"Чуть-чуть повернись история - и все это было бы с тобой"

"Чуть-чуть повернись история - и все это было бы с тобой"

30 октября, в День памяти жертв политических репрессий, в эфире телеканала "Культура" зрители увидят фильм Дарьи Виолиной и Сергея Павловского "Дольше жизни" (об особой программе телеканала "Россия-К" на 30 октября читайте в материале "Память длится дольше жизни")

Четыре года назад на канале "Культура" вышел их фильм "Мы будем жить". Он получил три приза на международном фестивале "Сталкер", в том числе приз Совета Европы. Это был кинорассказ об АЛЖИРЕ - Акмолинском лагере "жен изменников Родины".

Из шифротелеграммы начальника ГУЛАГа М. Бермана от 3 июля 1937 года: "Ближайшее время будут осуждены и должны быть изолированы в особо усиленных условиях режима семьи расстрелянных троцкистов и правых, примерно 6 - 7 тысяч человек, преимущественно женщины... С ними будут также направляться ДЕТИ ДОШКОЛЬНОГО ВОЗРАСТА (выделено мною. - С. Б.). Для содержания этих контингентов необходима организация двух концлагерей, примерно по три тысячи человек... Считаю наиболее целесообразным организацию их на базе существующих трудпоселков в Нарыме и Караганде".

Но к началу всесоюзной операции "по репрессированию ЧСИР, членов семей изменников Родины", эти конц-лагеря создать не успевали. Первых заключенных женщин и детей разместили в спецотделениях Темниковского лагеря в Мордовии (4 - 5 тысяч) и в Томске (около 4 тысяч).

Трагически знаменитый АЛЖИР принял этапы в январе 1938 года. Один из больших островов гигантского, необозримого архипелага Карлаг. Шесть лет назад здесь, в 40 километрах от казахстанской столицы Астаны (бывший Акмолинск), открыли Мемориал жертв политических репрессий и тоталитаризма. Тысячи имен высечены на стенах Мемориала. Они остались в той степи навечно. Живут и будут жить теперь в памяти поколений.

"Гитлер убивал других... с кем воевал. Это кощунственно тоже... Наши власти убивали собственный народ! - говорил на митинге президент Казахстана Нурсултан Назарбаев. - Так давайте поклянемся перед невинно убиенными собственным государством... Жертвы политических репрессий забвению не подлежат. Путем насилия и жестокости человечеству невозможно навязать ни процветание, ни прогресс".

Узницы и дети АЛЖИРа всегда вспоминали и вспоминают добрым словом начальника лагеря - Сергея Васильевича Баринова. Совсем молодым он получил высокую должность в Калининском управлении НКВД, ему прочили карьеру всесоюзного масштаба. Но когда начались массовые репрессии, Баринов усомнился, написал в Москву, что происходит чудовищная ошибка.

Чудом его не расстреляли, не загнали в лагеря. Всего лишь понизили в звании и "сослали" в Казахстан, назначили начальником АЛЖИРа.

Сергей Васильевич так и остался в Казахстане, жил в поселке, в неказистом домишке. С экрана на нас смотрит глубокий старик. Он спрашивает: "Как так случилось? Где была партия, где был народ? Почему никак не могли понять? Почему все верили и ни на что не обращали внимания?.. Я никогда не верил, что они - изменницы и жены изменников. Никогда не верил!"

Баринов спасал детей АЛЖИРа. Одних женщин привезли в лагерь с крошечными детьми, других - беременными, третьи беременели здесь. С 1938 по 1953 год только в АЛЖИРе родились 1507 детей. Одна из заключенных, врач-педиатр, медсестра Первой мировой войны, затем личный врач Фрунзе, подала Баринову идею устроить больницу и детсад, детский барак. Разрешили. Так матери остались рядом с детьми. Баринов обратился в Москву, и по его рапорту было принято решение не считать детей, рожденных в АЛЖИРе, врагами народа... Они вырастали, шли в школу, учились в одних классах с детьми надзирателей.

Те, кто выжил. В Долинке, в яслях большого Карлага, каждый месяц умирали 50 детей. Зимой их не хоронили - невозможно было долбить землю, скованную сорокаградусными морозами. И потому трупы складывали в бочки - до весны.

Три года назад в Казахстане состоялась уникальная встреча - из шестнадцати стран мира приехали дети АЛЖИРа и всего Карлага. Более ста человек. Об их судьбах - второй фильм Дарьи Виолиной и Сергея Павловского "Дольше жизни".

