Вы здесь
Главная > #ЭКСКЛЮЗИВ > МОГИЛЬЩИКУ ЦАРИЗМА НЕ ДОСТАЛОСЬ НИ КАПЛИ СЛАВЫ

МОГИЛЬЩИКУ ЦАРИЗМА НЕ ДОСТАЛОСЬ НИ КАПЛИ СЛАВЫ

Керенскому Александру Федоровичу было не до строительства. Он всецело был поглощен политической борьбой, ведущей к полному, безвозвратному крушению Российской империи, хотел он того или нет.

Начав с расследования Ленского расстрела в качестве главы Общественной комиссии при Государственной думе, молодой адвокат с неравнодушной общественной позицией взмыл на самый верх политической власти, задержался там на три бурных месяца и слетел кувырком не то в костюме медсестры, не то в несменяемом полувоенном френче, докатившись до самого Парижа.

Проклятой памяти безвольник,
И не герой – и не злодей,
Пьеро, болтун, порочный школьник,
Провинциальный лицедей,
Упрям, по-женски своенравен,
Кокетлив и правдиво-лжив,
Не честолюбец – но тщеславен,
И невоспитан, и труслив.

Такими нелицеприятными виршами запечатлела нашего героя поэтесса Зинаида Гиппиус. И портрет, надо признать, получился убедительным, хотя и карикатурным. При всем при том Керенский обладал волевым характером, умел внушительно ораторствовать и, хоть не отличался светским лоском, притягивал людей твердой убежденностью социалиста, которой следовал до конца своих дней. И это при том, что здоровьем Александр Федорович похвастаться не мог: в 1916 году у него удалили почку.
В 1912 году Керенский был избран депутатом IV Государственной думы от партии трудовиков, где стал работать в бюджетной комиссии. Тогда же, кстати, он был принят в ряды масонов, а в 1915 – 1917 годах выступал уже в качестве Генерального секретаря Верховного совета «Великого востока народов России».
С 1915 года зычный голос Керенского стал доноситься до монархических особ. Его либеральный радикализм откровенно шокировал, но именно это способствовало росту его популярности в левом лагере. Дошло до того, что императрица Александра Федоровна заметила вскользь, что этого непримиримого противника царского правительства неплохо было бы повесить.
В декабре 1916-го в стенах Государственной думы Керенский уже открыто призывал к свержению самодержавия. А в феврале пробил его «звездный час», поскольку именно он в значительной мере стал и его провозвестником, и творцом, и самым активным участником.


14 февраля Керенский заявил: «Исторической задачей русского народа в настоящий момент является задача уничтожения средневекового режима немедленно, во что бы то ни стало… Как можно законными средствами бороться с теми, кто сам закон превратил в оружие издевательства над народом? С нарушителями закона есть только один путь борьбы – физического их устранения».
Таким образом именно этот юрист-выскочка и стал, по сути, могильщиком российского самодержавия. Он лично участвовал в аресте высокопоставленных царских чиновников и был причастен к отречению Николая II и его брата Михаила Александровича.
После этого на Керенского обрушилась всероссийская слава. Его буквально носили на руках, экзальтированные дамы засыпали его цветами и млели над его портретами, народные толпы ходили за ним по пятам.

Тогда над страною калифствовал
Керенский на белом коне, –
писал спустя время Сергей Есенин.

2 марта Керенский занял пост министра юстиции во Временном правительстве. И на этом посту он внес «неоценимый вклад» в то, чтобы тихо копошившаяся при «проклятом» царизме коррупция вырвалась наружу, подобно пламени над тлевшим костром. Именно при его непосредственном участии началось разрушение прежней судебной системы. Уже на другой день после своего назначения Керенский распорядился реорганизовать институт мировых судей – суды стали формироваться из судьи и двух заседателей, что стало прообразом будущих печально знаменитых «троек». Были упразднены Верховный уголовный суд, особые присутствия Правительствующего сената, судебные палаты и окружные суды с участием сословных представителей.
При этом судей массово увольняли без каких-либо причин и объяснений, просто по какому-нибудь доносу мелкого клерка, а то и вовсе анонима, а многих сразу отправляли за решетку «для дальнейших разбирательств».
Понятно, что при таком взрывном развале судебной системы безнаказанное разграбление казны приняло гомерические масштабы. Тащили всё и все, кто только мог дотянуться до государственных денег. Объяснялось сие безнаказанное воровство тем, что при царизме жилось плохо и, следовательно, это такое восстановление социальной справедливости. К тому же судить стало некому, а на нет, как говорится в русской пословице, и суда нет. Народ метко назвал этих расплодившихся лихоимцев «птенцами Керенского».
В зените своей славы Керенский успел амнистировать всех политических заключенных, признать независимость Польши, восстановить конституцию Финляндии, вернуть из ссылки осужденных революционеров во главе с «бабушкой русской революции» Екатериной Брешко-Брешковской, а вместе с ними на свободе оказались и тысячи обычных уголовников.
Упраздненные царские ведомства правоохранительной, судебной и пенитенциарной систем новая власть пыталась заменить «исправительными обществами», однако преступность подскочила в десятки раз. Уголовные элементы захватывали здания учреждений и организаций, превращая их в «малины», безнаказанно убивали и грабили. Не случайно это время историки впоследствии назвали первой криминальной революцией в России.
После этого звезда Александра Федоровича стремительно покатилась к закату.


20 июля он сменил Георгия Львова на посту министра-председателя, сохранив портфели военного министра и министра финансов. А после корниловского мятежа принял на себя еще и звание верховного главнокомандующего, став, по сути, диктатором России. Распустил он и Государственную думу, которая привела его к власти, и провозгласил демократическую республику, не дожидаясь созыва Учредительного собрания.
Все эти действия, вкупе с неожиданно проявившейся тягой к роскоши, оттолкнули от него не только высший класс, но и столь «любимые» им народные массы, ради которых он, собственно, и старался. Развал экономики, усиливающаяся нищета простого народа, проваленная политика продразверстки и погружающаяся в хаос армия – вот главные «достижения» Керенского в недолгом статусе российского диктатора.


В итоге в октябре 1917 года большевики штурмом взяли Зимний дворец. Александру Федоровичу пришлось бесславно драпать. Остаток своей долгой жизни на чужбине он посвятил главным образом попыткам доказать миру, что никакого платья медсестры не было и что бежал он на машине американского посольства…
Но это уже никого не интересовало.

Дмитрий Поляков.

Добавить комментарий

Loading...
Top