Вы здесь
Главная > #ЭКСКЛЮЗИВ > АЛЕКСЕЙ ВИШНЕВЕЦКИЙ. ЕСЛИ ЕСТЬ ВОЗМОЖНОСТЬ ЗАРАБОТАТЬ…

АЛЕКСЕЙ ВИШНЕВЕЦКИЙ. ЕСЛИ ЕСТЬ ВОЗМОЖНОСТЬ ЗАРАБОТАТЬ…

В середине 1990 года в коридорах «Московской правды» появился загадочный человек с длинной спутанной бородой. Звали его Вячеслав Сергеевич Каневский. Он предложил печатать в органе МГК КПСС — вы только вдумайтесь — рекламу!

Это было смутное время уродливо новых подходов в экономике. Каким образом строить ее, никто не понимал, но все точно знали, что уже пора торговать. Унизительно пустые прилавки продуктовых и промтоварных магазинов ясно демонстрировали беспомощность старых методов. Как червяки после дождя, откуда-то вылезали кооперативы – не производственные, а торговые. Собственно, те годы и положили начало эпохе нашей ларечной экономики.
Каневский был прекрасно образованным человеком с хорошим чувством юмора. Он без конца шутил и рассказывал байки из футбольной жизни. Выяснилось, что он много лет проработал в Госкомспорте, в управлении футбола, сидел в одном кабинете с легендарным Львом Яшиным, был знаком со всеми и вся. Каким-то образом он оказался рядом с созданием газеты московских профсоюзов «Солидарность» и сначала при ней, а потом и отдельно учредил рекламную фирму «Солидарность-Паблишер».
Долгие и непростые переговоры в Московском горкоме партии окончились тем, что Каневскому разрешили собирать рекламу для «Московской правды». И тут он удивил всех второй раз — верстать рекламные объявления он будет… на компьютере! Никто не мог поверить, что такое возможно.
В этот момент на сцене появился следующий персонаж — художник Давид Израилевич Бараб-Тарле. Гений. Абсолютный гений. Пил безбожно и создавал шедевры. При нем была пара компьютерщиков — он их называл «кнопкодавами», поскольку сам к компьютеру не притрагивался, рисовал на бумаге, в шрифты тыкал пальцем и указывал, какое там дать расширение.
«Московская правда» выделяла определенное место на полосе, Каневский работал в размер, рекламные объявления уходили в фотоцех и вклеивались в полосу на монтаже как иллюстрации. Так дело и шло до конца декабря.
А в конце года выяснилось, что у газеты, оказывается, всегда был план по рекламе — кто бы мог подумать? План этот никогда не выполнялся, в доходы от рекламы записывались только платные некрологи. Люди, разумеется, умирали исправно, кандидатуры почетных покойников согласовывались в горкоме, внизу четвертой полосы появлялись аккуратные рамочки, но с точки зрения доходов это были копейки. И вдруг, благодаря Каневскому, «Московская правда» перевыполнила годовой план на какие-то тысячи процентов. И по положению о рекламе получалось, что проценты от сверхдоходов полагалось выплатить сотрудникам редакции. И все получили какие-то баснословные по тем временам деньги, сравнимые разве что с зарплатой секретаря горкома. Ну, там, в горкоме-то, положение о рекламе на будущее быстро исправили, но выплату людям произвели.
А Каневский тем временем подготовил новый удар. Он предложил в средовом номере дать ему сразу четыре полосы — вкладышем. Но не только под рекламу. На двух полосах он хотел печатать «Биржевую газету» – нечто совсем новое и непривычное.
У Каневского были хорошие связи с Российской товарно-сырьевой биржей в лице нескольких людей, близких к Константину Боровому. Да и с самим Боровым тоже. Неизвестно, каким образом он убедил их оплачивать по рекламным расценкам сразу две полосы, но это случилось. Непонятно, конечно, как удалось убедить в этом горком, но звезды сошлись.
С января 1991 года «Биржевая газета» начала выходить внутри «Московской правды». Это произвело настоящий фурор для начала в самой редакции. На первой полосе «Биржевой» располагались пока еще весьма случайные материалы, а всю вторую занимали биржевые котировки — мелким шрифтом обозначались партии товаров и цены. И вот там, среди этих товаров, были наименования, от которых кружилась голова. Вспомним пустые прилавки магазинов. А тут — икра и сгущенное молоко, гречка и мука, шоколад и кофе, шампанское и фрукты, мясные и рыбные консервы. Кто-нибудь, зайдя в дежурку и остановившись у сверстанной полосы, висевшей на стене, негромко матерился: «Вот ведь, и горошек зеленый у них есть…»
Поначалу никто особо не понимал, о чем писать в «Биржевой газете». Новых терминов-то никто не знал. Приходилось публиковать небольшой глоссарий, объясняющий читателям и самим себе, кто такие брокеры и маклеры, что такое фьючерсы и аккредитивы. Но биржевой бум в стране нарастал, и теперь уже не кооперативы, а биржи набухали повсюду, как почки по весне. По большей части наполнением странных страниц «Биржевой» занимались автор этих строк и замечательный корреспондент международного отдела Серго Кухианидзе. Разумеется, многие сотрудники МП вносили посильный вклад.
