Вы здесь
Главная > #ЭКСКЛЮЗИВ > НИКОЛАЙ МОДЕСТОВ. ЧЕТВЁРТАЯ БИБЛИОТЕКА

НИКОЛАЙ МОДЕСТОВ. ЧЕТВЁРТАЯ БИБЛИОТЕКА

Книгочей, интеллигент, яркий журналист и великолепный организатор – таким запомнился всем, кто его знал, Александр Геннадьевич Егорунин. Он пришёл в «Московскую правду» в начале девяностых. Тех самых «лихих девяностых», о которых сегодня рассказывют столько былей и небылиц. Конечно, время было непростое (а когда оно у нас было простым?) – развал экономики, разгул криминала, общее состояние растерянности, которое привело в том числе и к падению культуры. Но было в этом времени и немало хорошего.

Появились новые возможности. Никогда ни до, ни после этого журналистика в России не получала такой значимости, не вызывала столь ощутимый общественный резонанс. И Егорунин стал одним из первых, кто всё это почувствовал и умело реализовал смелыми журналистскими проектами. Одним из примеров такой работы было создание газетной вкладки «Книга в Москве».
Надо сказать, что Александр Геннадьевич к тому времени имел огромный журналистский опыт. Долгое время он работал в популярнейшем издании того времени – еженедельнике «Литературная Россия». Знания, профессионализм, известность в литературных кругах дали ему несомненную фору. И «Книга в Москве» сразу же стала одним из самых любимых и востребованных приложений «большой» «Мосправды». Его ждали, его читали и перечитывали, по нему сверяли свои читательские оценки.
В то время формировались новые жанры, заявляли о себе ещё вчера никому не известные авторы. Появилась возможность рассказывать читателям о том, что ещё совсем недавно было табу и на страницах изданий, и на газетных полосах. «Книга в Москве» позволила в полный голос поднимать острые проблемы, которые ещё вчера шёпотом обсуждались на кухнях и в курилках.
Это почувствовали и издатели. Скоро в редакцию «Московской правды» потянулись курьеры из издательств и типографий, и все новинки, все презентации стали темами статей и оказывались в поле зрения читателей.
Александр Геннадьевич любил книгу. Он относился к ней, как и к литературному труду, с огромным уважением. И это тоже способствовало успеху «Книги в Москве». Авторы знали: к их позиции, их слову отнесутся бережно. Если и будет редакторская правка, то самая минимальная и деликатная.
Любовь к книге для Егорунина имела вполне осязаемую предысторию. Как-то в разговоре со мной он посетовал, что за свою жизнь трижды собирал библиотеку и трижды её терял. Жизнь диктовала свои условия, ему порой приходилось начинать с нуля… Но в конце жизни он все же сформировал замечательное собрание. В этой библиотеке не было случайных книг. Каждая была по-своему уникальной, и хозяин знал, как и зачем она оказалась в его доме. Он жил в двухкомнатной квартире, где почти всё свободное пространство занимали книги.
Я отлично помню его рабочий кабинет в редакции «Московской правды». В тот период Александр Геннадьевич был ответственным секретарём старейшей столичной газеты. Посвящённый в журналистскую кухню понимает, о чём я: во всех изданиях ответственные секретари (вторые люди после главных редакторов) занимали соответствующие их статусу апартаменты, в которые рядовым журналистам входить подобало с трепетом и робостью. Егорунин был совсем другим. Его природная интеллигентность сломала и этот стереотип: во-первых, кабинет был очень скромным, во-вторых, коллеги заходили к Саше запросто – с любым вопросом, любой просьбой, но особенно часто – за книгами, которые можно было взять и на рецензию, и просто почитать. То, что возвращалось к хозяину вместе с отзывом о прочитанном, письменным или устным, оказывалось в двух книжных шкафах, но, как правило, ненадолго.
Большинство этих сокровищ вскоре оказывались в больших коробках, которые аккуратно перевязывались, заклеивались скотчем, поскольку им предстояло путешествие: раз в год – дальнее, на стадион «Динамо», к памятнику А. С. Пушкину или на Поклонную гору, где традиционно проходили праздники «МП» и фестивали прессы, дважды в год – с пятого на первый этаж, а там – в редакционный павильон, что в двух шагах от ИПК, или в «Вече», где проводили льготную подписку на «Мосправду». На праздниках ещё пахнущие типографской краской томики нередко получали люди случайные – участники всевозможных конкурсов, при оформлении подписки – самые преданные читатели, в основном ветераны, причём некоторые ехали ради этого через всю Москву! Выходило, что Александр Геннадьевич таким образом создал свою четвёртую библиотеку – мобильную, но не для себя – для тысяч настоящих любителей чтения. Книги шли в народ, однако егорунинские шкафы и в новом кабинете, в два раза большем, чем прежний, не пустовали. Он держал руку на пульсе – постоянно был на связи с издательствами, книжными магазинами, прекрасно знал, над чем работают писатели. На пожелтевших страничках его телефонных книжек – домашние номера наших корифеев, ещё со времён «Литературной России», и чернила уже выцветать начали. Однако рядом – одиннадцатизначные «коды» современных мобильников: значит, не забывал старых знакомых, звонил, и ему, безусловно, были очень рады, иначе не стали бы давать номера сотовых. В последние годы он реже выбирался на специализированные ярмарки – там его полномочным представителем была супруга, Елена Петровна, – авторитетный эксперт в этой сфере, критик, знающий тенденции и умеющий спрогнозировать развитие ситуации на книжном рынке.
Коллеги рассказывали, что издательские курьеры привозили пакеты для Егорунина ежедневно, а после того как их содержимое попадало на заветные полки, из высокого книжного шкафа слева можно было взять что-нибудь новенькое, предупредив хозяина, а в его отсутствие (в течение рабочего дня кабинет первого зама не запирался) – оставив на столе записку.
Об этом порядке я был наслышан, однако не переставал удивляться всякий раз, когда наблюдал, как эта система действует: кто-нибудь из журналистов – штатных или внештатных – запросто распахивает стеклянные дверцы знаменитого шкафа, роется в новинках, кажется, не обращая ни малейшего внимания на находящегося тут же Егорунина. Впрочем, тот тоже не видит в подобной ситуации ничего необычного и занят своими делами: планирует очередной номер, рисует макет, пишет, правит, говорит по телефону… Нормальная рабочая ситуация: гость и хозяин друг другу нисколько не мешают.
Я же, входя в кабинет Александра Геннадьевича, невольно вспоминал книгу русского философа Василия Розанова «Суворин». Рассказывая о кабинете знаменитого журналиста и издателя, автор описывал его рабочий стол, постоянно заваленный книжными новинками и рукописями. Розанов никогда не уходил от своего друга Суворина с пустыми руками, прихватывал одну-две книги.
То время ушло. Сегодня и книги другие, и читатели изменились. Но то время останется навсегда. Как и те люди, для которых книга была не товаром, а достижением человеческой мысли, которым непременно надо делиться. Энергия знания не может иссякнуть, и книга по-прежнему лучший ее проводник.

Добавить комментарий

Loading...
Top