А что дольше жизни? Наверное, память человеческая. Если, конечно, мы не хотим быть (сознательно!) манкуртами - рабами, насильно лишенными памяти. Сознательно, потому что в современном открытом информационном мире трудно быть честно зомбированным какой бы то ни было пропагандой. Если только нет личного, идейного большого желания и стремления ничего не видеть и не слышать, считать все, что не нравится, ложью и клеветой.

Азарий Плисецкий, младший брат Майи Плисецкой, попал за колючую проволоку восьмимесячным ребенком вместе с мамой, арестованной в 1938-м:

"Или конец 39-го, или 40-го, во всяком случае я уже ходил и даже произносил такую связную фразу: "Хочу за зону". Теперь я понимаю, за какую зону я хотел. Трудно поверить, что это я там был. Многие рассказы матери здесь приобретают для меня осязаемый характер. Пришел момент, когда тетка, Суламифь Михайловна Мессерер, добилась разрешения перевести нас на вольное поселение. И она рассказывает, как приехала за нами. И как распахнулись ворота. И я побежал. Хотя я никогда не видел тетю, но она вот так раскинула руки, и я побежал к ней. И вдруг раздался рев. Этих сотен или тысяч женщин, которые наблюдали за этой картиной бегущего мальчика... И она говорит: "Я взяла тебя на руки, и ты весь шуршал. Я отнесла тебя куда-то и поняла: твоя курточка была забита письмами".

Майя Кляшторная, дочь расстрелянного белорусского поэта Тодара Кляшторного, попала в лагерь в 1938 году четырех месяцев от роду:

"Мы знали, что это карцер, сюда мам сажают, и если мама сюда попадет, она может умереть. Это мы знали. Они все были наши мамы... Для нас это норма жизни была: мы ж не знали, что такое арестованная, а что такое нет. Раз мамы - значит арестованные".

Детей, достигших пяти лет, увозили в детские дома.

Майя Кляшторная: "Нас стали грузить в грузовики, мы кричали. Грузовик тронулся, и мамы бегут. А мы криком кричим... Потом мы долго ехали в Осакаровку (в детдом. - С. Б.), и мы поняли, что мы без мам... Мы дружили, мы друг друга за руки держали... Больше всех мне запомнилась Рида Рыскулова (дочка расстрелянного казахского революционера, заместителя председателя Совнаркома РСФСР Турара Рыскулова. - С. Б.) Один из самых счастливых моментов... когда приехала мать Риды... три дня прожила в нашем бараке и каждый вечер пела нам всем колыбельную песню перед сном. Это было такое чувство... Человек - это чувство, которое он испытывает... Колыбельную никто нам не пел. И так было жалко уснуть под эту колыбельную, жалко уснуть и проспать это счастье".

Валентина Муравского в 9 лет вместе с матерью и 11-летней сестрой Диной сослали в Среднюю Азию после того, как в 1937 году расстреляли отца. В 1941-м разрешили вернуться в Ленинград. Вскоре началась война. Семью разбросало по стране. Пятнадцатилетнего Валентина с тысячами других вывезли на территорию рейха. В 16 лет он вступил в ряды освободившей его Красной Армии, стал помощником командира взвода, награжден был медалью "За взятие Вены". В 1947 году, в Выборге, через Красный Крест получил письмо от сестры Дины. Ее концлагерь в Германии освободили американцы, она стала женой американского солдата и уехала с ним в Филадельфию. В органах Валентину посоветовали написать сестре, чтобы немедленно вернулась на Родину. Он написал: "Диночка, родная, не стоит тебе возвращаться. Живи хоть ты нормально".

Матери, вырастившей таких детей, тут же дали еще 8 лет лагерей. А Валентина почти пощадили - 3 года на зоне.

Валентин Муравский: "За что? Почему? Может быть, это вам не понять? Нас много было... Будучи в лагере еще, я маму нашел. Вернее, мама меня нашла... Письмо от мамы. С эпиграфом: "Прощай, прощай, и если навсегда, то навсегда прощай". Боже мой, мамка нашлась! И вот с тех пор я писать ей стал..."

После 3 лет на зоне и 5 лет срочной службы на флоте Валентин в 1954 году (свободный человек!) поехал в Караганду, устроился шахтером и каждый месяц отшагивал 30 километров - до Долинки, до лагеря, в котором отбывала срок мама. Им разрешили свидания: "Я видел ее, я мог с ней разговаривать... Мама была свободная всего полтора года. Она умерла в 1957 году... Я все им простил - свой лагерь, себя, даже гибель отца, но то, что они сделали с матерью, не прощу никогда..."

