Вы здесь
Главная > #ЭКСКЛЮЗИВ > АРКАДИЙ ИНИН: ВСТРЕЧАЮ ПЕРВОЕ АПРЕЛЯ С БЕЗУМНОЙ НАДЕЖДОЙ, ЧТО ВСЕ ЭТО – ПЕРВОАПРЕЛЬСКИЙ РОЗЫГРЫШ

АРКАДИЙ ИНИН: ВСТРЕЧАЮ ПЕРВОЕ АПРЕЛЯ С БЕЗУМНОЙ НАДЕЖДОЙ, ЧТО ВСЕ ЭТО – ПЕРВОАПРЕЛЬСКИЙ РОЗЫГРЫШ

АРКАДИЙ ИНИН

Автор сорока кинокомедий, тридцати книг юмора, более двухсот теле- и радиопередач, профессор ВГИКа, заслуженный деятель искусств РСФСР Аркадий Инин размышляет о природе юмора в России.

– Аркадий Яковлевич, с каким настроением вы встречаете 1 апреля?
– Ну, с каким настроением я могу его встречать? Только с безумной надеждой, что все, что с нами происходит сегодня, – первоапрельский розыгрыш.
– Ситуация с коронавирусом породила в народе огромное количество новых анекдотов. Какой из них пришелся вам по вкусу?
– «Первый человек погиб в России от коронавируса. В гараже на него упал 200-килограммовый стеллаж с гречкой, макаронами и тушенкой».
– Жизнеутверждающе, ничего не скажешь… А ведь сценарист Виктор Мережко назвал вас «социальным утешителем». Многие советские телепередачи – «Вокруг смеха», «От всей души», «А ну-ка, девушки!» появились с вашей легкой руки. Смотрели мы в те годы и «Кабачок «13 стульев», и КВН. Как считаете, над чем страна смеялась тогда и над чем смеется сегодня?
– Да, в общем, ничего не изменилось. И тогда, и сейчас народ смеется над человеческой глупостью, жадностью, отношениями с властью. В советское время существовала еще и сатира, которая была построена на намеках. Советская цензура оттачивала умы писателей и читателей. Сегодня о сатире смысла говорить нет. По телевизору прямым текстом сообщается, что данный чиновник – жулик, что губернатор области или мэр какого-то городка – педофил. Когда вся эта информация доступна «с колес», то места для сатиры не остается.
– Но зато остается место для юмора…
– Для юмора место остается. Правда, юмор у нас сегодня опустился ниже пояса. Но связано это вовсе не с тем, что авторы выродились или стали глупее! Чтобы разобраться в юморе выше пояса – в тонком и интеллигентном, – требуется время. А в нашей ситуации рынка времени нет ни на что. Раньше мы как работали? С 9 до 18. А потом? А потом, вернувшись домой, собирались на кухне и критиковали советскую власть. Мы сообща радовались нюансам выступления Аркадия Райкина или Геннадия Хазанова, смаковали эти нюансы! Мы догадывались радостно, что, произнося «сисимасиськи», Леонид Ильич Брежнев имел в виду слово «систематически», а вовсе не то, что вы сейчас подумали.
Но сегодня для всего этого времени нет: мы пашем на нескольких работах, все время спешим куда-то, домой возвращаемся к полуночи. И, уставшие, падаем в кресло перед телевизором в надежде увидеть «что-нибудь по-быстрому и смешное». А «по-быстрому» означает «не напрягая усталые мозги». То есть, чтобы было смешно, нужно, чтобы на экране кто-то спотыкался, падал, с кого-то сваливались штаны. Нынешним сценаристам приходится писать эту белиберду. Ну, или им нужно прощаться с профессией: все остальное «по-быстрому» не воспринимается.
– Но ведь поколение думающих зрителей, смаковавших шутки Жванецкого, никуда не делось?
– Прослойка интеллигентных людей, которые ценили шутки Жванецкого, и в советское-то время была достаточно тонка. Она составляла процентов десять от общего числа, а сейчас, наверное, в разы меньше. Но оптимизм вселяет то, что эти истинные ценители подлинного искусства никогда не переведутся. Настоящее искусство не умрет. Что касается сатиры, с которой мы начали беседу… она ведь существует только в тоталитарном обществе и загибается в свободно-демократическом.
– Ну, тогда да здравствует юмор!

Елена Булова.

Добавить комментарий

Loading...
Top