Вы здесь
Главная > #ЭКСКЛЮЗИВ > ОНКОЛОГИЯ ПЕРЕСТАЕТ БЫТЬ ПРИГОВОРОМ

ОНКОЛОГИЯ ПЕРЕСТАЕТ БЫТЬ ПРИГОВОРОМ

онкология

Как ни страшно, ни печально, ни обидно это признавать, но в последние годы количество жителей столицы, у которых выявляются онкологические заболевания, неуклонно растет. В прошлом году эта цифра составила около пяти тысяч новых обращений. В большей степени подобная ситуация связана с тем, что улучшается качество диагностики и, как следствие, повышается выявляемость заболеваний на достаточно ранних стадиях. Также не стоит забывать и о медицинском туризме: люди из регионов приезжают в Москву, чтобы им поставили диагноз и назначили лечение.

Василий Шуваев, заведующий гематологическим отделением больницы им. В. В. Вересаева

О том, как в столице построена система работы онкогематологов корреспонденту «Московской правде» Моне Платоновой рассказал заведующий гематологическим отделением больницы им. В. В. Вересаева Василий Шуваев.

– В нашем обществе пожилые люди чаще страдают раком вообще и раком крови, в частности, – говорит Василий Шуваев. – К сожалению, при лейкозе и лимфомах очень сложно «поймать» первую и вторую стадии. Как правило, диагностика позволяет выявить третью и четвертую стадии заболевания.

– Можно ли говорить, что онкология – генетическое заболевание. И тем, у кого в роду болели родители, бабушки и дедушки, нужно чаще сдавать анализы, ходить к врачу?

– Многие гематологические заболевания неоднородны по географии. Например, в Японии хроническим миелолейкозом практически не болеют. На это влияет как генетика, так и климатическая среда, в частности, отсутствие в ней некоторых вирусов, которые подталкивают болезнь. Но, какой-то причинно-следственной связи, основанной на том, что у того, кто курит и употребляет алкоголь, больше шансов заболеть раком, я не вижу. Все эти факторы имеют значение, но только в совокупности.

– Можно ли в связи с онкогематологией говорить о возможной системе профилактики заболеваемости?

– Первичная профилактика – это предупреждение заболеваемости. И к онкологии это не относится. Мы можем говорить о вторичной профилактике, то есть предупреждении смерти. Чем раньше мы поставим диагноз и назначим лечение, тем больше вероятность, что мы сохраним человеку жизнь, работоспособность и полную социальную активность. Например, люди с хроническим миелолейкозом, которые раньше достаточно быстро умирали, сейчас получают терапию, успешно лечатся. И, зачастую, живут дольше, чем их сверстники, потому что регулярно наблюдаются у врачей.

– Значит ли это, что врачам удалось победить рак крови?
– Да. Мы можем говорить, что современная терапия позволяет вылечить хронический миелолейкоз. Как и некоторые виды лимфом. При злокачественных лимфомах врачам удается добиться длительного периода ремиссий без какого-либо развития заболевания. Онкогематология – это в современной медицине передовая область онкологии, потому что мы успешно боремся с болезнью и побеждаем ее. Количество онкогематологов в стране в десять раз меньше, чем количество онкологов. Мы занимаемся только лечением рака крови, а не онкологических опухолей.

– Сколько в нашей стране онкогематологов?

– Гематолог – это достаточно узкая специальность. Их всего нас в стране около 1100 человек. К сожалению, есть целые регионы, где таких специалистов нет вообще. И там жителям приходится ехать или лететь сотни километров, чтобы попасть на прием к гематологу. В год медицинские вузы выпускают 50 – 60 специалистов гематологов, что крайне мало на нашу большую страну.

– Со специалистами каких стран российские врачи-онкогематологи взаимодействуют чаще всего. Где применяются наиболее передовые технологии лечения рака крови?

– Впереди всех, однозначно, США, поскольку инвестиции в биомедицинские технологии и в онкологию там превышают весь бюджет России в разы. В Америке в разработку препаратов против рака в год вкладывается более 150 миллиардов долларов. Обидно, что очень небольшая доля наших врачей может получить доступ к этой информации, потому что у наших специалистов попросту на это нет времени. У меня доктора сидят на работе с 8 утра до 11 вечера, поскольку у них, во-первых, очень много больных, во-вторых, проблема с бюрократией. Мы 90% рабочего времени тратим на заполнение разных документов. Когда больные жалуются, что врачи с ними не разговаривают, это правда, поскольку врач должен написать кучу бумаг, чтобы оформить больного.

– И с этим бюрократизмом бороться?

– Решение проблемы в активном использовании в медицине цифровых технологий, что позволит не заполнять дублирующие бумаги. Также в мире не только узкие специалисты, но и рядовые врачи имеют большое количество ассистентов и помощников. Это люди, которые занимаются перепиской, оформлением, носят бумажки. В США у одного доктора таких помощников бывает три-четыре. У нас же ставит диагноз, пишет и носит бумажки сам врача, что является абсолютно бездумным использованием времени высокого профессионала. А ведь лечение онкологических больных экономически выгодно стране, поскольку сохранение их здоровья – это сохранение трудоспособного населения, способного работать на благо государства.

– Насколько я знаю, «онкогематология» не прописана в Национальной программе здравоохранения И на нее не выделяются целевое финансирование. Ситуацию как-то можно изменить?

– Это катастрофа и недоработка всех структур, поскольку онкогематология – это наиболее эффективная часть онкологии. И не вкладывать деньги в то, что эффективно и дает наибольшую прибыль, просто глупо. В нацпрограмме говорится о стационарном лечении, но не уделяется внимание дальнейшему сопровождению больного, амбулаторному лечению и лечению в условиях дневного стационара. Если у человека удалили аппендицит, он продолжает полноценную жизнь. И ему не нужно сопровождение врача. Окнобольному такое сопровождение необходимо, поскольку он страдает хронической болезнью. Именно поэтому национальная программа требует серьезного совершенствования.

Добавить комментарий

Loading...
Top