Вы здесь
Главная > #ЭКСКЛЮЗИВ > ПЕРВАЯ РЕВОЛЮЦИЯ ПОД КРАСНЫМ ЗНАМЕНЕМ – ДРЕВНИЙ ИРАН, V – VI ВЕКА НАШЕЙ ЭРЫ

ПЕРВАЯ РЕВОЛЮЦИЯ ПОД КРАСНЫМ ЗНАМЕНЕМ – ДРЕВНИЙ ИРАН, V – VI ВЕКА НАШЕЙ ЭРЫ

50 лет назад в СССР вышла единственная книга о той революции – роман «Маздак», в первом издании – «Хроника царя Кавада». Большей крамолы тогда и представить было невозможно.

Обставлено было, разумеется, по всем правилам тогдашней вольнодумской конспирации. В аннотации говорилось, что это первый в советской литературе роман о первой в истории человечества народной революции под красным знаменем. За свободу, равенство, братство и справедливость.
Уже к 1974 году за рубежами нашей Родины вышло 35 изданий на 35 языках! Парижская «Фигаро» сравнила роман с «Персидскими письмами» Монтескье, тем самым обозначив прямую параллель с современностью, с советской историей. Такая «похвала» могла жестоко аукнуться автору – казахстанскому писателю Морису Симашко, республиканскому издательству «Жазушы» («Писатель»), всем, кто допустил выпуск. К счастью, отзыв «Фигаро» затерялся в рецензиях других газет, бурных откликах, в том числе и официального большого друга СССР коммуниста Луи Арагона – лауреата Международной Ленинской премии «За укрепление мира между народами». А «Юманите», газета коммунистов Франции, посвятила роману три статьи Андре Стиля. В одной из них он, зная наши порядки, старался изо всех сил увести читателей в сторону: «Неправомерно было бы проводить параллели между революцией V века в Персии и событиями 1937 года в СССР…» Хотя, конечно, такое в те времена лучше бы вообще не писать.
Арийский маг Маздак (Древняя Персия, Эраншахр, Иран, Ариана – страна арийцев) увлек своим учением юного царя царей (шахиншаха) Кавада, и они вместе с многочисленными последователями совершили в Эраншахре революцию, свергли власть знатных и богатых, раздали голодным и бедным хлеб и женщин. «Внял правде Маздака великий Кавад». (Фирдоуси. «Шах-намэ», X-XI вв.)
Последователей Маздака звали диперанами и деристденанами – «Верящими в правду». В основном это были, на современном языке говоря, представители древнеперсидской интеллигенции: писцы, врачеватели, ученые, поэты. Дипераны и деристденаны носили красные кожаные куртки – в знак того, что «кровью поклялись переделать мир согласно великой правде Маздака». А потом, когда началась гражданская война, саботаж и контрреволюция, создали нечто вроде нашей ЧК – Чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией и саботажем во главе с пайгансаларом – «Охраняющим правду». Ужас на врагов должны были наводить эти отряды «специально подобранных людей, которых никто не должен знать». Они носили черные кожаные куртки. А когда первый Маздак умер, Маздаком назвали, провозгласили одного из них. «Охраняющие правду», люди в черных кожаных куртках, захватили власть. Они железными крючьями тащили в зинданы и казнили «красных диперанов», вождей революции, объявляя их изменниками.
Нынче на дворе XXI век. В современном Иране действуют «стражи исламской революции» – на них держится режим. 15 веков прошло – а как будто не очень многое изменилось.
Я получил роман из рук Мориса Симашко. Он, Алексей Белянинов и Юрий Герт в те далекие годы опекали меня, вызвали из Петропавловска в Алма-Ату, напечатали в знаменитом тогда журнале «Простор» первую повесть, отправили в Москву на всесоюзной совещание молодых писателей. Прочитал – и воочию предстали передо мной Ленин, неистовые чекисты, Сталин, Ежов, НКВД… Конечно, тут же восторженно поделился своим «открытием» с автором. Морис усмехнулся и перевел застольную беседу на другие темы. Нельзя поощрять такие разговоры с молодым, глупым, невоздержанным на язык. Потом Симашко писал: «У меня и в мыслях не было, подобно Фейхтвангеру, осовременивать историю. Просто законы ее незыблемы для всех времен и народов. И на самых разных этапах ее развития как ошибки, так и достоинства предшествующих эпох повторяются. Параллели становятся узнаваемыми».
В семидесятые годы «Маздак» оказался созвучен мыслям и чувствам потому, что почти никто из свободомыслящих не покушался на основы: интеллигенция верила в праведный, ленинский коммунизм. Мы думали и говорили лишь об искажении настоящей демократии Ленина и правды Ленина.
