Сирано де Бержерака.
В права вступил
малиновый рассвет
поэта мироколицы,
звездного знака…
Мы пили сухое итальянское вино, закусывали сыром и фруктами, тени Феллини, Микеланджело Антониони, Тарковского бродили где-то рядом. У меня появилось ощущение – меня занесло в иное измерение, скажем так, небесную ипостась.
Потом Тонино захотел прогуляться по саду, и я взвалил на себя должность экскурсовода…
– Вот в этом месте, в ограде, когда-то была замаскированная дыра, об этом мне поведал режиссер Марк Розовский; будучи мальчишкой, он пролез в нее на концерт Марселя Марсо…
По тому, как Тонино одобрительно хмыкнул, я понял, что одного из них он точно знал, а может, и двоих…
– А вот тут напротив, – мы с Тонино остановились у памятника Данте Олигьери, – раньше был популярный ресторан…
И я пересказал Тонино историю, которой поделился здесь со мной Николай Бурляев, на всякий случай народный артист России…
Когда Коле было 14 лет, он пробовался на роль к Андрею Тарковскому – то ли в «Андрея Рублева», то ли в «Иваново детство», не помню точно, пробовался туда и Владимир Высоцкий, но Бурляева утвердили, а Высоцкого нет. После съемок они договорились встретиться под вечер в саду «Эрмитаж». И вот именно тут, как признался Николай, он впервые в жизни, практически из рук Высоцкого выпил спиртное – это был бокал шампанского…
– Андрей… Владимир… Николай… – задумавшись о чем-то своем, протянул Гуэрра, а я вспонил, что в трудные для Тарковского времена на родине Тонино приложил руку к его выезду за рубеж.


Мы молча подошли к фонтану.
В солнечных брызгах плескались голуби.
– Одиночество тоже компания… – весело заметил Гуэрра, – дай-ка я расскажу тебе анекдот…
От неожиданности я опешил.
– Жил-был один итальянец, назовем – Тонино, – Гуэрра прищурился, словно от света, – и он очень любил этот «сапожок» -коктейль из изумрудных склонов и выгоревших волн, белозубых улыбок и шоколадных бедер, а вино – ах, какое вино, такого нигде не найдешь… – Гуэрра причмокнул. – Но всю жизнь он хотел посмотреть, как там в Европе, копил деньги и вот на склоне лет выбрался в эту самую Европу; ему там быстро надоело, все не то: люди скучные, вино просто дрянь…
И он с грустью возвращается, бредет домой – на голове соломенная шляпа, в руке фибровый чемодан – и внезапно думает: а чего я домой иду, дай загляну в пиццерию, там дружки сидят, они-то Европу не видели, а я им приукрашу, пусть позавидуют…
И он заходит. Все склонились над тарелками. Спагетти быстро исчезают. Он кашлянул. Ноль внимания. Он кашлянул сильнее.
Никто не откликнулся.
Тогда он с досады брякнул чемодан на пол…
Один из клиентов нехотя оторвался от тарелки, глотнул вина и удивленно поинтересовался: «Тонино, ты куда-то собрался?..»
Конец был такой неожиданный, что я не сразу сообразил, а когда до меня дошло, я с восхищением присвистнул…
Мы еще полюбовались голубями в брызгах фонтана, а затем вернулись за столик. Разговоры продолжились. Иногда подключалась Лора…
– Я русский по жене! – с любовью заметил Гуэрра. На что Лора с любовью ответила:
– Тонино итальянец с русской душой…
Я знал, что они уже лет тридцать вместе, а какое взаимное проникновение, не сомневаюсь, их соединил Всевышний.
У меня с собой была недавно вышедшая книга лирики «Алхимия любви». Я подписал ее Лоре и Тонино.
– Алхимия любви, – загадочно протянул он, – можешь прочитать?
Уговаривать меня было не нужно, я вскочил из-за столика и устремил свой безумный взгляд куда-то ввысь…
Когда сузилась
вдруг
темнота.
Очнулись
мы
не от сна.
Подушка
холодно-
горяча.
Дрожит
в зеркале
свеча.
«Не правда ли,
игра огня?» –
небрежно
заметил я.

«На что похожа
пламени
полынья?» –
ты по слогам
спросила
меня.
«На вечность, –
сказал я
беспечно, –
а больше –
на вытянутую
конечность…»
И вздрогнул,
увидев
твои глаза –
два раскаленных
добела
ножа.
Мгновенье –
и бросился я
на отточенные
острия,
вскрикнув:
«Пламя произошло
от обнаженной
тебя…»
На грешную землю меня вернули аплодисменты.
Хлопали за соседними столиками.
Хлопали и Лора с Тонино.
Чуть позже он как бы самому себе произнес вслух: «Пламени полынья… Пламя произошло от обнаженной тебя…»
И подарил мне на память оба рисунка…
Мы попили кофе, и я проводил их до машины, не зная, встретимся ли еще когда-нибудь. Но жизнь преподносит сюрпризы, иногда знаковые…
Три года спустя в саду «Эрмитаж», в каминном зале делового клуба «Собрание» (тогда такой был), состоялась презентация новой книги Тонино Гуэрры «Семь тетрадей жизни».


Вероятно, «Эрмитаж» ему запомнился.
Он приехал на ретроавтомобиле «Мерседес» с водителем.
Тонино, как и положено, встречал человек в черном костюме, белой рубашке и с бабочкой.
В камине потрескивали полешки.
Зал был переполнен.
Все пили вино, разумеется, итальянское.
Среди гостей – Алла Сурикова, Борис Мессерер, Святослав Бэлза…
И Тонино часа полтора делился со слушателями этой книгой странствий, солнечной пылью, потопом после дождя, садом забытых фруктов и тем, что ночь приходит рано…А я думал, что он действительно Гражданин мира, явившийся к нам из эпохи Возрождения: поэт, писатель, сценарист, художник, архитектор, скульптор, сказочник – список можно продолжить, – и всё в одном лице.
«Одиссея Тонино» – так назвал он одну из своих книжек.
Тогда я не знал, что ему уже исполнилось 89 лет, и за это время он написал сценарии более чем к 100 фильмам. Среди них одни шедевры: «Ночь», «Затмение», «Брак по-итальянски», «Подсолнухи», «Амаркорд», «Репетиция оркестра», «Ностальгия»…
Длинный список.
Голова идет кругом…
После выступления Тонино я оказался с ним за одним столом.
Было видно, что он устал, но выглядел как счастливый ребенок.
Радушно отвечал на вопросы, пил вино, чокался с друзьями и знакомыми, кто-то поинтересовался качеством вина…


– Так себе… – отмахнулся он.
«Нашли у кого спросить», – промелькнуло у меня: Тонино был еще и виноделом…
Он что-то взгрустнул, а мне вдруг вспомнился его анекдот.
– Какой еще анекдот? – удивился он.
Я напомнил.
– Фу ты, – оживился он, – а я забыл. – И он громко обратился к залу: – Друзья, я вам сейчас расскажу анекдот, который совсем забыл, но Саша… Саша, встань… – он обратился ко мне, я поднялся и слегка раскланялся, – напомнил…
И Тонино красочно описал историю с посещением Европы.
Под сенью дружных аплодисментов был и я.
А на прощание на титульном листе книги «Семь тетрадей жизни» Тонино, Тонино Гуэрра, я бы сказал – Исполин из Ренессанса, нарисовал мне то ли богиню, то ли музу…

 

 

 

ЛИКИ СУДЬБЫ, ИЛИ ДРЕБЕЗГИ ЖИЗНИ

Добавить комментарий

Loading...
Top