85-летний сын хранит все письма, все фотографии мамы. Некоторые привез в Долинку, в музей Карлага. Долинка - поселок в 30 километрах от Караганды. Это была столица Карлага, здесь располагалось Главное управление Карагандинских лагерей.

Григорий Острин: "Потом маму перевели в другое место, и я попал в Долинку. А в Долинке была знаменитая 6-я школа. То есть со всего Карлага, с гигантской территории съезжались дети либо заключенных, либо дети охранников. Мы все вместе учились в одной школе. Директором была Зинаида Ивановна Рязанцева... Почему-то мы знали, что она - ближайшая подруга Крупской. Бывшая заключенная, естественно".

Валентин Муравский: "Радость, что мы здесь... Если бы мама все это видела.... У нас общество маленькое, тех, кто в Долинке был, кто родился в Долинке. Это кусочки нашей жизни. Мой адрес, е-мейл: "Долинка 28". Это символ - мамин лагерь последний и год моего рождения".

Почему такие фильмы не показывают по главным федеральным телеканалам? Молодежь многого не знает. Зато появились сверхактивные "историки", почему-то поддерживаемые властью. Шесть лет назад пытались внедрить школьный учебник, в котором говорится: "Итогом сталинских чисток стало формирование нового управленческого класса, адекватного задачам модернизации в условиях дефицита ресурсов". Три года назад аналогичный "труд" рекомендовали в качестве учебного пособия для студентов высшей школы. Но после общественного скандала признали его "использование нецелесообразным".

"Такие учебники возможны в России до тех пор, пока юридически не осуждены преступления Ленина и Сталина", - сказал по этому поводу заместитель директора Института российской истории Владимир Лавров.

Возможны не только учебники.

Екатерина Кузнецова, автор нескольких книг о Карлаге: "Не обязательно иметь расстрелянного отца или посаженную в АЛЖИР мать для того, чтобы ненавидеть искренне ту систему человеческого, политического террора, которая была развернута в стране... То, что я избежала этого - это случайность. Вот случись по-другому, чуть-чуть повернись история, и все это было бы с тобой".

Поэтому молодым гражданам нашей страны надо знать правду, надо им рассказывать, как это было.

Из докладной записки начальника АХУ НКВД Сумбатова от 29 января 1939 года:

"Приказом НКВД 00486 1937 года на Административно-хозяйственное управление НКВД было возложено особое задание по изъятию детей врагов народа...

С 15 августа 1937 года по настоящее время Административно-хозяйственным управлением проделана следующая работа:

Всего по Союзу изъято детей - 25 342 чел.

из них:

а) Направлено в детдома Наркомпроса и местные ясли - 22 427 чел.

из них г. Москвы - 1909 чел.

б) Передано на опеку и возвращено матерям - 2915 чел."

Это данные о "работе", об "изъятии детей" (так написано в их документе!) только лишь за 17 месяцев - с 15 августа 1937 года по январь 1939 года.

Сюда не включены дети старше 15 лет, которых признали "социально опасными", арестовали и посадили за колючую проволоку. Сколько было отправлено в лагеря в грудничковом возрасте вместе с матерями, сколько родилось в ГУЛАГе за десятилетия террора - неизвестно. Повторим: только в АЛЖИРЕ, через который прошли 20 тысяч женщин, с 1938 года по 1953-й родились 1507 мальчиков и девочек. В эту статистику вошли только выжившие.

Приведенных в статье выдержек из документов в фильме нет, он построен на ином принципе: на рассказах детей ГУЛАГа - рассказах, от которых перехватывает горло. Они выжили, выросли, они в десятилетия забвения разгребали пепел прошлого, восстанавливая судьбы своих отцов и матерей. Именно они в 1980-е годы были одними из создателей всесоюзного "Мемориала" - ныне действующего в странах СНГ международного общественного движения по увековечиванию памяти жертв политических репрессий.

Но память, наверное, - сложное чувство, сложное понятие.

"Сострадание мое есть к каждому, кто занимался уничтожением людей, - говорит Майя Кляшторная, научный руководитель мемориального комплекса в белорусских Куропатах. - Здесь убивали людей. Убивали - люди. У меня сострадание к тем людям, кто этим занимался. Они, видимо, потом сами поняли. Распятый Христос сказал: "Они не ведают, что творят".

Память - это еще и покаяние.

30.10.2013 01:06:10 
автор: Сергей БАЙМУХАМЕТОВ 

← Все новости

 
«Московская правда»
радио-онлайн
Новое видео
Дню Победы в Великой Отечественной войне посвящается.

Нажмите и получайте наши новости вместе с Яндексом
Loading...
Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru Рейтинг@Mail.ru