Вы здесь
Главная > #ЭКСКЛЮЗИВ > СОКРОВИЩА КНЯЗЕЙ РАДЗИВИЛЛОВ

СОКРОВИЩА КНЯЗЕЙ РАДЗИВИЛЛОВ

Замок князей Радзивиллов в Несвиже.

О сокровищах рода польских князей Радзивиллов ходят легенды. Самая знатная среди польской аристократии семья княжества Литовского и всей Речи Посполитой обладала бесчисленными богатствами. Но после второй мировой войны они безвозвратно исчезли. Поисками сокровищ до сих пор занимаются многие профессионалы и любители, но все тщетно. Золото Радзивиллов окутано такой же тайной и обросло мифами, как янтарная комната.

В конце войны, когда советская армия очистила Польшу от гитлеровских войск, в замке князей Радзивиллов собрался весь род главных землевладельцев Польши; считанные минуты оставались до их вылета в Лондон, где беглецов ожидали представители правительства Пилсудского. Вылет в Лондон не состоялся – всех обитателей замка под советским конвоем доставили в ближайшую военную комендатуру. Среди них бы и сам князь Радзивилл. В дальнейшем всех переместили в подмосковный Красногорск, где располагался базовый лагерь МВД для военнопленных.

Тут надо сделать небольшое отступление. В середине восьмидесятых годов журнал «Молодая Гвардия» начал публиковать главы из книги воспоминаний соратника прославленного партизана Медведева. Рукопись для рецензии ответственный секретарь журнала Игорь Захорошко направил мне. Автор описывал сомнения партизанских руководителей в то время, когда их разведчики вышли на берег Буга. За рекой начиналась Польша, о которой ничего не было известно.
В Ставке Верховного главнокомандующего дали приказ отправить разведку для уточнения обстановки. Выяснилось, что на польской земле действовали разрозненные вооруженные группы. Одни ждали прихода советских войск и могли помочь в наступлении, другие бились с фашистами с националистическими задачами – восстановить Польшу Пилсудского, правительство которого эмигрировало в Лондон. Была в польском подполье и дефензива (польская разведка), получавшая указания из Лондона.
В Москве полагали, что связь с Пилсудским могла быть установлена с участием князя Радзивилла, который находился в постоянном контакте с Лондоном. Сопротивление немцам после победы должно обернуться  борьбой и против освободителей.
Все это, а также судьбу княжеского «золотого запаса», и пытались выяснить в Красногорске. Не успели – Москва приказала всех задержанных в замке доставить в Центр.

Красногорская страда

Лагерь военнопленных расположился в одном из самых живописных уголков Подмосковья. Его разбили на склоне холма, крутояром спускающегося к берегу. Здесь была главная зона с жилыми блоками и госпиталем почти у самого берега, вдоль которого тянулось проволочное ограждение со сторожевыми вышками по углам. Рядом, в поселке Брусчатый квартировали офицеры лагеря, здесь же поселили и всю семью Радзивиллов.

Князья занимали трехкомнатную квартиру на первом этаже, их соседями были начальник хозяйственной зоны капитан Киряков (впоследствии он стал начальником Бутырской тюрьмы) и мой старший брат Володя Котляр, старший лейтенант оперотдела лагеря. Брат прекрасно владел немецким языком и работал во время войны во фронтовых штабах. В лагере он отыскивал среди пленных немцев сотрудников Абвера и «зверей», как называли опера тех, кто изуверствовал на территории нашей страны. Их привозили на места совершенных преступлений, судили в присутствии жителей, а потом вешали.

Радзивиллы жили под охраной. Им разрешалось отходить от дома не больше, чем на пять метров. Но на прилегающем участке в несколько соток с другой стороны дома им отвели землю для огорода, где они разбили аккуратные грядки с картофелем, капустой и морковью.

Радзивиллы получали три стандартных офицерских пайка с американскими продуктами: тушенкой, колбасным фаршем, лярдом, яичным порошком, желтым кусковым сахаром и цикорием, который заменял пленным кофе. Пить чай они отказывались.
Тем не менее, великий князь был постоянно голоден. Большую часть времени он проводил на огороде, но почему-то все время подходил к нашему окну и, опершись на подоконник, заглядывал вглубь комнаты. Жену брата это пугало и раздражало, она все время жаловалась на бесцеремонность Радзивилла.
Я на всю жизнь запомнил его лицо с небольшой аристократической горбинкой носа, пунцовыми губами бантиком и масляным блеском глаз, в которых светился вечно голодный огонек.

