МАРГАРИТА ШОЛ: «ВО ВСЕМ ВИНОВАТ МАКАРЕВИЧ»

Так случилось, что это первое интервью Маргариты ШОЛ. И сразу – в прямом эфире Mediametrics. Очень настоящая и естественная, она так же поразила меня в эфирном общении, как до этого – фотографиями «машинистов», которые увидел в Сети. «Машинисты» так поздравили ее в своем блоге с днем рождения: «Практически все московские фото «Машины» и родственных проектов за последнюю пару лет сделаны волшебной Маргаритой Шол. Она – официальный фотограф «Машины времени», и ни у кого больше не получается нажать на кнопку настолько вовремя, чтобы все получилось настолько здорово… А какой вкусный хлеб она печет (на своих фирменных диких, но симпатичных дрожжах) – вы бы знали!».

– Маргарита, расскажите, как дошли до жизни такой?
–  Знаете, как у Капитановского – во всем виноваты «Битлз»; в моем случае во всем виноват Макаревич. Наверно, этот вопрос хорошо ему будет задать. Я бы сама хотела услышать на такой вопрос ответ; у меня есть какие-то гипотезы, почему. Но я их не буду озвучивать.
Я пришла в клуб в очередной раз к Андрею Вадимовичу Макаревичу (когда случилось, что мужа похоронила), я два месяца никуда не вылезала и никого не хотела видеть – абсолютно никого не хотела видеть. И одна выползла, пришла и стою… Вот как сейчас помню, стою, разделась в вестибюле – вот такой предбанничек у него, холл перед двумя этими залами. И вдруг слышу – меня окликивает кто-то: «Ритка!». Риткой меня не звали с самого-самого детства, с того самого глубокого Бирюлева, и вдруг я слышу «Ритка». Таким бодрым голосом, как будто позвали гулять, откинув меня лет так на сорок назад. Я головой кручу, не пойму, кто же так мог назвать-то; обычно Марго, Марго. Оглядываюсь, а Макаревич там стоит, кто-то его фотографирует. Он говорит: «Это я, я тебя позвал». И вот он подходит ко мне и говорит: «Если, говорит, ты хочешь, с этой минуты можешь считать себя официальным фотографом группы «Машина времени».


–  Я думаю, что Андрей Вадимович, поскольку он художник (он по образованию, как вы знаете, архитектор и художник практикующий), не мог, конечно, не оценить ваш «глаз», потому что меня тоже фотографии порази­ли совершенно. Тем более что как-то, худо-бедно, людей, которых вы снимаете, как правило, знаю, и то, что вы умеете из них вытаскивать, это совершенно поразительно. Я думаю, что все это как-то делается не навыком, а каким-то наитием. Как много у вас, скажем так, брака?
–  Раньше было больше. Мне в 2019 году 55, а «Машине» 50. У меня есть задумка – подарок сделать, но я буду пока держать в тайне, потому что в нем должны участвовать не только я, а еще некто…
Так вот тогда я снимала серийно. Дорвалась, называется, – кнопку нажимаешь – так сразу стреляет. Тут уж думаешь: «Наверняка».
И я благополучно «посадила» свой фотоаппарат таким образом – оказывается, ресурс есть у этой кнопочки. А не просто так ходи, стреляй. И сейчас я стала уже одиночными выстрелами.


–  Если мы говорим о «машинистах». Действующих и бывших. Кто из них самый благодарный материал? По фактуре изображения…
–  Для меня это, конечно, Ефремов. Беспроигрышный, да, потому что я всегда с ним в «десятку» попадаю, у него есть эмоции.


–  Он же так редко улыбается. Валера, я помню его с начала 80-х. С тех пор не видел.
–  Он за барабанами абсолютно не улыбается. За барабанами у него другой настрой. И он даже мне в камеру улыбнулся всего единожды. У меня есть эта фотография. И то он просто сидел и в этот момент не играл.
Хомич. Хотя я не знаю, он же в штате, по-моему… Но он прекрасный, беспроигрышный вариант.
То есть я уже сижу, от жира бешусь, выбираю поинтереснее. Бывают фотографии, которые я отсеиваю. Их нельзя назвать браком, они меня не устраивают. Это не то, что я хотела людям показать. А они есть, я их не выбрасываю. Я их храню для чего-то, может быть, другого.


–  Андрей ваш дар оценил. А от остальных «машинистов» были когда-нибудь какие-нибудь слова в адрес вашей работы или нет?
–  Говорят, конечно, все говорят, все-все-все говорят, кроме молчаливого Валеры.


–  Скажите, а вот то, что происходит с музыкантами – что кто-то уходит, вы как-то это переживаете? Уход Маргулиса, допустим, Державина.
–  Державин… Очень переживаю.
А вот Маргулис – это без меня. В одиннадцатом году его уже, по-моему, не было. В 2012-м я, наверно, первый раз и попала на концерт «Машины». Абсолютно первый.
Я, скажем так, московский фотограф. Кстати тогда, когда Андрей Вадимович «назначал», он произнес фразу: «при условии, что у «Машины» до этого никогда в ее истории официального фотографа не было, то есть ты будешь первым». И понимаете, какую ответственность возложил? Смысл жизни появился.


–  А вы перед обнародованием фотографий, условно говоря, утверждаете их у Макаревича?
–  Вот никогда он не говорил: «Рит, убери». Если я сомневалась, я ему в «личку» кидала. А он писал там «ужас». Писал и я понимала, что этот ужас останется в архивах. В моих архивах. И никуда он не денется. Я его отдавать не буду и ни в коем случае нигде не опубликую. Что-то ему нравится, что-то не нравится; когда нравится, он пишет. Может, не все видит. Но в последнее время я взяла за правило – отсылать ему на почту, чтобы они у него тоже были.
–  Получается, что контрагент у вас один – это руководитель коллектива.
–  Всем остальным по умолчанию нравится. Я надеюсь, так… если что – пишите, ругайте, говорите.
–  Вы как считаете: человек, его качества душевные, это на фото видно?
–  Тут все от меня зависит. Можно его снять просто так и показать с неприглядной стороны, то есть как он есть; а можно скрыть, спрятать.

Евгений Ю. ДОДОЛЕВ.

http://www.NewLookMedia.ru

Подписаться
Уведомить о
guest
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
0
Оставьте комментарий! Напишите, что думаете по поводу статьи.x