Вы здесь
Главная > #ЭКСКЛЮЗИВ > ОГНЕННЫЙ ПРОЛЕТ ЛЕНИ НЕСТЕРОВА

ОГНЕННЫЙ ПРОЛЕТ ЛЕНИ НЕСТЕРОВА

В железнодорожном училище Леню дразнили летчиком. Наверное, за совпадение фамилии с автором «мертвой петли». И когда ребята смеялись: «Покажи-ка петлю!», – Леня обижался: «Ну и глупо!». И обидно-то было не за себя, а за того, другого Нестерова, самолет которого впервые взмыл к небесам, а оттуда устремился в воздушную пропасть. И хотя Леня не состоял в родстве с известным авиатором, одно то, что и он тоже Нестеров, вызывало у него в душе смутное чувство сопричастности к делам человека, прославившего фамилию. Группа помощников машинистов, где учился Леня, была выпущена по специальному приказу досрочно, и Леня сразу получил назначение машинистом в прифронтовое депо под Смоленском.
На паровозе во время обстрела погиб машинист Василий Васильевич, помощник машиниста и кочегар Колечкин были немало удивлены, когда увидели Леню Нестерова.
– Это что же такое? – возмущался Василий Васильевич, – скоро на работу прямо из пеленок посылать начнут!
Однако при первой обкатке паровоза помощник сразу же приутих. Оказалось, Леня хорошо знал машину и по малейшему стуку безошибочно определял перебои в ее узлах.
Стоял конец апреля. В лесах под Вязьмой терпко пахла весенняя земля, недавно сбросившая снежные покровы. Небо то и дело озаряли зарницы – там, за лесом уже несколько недель не утихали тяжелые бои. В прифронтовую зону долетали глухие раскаты – отзвуки сражений. Нестерова вызвали в комендатуру. Начальник станции поднял на Леню опухшие от бессонницы глаза. Его изможденное, желтое лицо на миг осветила улыбка, затем оно стало строгим.
– На, смотри сюда! – он ткнул пальцем в карту пути. – Вот наша станция, а это передовая. Надо провести состав по пристрелянному немцами участку. Вот здесь, между 90-м и 95-м километрами, самое рискованное место. Но пройти обязательно надо, – он опять вскинул налитые кровью глаза. – Боеприпасы все кончились. Если снаряды не доставят на батарею, немцы завтра будут здесь.
Леня провел промасленной ладонью по коротко остриженным, торчащим в разные стороны вихрам.
– Механизм проверил. Безотказный.
– Когда тронешь?
– Сейчас можно и выводить…
– Собирай бригаду!
Состав тянулся вдоль полустанка. У полуразрушенной платформы стояли расщепленные стволы берез. У некоторых из них верхушки были срезаны, как ножом. Колечкин гремел лопатой в тендере. Василий Васильевич тревожно вглядывался вдаль, туда, где сквозь поредевшие от беспрестанных воздушных волн деревья виднелись первые весенние тучи.
К паровозу направился комендант. Он осторожно наступал по развороченному асфальту. Стараясь не споткнуться, обходил снарядные воронки, смешно размахивая при этом жезлом.
«Жезл-то ему зачем? – мелькнуло у Лени. – Привычка что ли?»
– Как дела? – спросил комендант.
– У нас все в порядке, – ответил Леня и встал к реверсу.
Поезд, набирая скорость, покинул полустанок и устремился к лесу. Комендант, приложив ладонь к глазам, напряженно вглядывался в даль. К нему неслышно подошел главный кондуктор и стал рядом.
– В самое пекло пошли. А что поделаешь? И машинист-то совсем пацан, только из ремесленного пришел!
– А с передовой опять звонили: когда будут снаряды? Слышишь?! – вдруг изменился в лице начальник станции и даже присел, прислушиваясь к нарастающему гулу с легким присвистом. – Штурмовики! Неужели пронюхали?!
Из-за леса вынырнули два черных самолета с крестами на фюзеляже и, хищно нацелившись на полотно, понеслись вслед за уходившим составом.
Первым заметил самолеты, настигающие тяжело груженный состав, Леня. Под рев идущих на бреющем полете фашистских стервятников он затормозил.
– Чего делаешь? Скорость давай! – закричал Василий Васильевич. И даже спокойный и обычно ни во что не вмешивающийся глухонемой кочегар, двигая побелевшими губами, дал понять, что он тоже за скорость. Состав вздрогнул и, лязгнув, остановился в густой тени вечернего леса. Фашисты с воем носились над вагонами, поливая их свинцовым дождем. Но, видимо, цель из-за темной завесы леса была плохо различима с воздуха. И фашистские самолеты после нескольких заходов унеслись вперед.
