Вы здесь
Главная > #ЭКСКЛЮЗИВ > АЛЛА СУРИКОВА: РЕЦЕПТ – ПЯТЬДЕСЯТ ГРАММОВ ЧЕРНОГО ХЛЕБА И ЧЕГО-НИБУДЬ СМЕШНОГО

АЛЛА СУРИКОВА: РЕЦЕПТ – ПЯТЬДЕСЯТ ГРАММОВ ЧЕРНОГО ХЛЕБА И ЧЕГО-НИБУДЬ СМЕШНОГО

АЛЛА СУРИКОВА

1 апреля страна традиционно празднует День смеха, и никакой коронавирус не способен этому помешать. Народное творчество особо остро проявляется в такие критические для страны моменты, какой мы переживаем сегодня. И результаты этого творчества распространяются в Сети с неменьшей скоростью, чем любой вирус. Об этом мы беседуем с народной артисткой России, кинорежиссером-комедиографом Аллой Суриковой.

– Алла Ильинична, 1 апреля мы традиционно празднуем День смеха. Ситуация за окном непростая, порой пугающая, а социальные сети переполнены всевозможными комиксами и ироническими видео, связанными с коронавирусом. Как вы это объясняете?
– Юмор – качество, которое ярче всего определяет нашу страну. Еще во времена существования СССР Михаил Жванецкий изрек: «Наши беды непереводимы». Мы понимаем, о чем идет речь, и продолжаем смеяться. Смеяться прежде всего над самими собой. Наша «загадочная русская душа» каждый раз создает совершенно уникальные проблемы, а наш юмор при этом остается суверенным и суверенно-самоварным.

– Самим себе создавать проблемы – это святое! Вон дама умудрилась с подтвержденным диагнозом коронавируса из Коммунарки сбежать. Ее суверенно-самоварным юмором, видимо, уже занялись соответствующие инстанции. Но как вы объясняете, почему мы реагируем на это не только возмущением, но и потоком всевозможных шуточек, комиксов?
– Тому есть вполне биологическая причина. Именно смех, как считают ученые, помогает нам жить и оставаться здоровыми: легкие смеющегося человека обогащаются дополнительным кислородом, а это стимулирует наши жизненные процессы. Вы наверняка замечали, как быстро около человека, рассказывающего байки, собирается большой кружок слушателей. Народ интуитивно хочет оздоровиться. Я даже в свое время проводила в Общественной палате заседание на тему «Улыбнись, Россия!» – как национальная идея». Потому что иных, столь же внятных идей я на тот момент не видела. Вот и американский президент Франклин Рузвельт призывал свой народ во времена Великой депрессии: «Смейтесь, черт вас возьми!» И Чарли Чаплин утверждал, что жизнь вовсе «не чередование похорон». Смех лечит!

– И у вас есть реальные примеры того, что смех действительно лечит?
– И не один. Потому я и занялась комедией. Мои детские годы ведь пришлись на послевоенное время. Эпицентром семьи, в которой я выросла, была бабушка. Все мы ее любовно называли за умную и светлую голову «Карл Маркс», хотя основным «капиталом» бабушки были потрясающие драники и бесконечная доброта. Однажды бабушка серьезно заболела. Заслуженный доктор Примак вынес свой вердикт: «Пятьдесят грамм черного хлеба и чего-нибудь смешного». Мы все активно бросились лечить любимую бабушку, бесконечно рассказывая ей анекдоты, приплясывая перед ее кроватью с прибаутками «Гоц-гоц-первертоц – бабушка здорова, гоц-гоц–первертоц – кушает компот». Развлекали как могли, и она выздоровела. С тех пор я твердо уверовала: смешное лечит.

