Вы здесь
Главная > #ЭКСКЛЮЗИВ > О «ДЕТЯХ РАЗДОРА»

О «ДЕТЯХ РАЗДОРА»

Госдума с 24-го раза добралась до законопроекта ЛДПР о финансовом фонде депутата для исполнения наказов избирателей, чтобы его отклонить. Безусловно, для депутатов эта инициатива важнейшая. Без возможности влияния на финансовое обеспечение проектов в регионах и особенно в нищих муниципалитетах очень трудно добиться популярности и соответственно голосов на выборах.
Законопроект под хитрым названием «О наказах избирателей в РФ» внес депутат ЛДПР Сергей Катасонов год назад. Он же и представил свою инициативу палате.
Идея автора в том, что финансирование мероприятий по реализации наказов избирателей осуществляется за счет средств федерального бюджета. Перечень наказов избирателей формируется исходя из утвержденного объема средств федерального бюджета на соответствующий финансовый год, который распределяется пополам на фракции и депутатов.
Само обсуждение законопроекта является уступкой со стороны единороссов думским миноритариям. Они недовольны, когда говорят, что-то построено партией «Единая Россия». У партии нет своих денег, все деньги бюджетные. Однако единороссам разрешается проводить поправки в бюджет, другие фракции лишены такой привилегии.
Единороссы со своей стороны парировали аргументом о подкупе избирателей.
Спорили долго и неинтересно. Резервные фонды должны быть, и они есть у исполнительной власти. Но все же рутинные вопросы должны решаться не в аварийном порядке, как теперь принято. Почему так сложилось именно в России? Для сравнения: на Украине простые вопросы жизнеобеспечения никак не решаются и спектр давления узкий по сравнению с Россией. Под прямым управлением Вашингтона можно просто поднять в несколько раз тарифы и не париться. Или развлекаться с программой пропаганды проституции среди старшеклассниц.
Если закатить столь откровенную программу в Россию, можно потерять влияние. Террор и бомба не все вопросы решают, главный диктатор и соответственное оружие – массовое сознание.
Потери влияния уже были с провалившимся проектом ЛГБТ, банковским процессингом, давлением на блогосферу. Сложнее ситуация с антидетскими программами. После скандалов извращенного полового воспитания 90-х годов репутация ювенальных технологий подорвана. Программы для имплементации на российское нормативное регулирование приходится особо тщательно упаковывать.
В России провести вредную норму в публичное поле значительно сложнее по сравнению с США или Европой, включая Украину. У нас педофилы не объявляются секс-меньшинством с правами. Здесь многие депрессивные задачи решаются через неадекватное правоприменение. О чем депутаты постоянного говорят каждый по своей сфере – воровство машин под видом эвакуации, фальшивые дольщики для квартирного рейдерства, удивительной любви правоохранительной системы к серийным педофилам-убийцам.
Практически никогда не говорят о фантастических решениях опеки по немотивированному изъятию детей с передачей их под заведомую угрозу. Мало того, когда мать сопротивляется, удается узнать, что самоуправство исходит совсем не от штатных сотрудников опеки и эксперты в суде липовые.
Узнать удается не всегда, ребенка фактически прячут и мать не может разыскать. Как правило, ей в этом никто не помогает, кроме общественников. Невероятный случай, когда ребенок оказался под опекой бывшего отчима, пьющего и опасного для зависимого существа. Чаще просто достаточно далеко, чтобы мать могла до него доехать, не теряя работы. Отсутствие дохода – это аргумент. Наоборот, у пьющих и нерадивых женщин детей не забирают и с ними не работают, пока телевидение шум не поднимет.
Команда Оксаны Пушкиной вытащила из наворота кривого правоприменения одну не самую богатую по численности проблему, чтобы провести закон для наращивания проблем.
Законопроект под названием «О внесении изменений в отдельные законодательные акты РФ» внесли 21 апреля 2017 года, в конце прошлого года пришлось представить новую редакцию. Подписали депутаты Оксана Пушкина, Ирина Роднина, Елена Вторыгина, Татьяна Касаева, Валентина Миронова, Ольга Казакова, Елена Митина, Татьяна Цыбизова, Татьяна Воронина, Сергей Коткин, Иван Медведев, Ирина Гусева, Василина Кулиева; сенаторы Андрей Клишас и Лилия Гумерова.
Председатель комитета Тамара Плетнева при голосовании в комитете единственная воздержалась, остальные поддержали. На палате и разговор и голосование были жестче: 363 за, 39 против, 2 воздержались.
Суть законопроекта заключена в формулировке: «В части передачи судебными приставами-исполнителями обнаруженного ребенка, в отношении которого объявлен розыск в рамках исполнения требований исполнительных документов об отобрании и (или) о передаче ребенка, органам опеки и попечительства при невозможности немедленной передачи ребенка лицу, которому он по решению суда должен быть передан».
Пушкина начала с того, что в 2018 году 12,5 тысячи детей в розыске было. На миллион браков у нас 600 тысяч разводов. Закон назвали «дети раздоров».
Что она предлагает? Ключевые слова это розыск, то есть суд решил передать, лишить права отцовства или частично. Суд, развод, отца лишают или мать родительских прав и устанавливают законного представителя ребенка. Отец или мать, но в случаях, которые разбирала Пушкина, это в основном отцы, отец, который лишен уже или ограничен в правах, забирает ребенка и исчезает в неизвестном направлении. Судебный пристав начинает розыск. В прошлом месяце история произошла на Камчатке, ребенка нашли в Подмосковье. Когда пристав пришел к ребенку, к отцу, где он находится с ребеночком, в этот момент присутствует служба опеки, психолог и даже переводчик. Но пристав не может исполнить решение суда, поскольку законный представитель, мама в этом случае, едет из Камчатки в Подмосковье и не может долететь вовремя.
