Вы здесь
Главная > #ЭКСКЛЮЗИВ > РЫЖЕНКО ПРО КРЫМ И МАКАРЕВИЧА

РЫЖЕНКО ПРО КРЫМ И МАКАРЕВИЧА

Его называют «Первой скрипкой советского рока». Легендарный патриарх отечественного панк-арт-движения, который играл не только в «Машине времени», но и во всей рок-линейке поучаствовал: «Аквариум», «Алиса», «Браво», «Вежливый отказ», DDT, «Звуки Му». Ну, и основал «Футбол». Это Сергей «Рыжий» РЫЖЕНКО.

— Севастополь, место рождения? Крым — точка раскола в рок-среде, рок-музыканты в Крым не ездят. Некоторые боятся потерять гражданство американское, другие — потерять киевские гастроли. Я так понимаю, что Рыженко не гастролирует на Украине и гражданства Соединенных Штатов Америки у него тоже нет?
— Да, не гастролирую, хоть я по происхождению хохол. Впрочем, это слово сейчас запрещено. Но я почему-то его употребляю и даже им горжусь. Никогда ничего обидного в нем не было, в отличие от кацапа. Когда впервые после Переяславской рады войска соединились и пришли стрельцы, они на одном берегу реки стали, а на другом стали казаки запорожские. Друг на друга посмотрели и увидели бойцов с оселедцами. Оселедец — это селедка такая, чуб, чупрын на голове у казаков: о, смотри, хохлы. То есть из-за этих хохолков. А эти, увидев бородатых мужиков, сказали: дивись, як кацапы, то есть как козлы. То есть слово «кацап» довольно обидное, в отличие от слова «хохол».
— Про Крым. Липницкий мне сказал, что у тебя папа моряк.
— Да, капитан II ранга. Родители у меня такие, легендарно обыкновенные. Папа воевал, и мама прошла фронтовой медсестрой госпитальной всю войну — с 22 июня 1941 года до победы над Японией в 1945-м. Они поженились во время войны, в 1943 году в Архангельске, в Соломбале. Мама работала там в госпитале. Кстати, у нее был чудесный голос, самородок, она пела с оперными певцами.


— Отец родом из Севастополя?
— Нет, папа закончил академию в Ленинграде перед войной, войну прошел на Северном флоте в гидрографии. Гидрография — это морская география, а гидрография военная, это все эти минные поля, фарватеры, маяки и куча прочего, вся инфраструктура берегов и навигации, все туда входит, в гидрографию.
Потом, после Камчатки, отцу предложили на выбор: либо Ленинград, либо Севастополь. Ну, они намерзлись (на Северном флоте, потом на Тихоокеанском), поэтому поехали в Крым греться. И стал я севастопольский. А так бы, наверное, был бы питерский. В Севастополе они и похоронены, там мой старший брат живет.
— Чем брат занимается?
— Брат у меня глубоко на пенсии (он на 10 лет меня старше), а так был филолог.
— К музыке никакого отношения не имел?
— В детстве его пытались учить на аккордеоне. Как мальчик послушный, в отличие от меня, он пытался заниматься, но родители вовремя оставили эти безуспешные попытки.
Меня же по определению засунули сначала в хор. Там быстро обнаружили абсолютный слух и сказали: ну, ему надо на скрипочку, конечно. Я пошел в музыкальную школу № 1, к замечательному педагогу попал, она действительно одна из лучших крымских педагогов, хотя сейчас уже на пенсии: ее выпускники в основном московскую консерваторию закончили.
В 1972 году, в неполные свои 16 лет я поступил в Гнесинское училище по классу скрипки. И так, собственно, и занимался классической музыкой, поглядывая свысока на все околомузыкальное. Пока ко мне не при­шли ребята из «Последнего шанса», Володя Щукин и Саша Самойлов. В 1975 году они искали музыканта, что умеет импровизировать, и Аркадий Шилклопер небезызвестный, который тогда тоже учился в Гнесинке (только открыли джазовое отделение), сказал им, что единственный, кто импровизирует на скрипке, — Сережа Рыженко. Мы тут же сыграли инструментальную композицию «На щемящей ноте», которой потом открывали концерты.
«Последний шанс» — это был уникальный коллектив, театрализованный. Каждая песня как крохотный мини-спектакль, с движением, с пластикой и прочей такой ерундой. Исполняли якобы детские песенки, но во взрослой упаковке, с двойным дном.


— Насчет мини-спектаклей. Я с Липницким когда общался на тему «Машины времени», спросил: «Саша, зачем они взяли Рыженко тогда?» И он мне объяснил: им нужен был шоумен а-ля Петя Подгородецкий. Слышал такую версию?
— Да. С «Машиной» мы познакомились на тусовке квартирной, салон был у одной из бывших жен Михалкова-Кончаловского, в доме на Грузинской. Там была и Ахмадуллина с Мессерером, и Аксенов Василий, весь плейбой из себя, в джинсовый куртке замечательной, ну и Макар пришел, а мы («Последний шанс». — Е. Д.) играли.
Мы тогда с Макаревичем сдружились, а он как раз запись делал для спектакля «Стеклянный зверинец» в ТЮЗе и предложил мне с ним сыграть на скрипочке немножко, что я и сделал, кажется.
Затем ушел из «Машины» Подгородецкий. Ну, или — ушли Петю. Я говорю: «Андрюша, может быть, все-таки поиграем вместе?» Он говорит: «Давай попробуем». Мы попробовали, получилось.
Я его уважаю как автора, как музыканта и как человека тоже. Но Макар же очень закрытый человек и редко выходит на откровенность.
Очередной раз, я помню, мы набухались где-то на гастролях, редкий случай. И он говорит: «Серега, ты же, — говорит, — музыкант от бога. А я архитектор, конструирую все это».
Мне всегда безмерно нравилась группа «Машина времени». Надо сказать, что я и на гитаре научился играть именно на песне «Марионетки».
— Тебя не удивил приход Державина?
— Удивил. Мне кажется, что это тот же вариант «Полковник»-2, понимаешь, получился. Человек есть на своем месте и хорошо.
— Айдер Муждабаев, очень известный журналист, написал: «Поздравляю “Машину времени”, они “избавились от русскомирного дурачка”, давно пора, ждем группу на Украине» и так далее. Уход Державина мог быть идеологически мотивированным, из-за ситуации на Украине?
— Вполне. Люди дошли до такой глупости, что выясняют политические отношения на творческой почве. Я считаю, это полный идиотизм.
А по поводу Крыма, поскольку это мое родное место… Там и могилы предков, и все лето я всегда провожу в Крыму и не скрываю этого. Детей купаю в море. Иногда что-то играю, периодически, иногда вылетаю куда-то что-то сыграть. Живу на два дома: Москва зимой, летом Крым.

Евгений Ю. ДОДОЛЕВ.
Фото из личного архива Марианны ЕФРЕМОВОЙ.

www.NewLookMedia.ru

Добавить комментарий

Loading...
Top