«Непобедима правда, пока ложь не проникнет в нее изнутри. Трудность в том, что ложь всегда может прикрыться правдой, но правда ложью – никогда. Малейшие ростки лжи должны быть отделены, иначе снова смешаются свет и тьма в мире, – проповедовал Маздак. – Рано или поздно становится ложью самая высокая правда… И ничего нет хуже правды, ставшей ложью!»
Эту цитату из романа я привел в Северо-Казахстанской областной партийной газете «Ленинское знамя» с тиражом 110 тысяч экземпляров – в рецензии на однотомник Симашко, изданный в Казахстане в 1974 году, к его 50-летию. Морис, прочитав, покрутил головой: «Ну, вы там, в Петропавловске своем, даете… Одно дело – роман, а это ж газета, все на виду. Ведь Римму могут уволить к чертовой матери!» (Римма Васильевна Сергеева – редактор «Ленинского знамени», моя названая мать).
При миллионном тираже книг за границей, в СССР писатель Морис Симашко был малоизвестен. Когда румынские литераторы приехали в Москву и сказали, что хотели бы встретиться с Морисом Симашко, им в нашем Союзе писателей ответили, что не знают такого прозаика… Не соврали. Первая книга Симашко увидела свет во всесоюзном издательстве «Советский писатель» только в 1975 году. А Симашко ведь еще в 60-е годы напечатал две повести в легендарном «Новом мире» Твардовского. Что уж говорить о других литераторах из далеких краев…
У русских писателей, живущих в союзных республиках СССР, была особая планида, со своими плюсами и минусами. Их мало знали и мало издавали в Москве. Зато им было легче и материально, и морально. Их книги в республиканских издательствах печатались часто, большими тиражами. Правда, не имели всесоюзного распространения, резонанса, часто не доходили до внимания московской критики. Но можно было издать что-то такое, что вряд ли пропустили бы в Москве.
Например, как мог выйти «Маздак» в Алма-Ате? Рукопись год пролежала в республиканском Госкомиздате. Поняв, что это надолго, скорее всего – навсегда, Симашко пошел в ЦК. «Там, в отделе пропаганды и агитации, замзавотделом Шерйездан Елеукенов и завсектором печати Абильмажин Джумабаев прочитали роман и дали добро на его публикацию. Как-никак, темой была революция, но они великолепно понимали, о чем там идет речь. Нет, не все было однозначно в самой партии».
Морис Симашко любил Казахстан. Говорил, что в любом другом месте его литературная судьба сложилась бы не так успешно. Когда знаешь писателя не только по его книгам, начинаешь невольно думать: а что было бы, если?.. Конечно, солдат Великой Отечественной войны, штрафбатовец, он все равно написал бы знаменитую, страшную, первую в СССР штрафбатовскую повесть «Гу-га». Она вышла в Москве в первые годы перестройки и гласности, по ней поставили известный фильм. А в остальном?
После войны его родителям не разрешили вернуться из эвакуации в родную Одессу: мать, Мария Готлибовна – по национальности немка. Академия наук СССР направила его отца, микробиолога Давида Шамиса, в Казахстан. Здесь он создал Институт микробиологии, стал его первым директором, на старом здании Академии наук Казахстана – мемориальная доска в его честь. Морис с пылом окунулся в новую жизнь. Исколесил как журналист Центральную Азию, участвовал в археологических раскопках, поначалу поражаясь тому, что узор на кувшинах, которым несколько тысяч лет, такой же, как на платьях современных азиатских женщин. «Помню, в Каракумах налетевший ветер-афганец в несколько часов сдвинул миллионы тонн песка, – рассказывал он. – И обнаружился целый караван в сотни верблюдов с поклажей, погонщиками, охраной. Соль и йод пропитали их плоть, и лежали они в единой связке, засыпанные тысячи лет назад таким же внезапным ураганом. Не знаю, успели ли оприходовать эту находку ученые, но через месяц, когда я снова оказался на этом месте, там уже громоздился новый бархан, неотличимый от тысяч других».
Так рождалось ощущение исторического времени, так появился цикл исторических романов и повестей – «Емшан», «Маздак», «Искупление дабира», «Искушение Фраги», «Хадж Хайама», «Падение Ханабада», «Семирамида».
В Казахстане Морис обрел друзей, признание и любовь читателей, славу и почести. А умер в Израиле, в декабре 2000 года. Приехал туда за год до смерти к дочери и внуку. Так жизнь и судьба завершили исторический, литературный и реальный сюжет. Ведь в книге ту, первую древнеперсидскую Хронику царя Кавада и великого мага Маздака пишет еврейский юноша-летописец Авраам, от лица которого и ведется повествование в романе «Маздак».

Сергей БАЙМУХАМЕТОВ.

Добавить комментарий

Loading...
Top