Работа с Радзивиллом не принесла нужных результатов, согласно отчету полковника Нефедова фамильные сокровища князя хранились в Национальном польском банке и конфискованы в пользу рейха вместе с золотым запасом Польши. О связях с Пилсудским Радзивилл не сообщил ничего нового. По сути, Радзивиллы оказались бесполезными для Союза.
Князь писал Сталину и Молотову одно письмо за другим, но все его послания в конечном счете не шли дальше прикомандированного старшины. Когда к брату в гости приехал наш отец, Радзивилл, увидев его, воспылал надеждой. Он решил, что вот теперь-то его очередное обращение точно достигнет цели, и обратился к нему за помощью. Но вездесущий старшина и здесь пресек эту попытку. Казалось, что вопрос о золотых сокровищах окончательно снят с повестки. Но случилось непредвиденное.

В разрушенной Варшаве…

На допросах немецкий военнопленный рассказал, что он один из тех, кому было поручено вывозить золото из польских банков, а когда советские войска вплотную подошли к польской столице, они спрятали главный клад Польши. Точней зарыли в условленном месте. Где это было – он хорошо запомнил и берется показать.

Полковник Нефедов немедленно доложил Амаяку Кабулову, начальнику главного управления министерства внутренних дел.  Центр отдал распоряжение отправить под охраной немца и офицера-переводчика в Польшу. Выбор сопровождать пленника выпал на моего брата, Владимира Котляра.

Немцу срочно, без примерок, сшили из трофейного солдатского сукна серый штатский костюм, в который здоровенный парень едва влез. Из-под коротких рукавов пиджака торчали покрытые рыжими волосами руки, а брюки заканчивались выше щиколоток.

Володе для маскировки выдали летную фуражку, на золотые погоны кителя велели прикрепить значки «пропеллер с крылышками», которые украшали форму летчиков. Но самый вызывающий удивление вид был у двух конвойных: в военных галифе, пиджаках, штатских фуражках и с автоматами.
В таком виде группа прибыла из лагеря на Белорусский вокзал, который закрыли для пассажиров, пока вся группа не займет свои места.

По инструкции Владимир должен прибыть в закрытую явку в Варшаве, её представитель обязан встретить, заранее оформив разрешение на дальнейшее действия на польской территории с участием их стороны. Клад договорились делить пополам между Советским Союзом и Польшей. Однако Владимиру было известно, что в органах безопасности Польши много сотрудников из бывшей дефензивы Пилсудского, которые, если и не враждебно, то во всяком случае настороженно относились к Советам.

Поезд прибыл в Варшаву глубокой ночью. Перрон бы пуст. Прибывшие вместе с Володей бойцы озирались по сторонам, пока из темноты не вынырнули три фигуры в военной форме и польских каскетках. Приложив два пальца к козырьку один из них представился офицером службы безопасности и на отличном немецком предложил Владимиру сдать под польский конвой пленного немца, а самим гостям отправиться в гостиницу, где для них подготовили номера. Услышав требование поляка, пленный задрожал и испуганно схватил Владимира за рукав:
– Господин офицер, не отдавайте меня!
Владимир спросил польского представителя:
– Почему нас не встретили наши сотрудники?
Поляк недовольно пробурчал:
– Мы поставили их в известность, но, наверное, они не посчитали нужным прибыть к поезду, доверив это нам.
Владимир усиленно соображал: «Что могло произойти? На Лубянке сказали, что время прибытия группы в Варшаву передано в явку, и отдали распоряжение о встрече и тщательной охране пленного немца».
– Товарищи офицеры, – обратился Владимир к полякам – я благодарю вас за оказанную любезность, но передать пленного я не полномочен. Прошу доставить нас по нужному адресу.
Боковым зрением он увидел, как конвойные положили руки на автоматы, и жестом остановил их:
– Не надо доводить до крайности, думаю, ни в Москве, ни здесь этого не одобрят.
Поляки отошли, что-то возбуждено обсуждая. Затем один из них, не сходя с места, раздраженно заявил:
– Вы можете самостоятельно отправиться к вашим, но предупреждаем – транспорта в городе нет. Обстановка беспокойная, полно всякого сброда. Так, что счастливо добраться до места.
И поляки повернулись, собираясь уходить. Владимир встал у них на пути:
– Никогда бы не подумал, что в Польше такие негостеприимные люди. Мы, конечно, можем вспомнить фронтовые будни. Мои ребята, кстати, воевали и на вашей земле. Нам не привыкать. Только скажите точный адрес. Мда, ваших людей в Москве встречают совсем по-другому…
Поляки переглянулись. Один из низ зажег карманный фонарик и на бумажке накидал план улиц в Праге (район Варшавы за Вислой):
– Вот здесь, – обвел он кружком, – дом, куда вам надо.
Поляки приложили два пальца к каскеткам и исчезли в темноте также быстро, как и появились.