– Вот, дьяволы, – чертыхался, вытирая мокрый лоб, Василий Васильевич.
Состав тронулся. Мимо замелькал частокол деревьев. В окно бил свежий ветер. Он приносил запахи мокрой хвои и талого снега.
– Самое страшное позади, – сказал успокаивающе Василий Васильевич. – Еще несколько километров и выйдем из пристрелянной зоны… Жми давай, пока немцы не очухались!
Неизвестно, кого он успокаивал – стоящего у регулятора Леню или самого себя. Колечкин достал кисет и попытался свернуть самокрутку. В багровом отблеске топки было видно, как у него дрожат пальцы, рассыпая махорку. Леня посмотрел на приборный щиток – скорость была подходящая, давление в котле что надо!
«Только скорее, скорее, еще скорее – мысленно подгонял он машину. – Ну же, давай, голубок!»
И в этот момент все почувствовали, как тяжело вздрогнул на рельсах состав и по вагонам пробежала дрожь. Василий Васильевич выглянул в окно: «Накрыли!».
Перед ними вздымались черные столбы взрывов. Теперь их могла спасти только скорость. Василий Васильевич вырвал у Колечкина лопату и быстро заработал ею. Пламя бешено рвалось и ревело в топке. Леня выжимал из послушной машины все, на что она была способна. Грохот паровоза иногда заглушал рев взрывов. Леня крикнул: «Дойдем! Дойдем!».
Один из вражеских снарядов взорвался прямо над составом, в воздухе, не долетев до крыши вагона несколько метров. Град осколков затарахтел по составу.
– Ну что, железнодорожная косточка, держимся?, -положил Леня, как взрослый, руку на плечо Колечкина. Тот улыбнулся. Леня ощущал удивительный прилив бодрости.
– Доведем же, Василий Васильевич? – крикнул Леня. – Ну не я, так ты доведешь!
– Ну, чего раскричался? Я-то ведь так не смогу, – вдруг смутился Василий Васильевич. – В наше время так не обучали.
И в тот же миг последовал страшный удар. На секунду Лене показалось, что паровоз поднялся в воздух и летит над рельсами. Потом он потерял сознание. Очнулся от холодного, обжигающего ветра. Голова была наполнена монотонным гулом. Он попытался подняться и осмотреться.
Снаряд взорвался в тендере и снес заднюю часть паровозной будки. На открытой теперь площадке бесновался ветер.
– Живы, – попытался крикнуть Леня и вдруг почувствовал, что вместо голоса у него из горла вырывается неясный хрип. Он схватился за шею. Пальцы стали липкими.
«В шею угодило!» – мелькнуло в голове.
Изо всех сил затянув старенький шарф, Леня поднялся и шатаясь встал к реверсу. В углу, скорчившись, лежал Василий Васильевич. Над ним, обеими руками вцепившись в поручни, как бы боясь вывалиться наружу, согнулся Колечкин. В Лениной голове грохотали и ревели шатуны. «Только бы устоять на ногах. Совсем немного, и дойдем», – убеждал он себя, с ужасом чувствуя, как слабеют ноги.
– Чего стоишь? Давай!, – подтолкнул он Колечкина к топке. Механизмы уцелели, и состав, выскользнув из роковой зоны, мчался среди разбитых водокачек и искореженных семафоров. Над землей опускалось марево ночного тумана и сквозь его мглу впереди тускло мелькали огни фонарей – там была станция.
«Наверное, пора снижать скорость», – проникла в сознание мысль. Леня взялся за тормоз и тут же понял – силы его оставляют. Стиснув зубы, он стремился преодолеть слабость. Устало вздыхая, паровоз подтягивал платформы со снарядными ящиками. В темноте рокотали моторы невидимых грузовиков. Раздавались голоса, это к поезду со всех сторон бежали бойцы. В кабине появились офицеры и санитары. Они о чем-то говорили, разглядывая развороченную взрывом гондолу паровоза.
Леня вырвался из рук санитаров и, напрягая голосовые связки, еле слышно прошептал: «Товарищ командир, не вышло ничего у немцев! То-то и оно, железнодорожная косточка…».
Вся железная дорога узнала о том, как были доставлены на передовую в решающую минуту снаряды. Фамилия Нестерова продолжила славную традицию. Страшный участок пути, пройденный смельчаками, бойцы назвали «огненный пролет Нестерова».

Эрик КОТЛЯР.

Добавить комментарий

Loading...
Top