– И ушли работать в комедию, которой отдали более сорока лет! Как считаете, российская комедия сегодня существует?
– Не просто существует, она прекрасно существует! Мы в течение многих лет проводим Открытый российский фестиваль кинокомедии «Улыбнись, Россия!». И если поначалу, в девяностых годах, когда единое пространство советского кино развалилось, нам было сложно найти хотя бы несколько фильмов, где зритель мог хотя бы улыбнуться, то сейчас отбор в конкурсную программу достаточно жесткий. При том, что мой опыт показывает: заставить зрителей засмеяться гораздо труднее, чем заплакать.
Наша российская комедия действительно меняется: она с годами позволяет себе больше, чем могла позволить раньше. И мы имеем замечательную возможность наблюдать это на нашем фестивале, наблюдать ее новые особенности, детали, то, как и чему зритель пытается улыбаться. Залы всегда переполнены. За два десятилетия перед нами прошло огромное количество замечательных, профессиональных веселых фильмов. Российская комедия не трансформировалась, но в ней прибавилось гротеска, фарса, порой даже черного юмора.

– Да, не случайно на фамильном гербе вашего рода всегда светилась улыбка…
– Так и есть. Мои родители были людьми с потрясающим чувством юмора, особенно папа.Когда я, будучи маленькой девочкой, ревела, отец «врачевал» мои огорчения, устраивая на стене театр теней. Я хорошо запомнила тень Чарли Чаплина, которая у папы великолепно получалась. И то, что именно в эти моменты мои боль и обида куда-то исчезали, улетучивались.Чем бы я потом в жизни ни занималась – работала ли корреспондентом на телевидении, слесарем-сборщиком на заводе, очищала ли декорации от красок в театре, я все время искала повод посмеяться. Даже когда пришлось вместе со стареньким директором магазинчика наглядных пособий, где я одно время тоже работала, гоняться за бомжеватыми ворами, пытавшимися у нас умыкнуть… глобусы и химикаты.

– Думаю, в тот благословенный момент судьба подарила вам возможность узнать жизнь простого народа изнутри. Не случайно по всем вашим комедиям теперь гуляет парочка бомжей-философов в лице Александра Адабашьяна и Михаила Мишина, пьяные разговоры которых крутятся вокруг вечной темы «художник–свобода–деньги».
– Вы правы. Это тоже те темы, над которыми мы постоянно размышляем и которые становятся поводом для наших острот, народного юмора и кинокомедий.

– Алла Ильинична, а что в итоге определяет кассовый успех комедии? Вот ваш «Человек с бульвара Капуцинов» получил массу наград, в числе которых главный приз кинофестиваля вестернов в Лос-Анджелесе. Вы при жизни умудрились стать классиком…
– Я убедилась, что в процессе создания комедии нет законов. Не случайно в советское время на съемки комедии выдавали пленки в несколько раз больше, чем на картины в других жанрах. То, что смешно на площадке, часто потом на экране – уныло. И никому не известно почему. В черновой сборке фильм может быть очень смешным, но вот его чуть «причесали»и… с водой выплеснули ребенка.

– С вашем будущим мужем вы ведь познакомились именно во время съемок этого фильма?
– Чуть раньше. Это произошло в Болшево, в Доме творчества, где я отдыхала. Алекс решил отправиться вслед за нашей съемочной группой в Крым. Мое сопротивление – а я опасалась, что не смогу уделять ему достаточно времени, – его не испугало. Режиссер ведь во время работы принадлежит всем, являясь каждому матерью, отцом, сватом, братом. Но Алекс настоял и всем нам очень здорово помог. Андрей Миронов даже, бывая у нас в гостях, частенько подшучивал: «Алла Ильинична, если вы не пойдете замуж за Алекса, я сам на нем женюсь».

– Алла Ильинична, а ведь одно время в нашем обществе считалось, что комедия, несмотря на ее сложность, это низкий жанр. Почему так?
– Более того, в советском кино одно время даже существовало выражение, придуманное критикой: «гайдаевщина». Что негласно приравнивалось к понятию «слишком грубая эксцентрика». Но жизнь мудрее нас, она все расставляет по своим местам. Вы попробуйте сегодня так снять, как снимал Гайдай! Это сейчас все додумались, что под Гайдая надо было институты создавать, изучать его метод. Ему памятники надо было воздвигать! А все потому, что профессия режиссера комедийного кино – профессия штучная, элитарная. Кому-то нравятся изысканные комедии Вуди Аллена, кому-то комедии Мела Брукса – режиссера гайдаевского направления. И то и другое, уж поверьте мне, – очень непростое дело!

Елена Булова.

Фото автора.

Добавить комментарий

Loading...
Top