Поход по развалинам города казался бесконечным. Удачно, что один из бойцов немного говорил по-польски. В развалинах мелькали непонятные тени и бойцы то и дело занимали оборонительные позиции, поднимая автоматы. Владимир снял с предохранителя свой ТТ.
По дороге спрашивали редких прохожих. Только под утро нашли явочную квартиру. Всю дорогу за группой следовали польские агенты в надежде похитить пленного немца. Кстати, польские агенты в ту ночь так и остались незамеченными.
Полковник в явке был в ярости:
– Поляки перехватили вызов из Москвы и сообщили, что вы прибудете на следующий день. Объясняют сбоями связи. Молодцы, не поддались на провокацию.
Он с сомнением посмотрел на форму летчика Владимира, «партизанский» вид конвойных и «снявшего с младшего брата» костюм немца:
– Не знаю о чем там, в Центре думают? Вас же в Польшу послали, а не в Минск! Здесь народ зоркий и непростой. Убедились? Ничего, ещё много чего увидите и поймете.
На следующий день поляки прибыли в явку, где в их присутствии допросили немца. Он утверждал, что золото зарыто в главном варшавском парке, и на карте показал место.
Вечером парк закрыли для посетителей и оцепили польскими военными. Немца доставили под усиленной польской охраной. Испуганно оглядываясь на поляков, немец указал на старый одинокий дуб, отсчитал от него одиннадцать шагов по компасу и остановился:
– Здесь!
Эта сцена напоминала театральную постановку. При свете армейских фонарей темные фигуры копали яму. Они скрылись в ней сначала по пояс, потом по грудь, когда, наконец, их не стало видно за краем ямы, кто-то по-польски сказал:
– Ничего нет!
Все вопросительно посмотрели на немца. Он покрутил головой:
– Наверное, я ошибся! Это с другой стороны.
Сцена повторилась – немец отсчитал расстояние, указал место, и польские солдаты принялись копать.
Через полчаса они бросили перепачканные землей лопаты – в свежевырытой яме также ничего не оказалось. Немец с перекошенным от страха лицом уверял, что клад где-то неподалеку и его просто надо правильно определить. Разъяренные поляки швырнули ему лопату:
– Копай сам, псякрев!

Под утро, когда по всему парку высились кучи вырытой земли, стало ясно – немец блефует.
– Отдайте немца – потребовал польский представитель у советского полковника, – у нас он заговорит!
– За пленного я отвечаю перед Москвой, сегодня я сообщу обо всем, и, можете не сомневаться, наказание последует!
Когда Владимир вернулся с пленным в Москву, в управлении сказали:
– Дело ясное. Ему наскучило сидеть в лагере, вот он и решил устроить себе командировку, а подвернется случай, то и сбежать. Но проверить-то мы обязаны.
Немца отправили в один из сибирских лагерей. При отправке его била мелкая дрожь и стучали зубы. Одно слово «Сибирь» приводило всех пленных в трепет.
Что касается сокровищ Радзивиллов, советская власть их больше не искала, оставив это авантюристам и романтикам, которые ищут княжеские тайники по всей Польше до сих пор.

Прошли годы. В середине шестидесятых я встретил Васю Макиенко, одного из офицеров лагеря в Красногорске, бывшего партизанского разведчика.
Теперь он работал в аппарате министерства внутренних дел. Мы долго вспоминали лагерь и знакомых, пока я не спросил:
– А что с Радзивиллами?
– Их передали англичанам, вместе с нашими подготовленными для работы в ГДР кадрами.
– И самого князя?
Макиенко задумался:
– Нет, сам Радзивилл до этого не дожил. Умер.
– И где его похоронили?
– Знаешь, точно не помню. Много хлопот было, закрывали лагерь.  Но, кажется, там же, в Красногорске…
– Выходит, тайну сокровищ старый князь унес в могилу?
– Выходит, так…

Сегодня легенда о сокровищах князей Радзивиллов получила «второе дыхание». Их ищут в Польше, Литве и даже в Белоруссии…

Эрик Котляр.

На снимке: Замок князей Радзивиллов в Несвиже.

Фото: nat-geo.ru/photo/322837/?author_photos=1

Добавить комментарий

Loading...
Top