Пушкина разыскивает только тех детей, которые с отцами уехали. Украдены отцами или матерями, которых суд лишил родительских прав или ограничил, в 2016 году – 42, в 2017 году 48, в 2018 году 60. Фактически ребенок находится с социопатом.
В прошлом месяце отец схватил ребенка и уехал, и уже по третьему кругу идет розыск.
«Поэтому мы предложили закрепить меру такую, что пристав передает ребенка службе опеки, обмениваясь соответствующими актами. Опека передает ребеночка до приезда законного представителя в специализированное помещение, чтобы лишенный родительских прав родитель не увез, как сегодня это происходит очень часто, в другой регион, в другую страну этого несчастного ребенка», – объяснила Пушкина.
Зампред Думы Ирина Яровая в своем вопросе авторам заявила, что в российском законодательстве нет прецедента, чтобы несовершеннолетнего могли изымать насильственным путем без участия психолога, педагога и уполномоченных лиц, которые имеют отношение к воспитанию и педагогике. Создается прецедент. Речь идет об отсутствии не только второго родителя. Закладывается механизм, когда будет отсутствовать вообще кто бы то ни было уполномоченный на работу с ребенком, что является жестким элементом ювенальной юстиции.
Второй момент Яровая связала с тем, что фактически ребенок изымается у родителей, не лишенных родительских прав. Законопроект составлен таким образом, это решение спора между родителями о том, с кем находится ребенок, и передача другому родителю.
Речь идет не только о лишенных родительских прав родителях. Охватывается весь широкий спектр споров между родителями.
«Оксана! Госпожа Пушкина! Зачем понадобился этот закон? Чем был плох тот, который был до этого? Почему об этом идет речь?» – риторически спросил Владимир Бортко. Он знает Пушкину лет двадцать. Яровая очень точно сейчас сказала о возможных неприятностях по этому поводу.
«Володя, значит, смотри, – предложила Пушкина. – Мама или папа, и ты можешь оказаться в такой ситуации. Ты со съемок или с заседания Думы не успеешь приехать, куда твоя жена отвезет ребенка, жена, лишенная по суду родительских прав».
Пушкина продолжала: «К вашему сведению, лишить прав в России родительских невероятно сложно. Напомню, Маргарита Грачёва, с пятой попытки лишили отца ее детей, который отрубил матери руки, с пятой попытки лишили родительских прав. Поэтому если суд принимает решение о лишении родительских прав, то вы понимаете, с кем ребенок. Поэтому, Володя, мы настаиваем на этой мере, закрепить ее в 79-й статье Семейного кодекса в исключительных случаях, которые, Володя, я описала, с 40 – в 2015-м стали 60 – в 2018-м. Мы должны работать над всем остальным, как мы дошли до жизни такой, а ты должен снимать кино на эту тему».
Сергей Вострецов отметил, что иногда из-за пособия делят детей, иногда просто богатые занимаются. Женщине ребенок не нужен, нужно содержание. Тот, кто любит ребенка, не будет рвать пополам.
Владимир Синяговский поставил сакральный вопрос, который остался без ответа: откуда неблагополучные семьи? Оттуда все проблемы. Доходит и до продажи детей.
«Сегодня вообще практика сложилась такая, когда (вот многие уже говорили) действительно, что все-таки суды принимают решение в пользу матери, и отец остается, мужчина (я говорю сегодня даже не об отце, а мужчина), остается сегодня неким таким остаточным по отношению к ребенку, и только, возможно, плательщиком», – сказал Сергей Натаров.
И опять ответа по существу нет, одни слова про одно и то же.
Ирина Яровая по специальности прокурор, в Думе выступает с позиций адвоката. В данном случае – адвоката ребенка.
Она допускает, родитель может быть далеко. Но ни в коем случае нельзя пытаться создавать процедуру, в которой будет порушено самое главное золотое правило отношения к ребенку в российской системе права.
Сегодня взрослые люди в своих спорах, к сожалению, теряют самое главное – здравый смысл, они делают ребенка жертвой своих споров и своих состязаний. Законопроект, который сегодня представлен, он не касается родителей-социопатов, он касается просто всех родителей, и там нет никакой оговорки про родителей, лишенных родительских прав.
Более того, у нас есть норма в законодательстве, статья 69 Семейного кодекса, что есть сегодня право немедленного отобрания ребенка, когда его жизни угрожает опасность. Эта процедура уже есть в том случае, когда угроза жизни и опасности без решения суда.
Будучи единороссом, Яровая не может не поддержать инициативу Пушкиной. Вывод Яровой свелся к тому, что ко второму чтению нужно обязательно заложить участие педагога и психолога.
По ее словам, ребенок, когда он забирается у родителя, который просто проиграл спор, судебные приставы не должны быть дополнительным актом насилия в отношении ребенка. Проверки ребенка на стрессоустойчивость не должно быть. Проблема может решаться и другим образом: установить ответственность вплоть до уголовной в отношении тех, кто не исполняет решение суда, удерживает и скрывает ребенка.
…Пусть Дума примет закон Пушкиной. Революции он не произведет, но, возможно, кого-то заставит задуматься и не доводить решение судьбы своих детей до судебных приставов.
Лев МОСКОВКИН.

Добавить комментарий

Loading...
Top