Здесь появилась первая статья о только что возникшей Московской валютной бирже под названием «Что можно купить за рубли? Доллары!». Кто бы мог подумать, что вскоре цены на валюту начнут во многом определять весь ход экономической истории 1990-х!
Здесь же появилась первая статья о Тюменской нефтяной бирже под названием «Нефтяные короли ждут марьяжа». Кто бы мог подумать, что ТНБ вскоре превратится в «Гермес-Союз» – одну из крупнейших российских финансовых пирамид, которая с треском лопнет в 1995-м!
Здесь же были напечатаны интервью со многими людьми, которых впоследствии долго разыскивали правоохранительные органы. Но тогда, в 1991-м, это была романтика новой страны с новыми безграничными возможностями.
И тут случилось 19 августа. Указы ГКЧП, танки на улицах Москвы, толпы людей у Белого дома… Сразу же 19-го, в понедельник, ближе к обеду все центральные и столичные газеты были закрыты. Разрешение на выход получили только «Правда», «Известия», «Московская правда» и «Ленинское знамя». А в среду, 21-го, вышла вкладка с «Биржевой газетой». Так что благодаря курьезному стечению обстоятельств «Биржевая» оказалась единственной не разрешенной, но и не запрещенной газетой. А уж потом наступило 22-е, вернулся Горбачев, и одним из первых рьяно демократических действий стало закрытие «Правды», «Известий», «Московской правды» и «Ленинского знамени». И наступили совсем уже другие времена и кондиции.
Биржевая тема постепенно стала не сильно актуальной, сама РТСБ мелкими шажками пошла в тень, у Борового пропал интерес к газете. У Каневского же он, напротив, возрос – тем более что молодая псевдорыночная экономика давала значительно более широкое поле для освещения и попыток анализа. И вместо «Биржевой газеты» появилась «Деловая среда».
Выходила она все по тем же средам (так что название получалось с двойным смыслом) – но уже на четырех полосах, то есть полноценным вкладышем. Каневский со своей «Солидарностью-Паблишер» взял на себя все тяготы и невзгоды по выпуску газеты, частично (финансово) разделив их, разумеется, с «МП».
Бараб-Тарле в корне изменил дизайн, и «Деловая среда» теперь больше походила на «Financial Times» и по внешнему виду, и по содержанию. Главной фишкой стала огромная карикатура на три – пять колонок на злобу недели под шапкой на первой полосе. Такого до «Деловой среды» не делал никто. Впоследствии многие дизайн-подходы (в том числе и ориентир на рисунки наряду с фото) и шрифтовые решения были использованы «Коммерсантом» в его золотую пору.
Возможно, если сегодня полистать страницы «Биржевой газеты», то она может показаться немного наивной или даже не совсем профессиональной. Но это сегодня. А в свое время она стала открытием, первой деловой газетой еще в Советском Союзе, а затем и в юной России. Будучи вкладышем в «Московской правде», «Биржевая газета» дала старт новому направлению – бизнес-журналистике. И давайте не забывать о ее популяризаторском значении. Сотни тысяч подписчиков «Московской правды» узнавали о зарождающихся экономических форматах, готовились, благодаря ряду публикаций, к непростым, в чем-то непонятным, но необратимо новым временам. Журналисты «Московской правды» на ощупь искали формы подачи нестандартного материала. И таки нашли.
«Биржевая газета» и «Деловая среда» протоптали дорогу для целой плеяды, целого вороха вкладышей в «Московскую правду». Следующим стал «Новый взгляд», за ним последовали другие – вплоть до «Зазеркалья».
Но, как говорится, ничто не вечно под луной. Каневский довольно быстро осознал, что на рекламе далеко не уедешь, и начал выстраивать типографию. Он все же считал, что будущее – за производством, а не за торговлей воздухом. Каневский строил свой бизнес по очень простому принципу, который он озвучил однажды в разговоре со мной. «Знаете, Алексей Константинович, – сказал он (а мы всегда называли друг друга по имени-отчеству), – если у меня есть возможность заработать сто долларов, я их с удовольствием заработаю. Но если у меня есть возможность заработать один доллар, я и его обязательно заработаю».
Так на задворках Савеловского вокзала в каком-то старом здании появилась современнейшая типография Каневского, где стояли самые новые германские машины, где можно было печатать любую продукцию высочайшего качества.
А что «Деловая среда»? А «Деловая среда» сделала свое дело и могла уходить. Она и ушла. В историю.

Добавить комментарий

Loading...
Top