Новые ключевые слова: навоз, клетки в судах, аггравация

совет Федерации, здание. Фото Ольги Давыдовой

Согласно учению классиков, банальность главный враг новостной журналистики. Ужасно не хочется писать одно и то же, однако придется. Вот пожалуйста, свежий пример. 517-е пленарное заседание Совета Федерации в пятницу, 11 февраля.

Обсуждались темы: психиатрическая реабилитация постковидного синдрома, реализация многовекторного проекта «Экология», новый закон об электроэнергетике в пользу несчастных монополистов для защиты от распоясавшихся потребителей.

Кроме крупных вопросов, наблюдались и мелкие: изменение порядка регистрации лодок на турбазах с превращением их в пароходы с соответствующим повышением платы за регистрацию, рост цен на дизельное топливо в преддверии посевной и вообще рост цен на все под влиянием внутренних событий в США, растущий объем перепрофилирования детских лагерей с экспроприацией земли какими-то непонятными коммерсантами.

В повышении цен кроме США виноваты безответственные энергетические решения в Евросоюзе и разрыв логистических цепочек. Аргументы не мои, я вообще ничего не выдумаю. Про причины повышения цен говорил зампред СФ Андрей Яцкин. Он провел множество заседаний и попросил снять поручение с контроля. Цены от числа мероприятий по борьбе с ними не зависят.

Когда дошло до навоза, председатель СФ Валентина Матвиенко не выдержала и устроила разнос Минсельхозу. За отходы жизнедеятельности животных вчиняют штрафы миллиарды рублей с угрозой закрытия сельхозпроизводства. В СССР навоз был удобрением. В свободной от здравого смысла России глава Минприроды Александр Козлов не может перевести отходы в продукт из-за внутреннего сопротивления в Минсельхозе.

В прошлом бывало так, что источники не прятались. Например, депутат Госдумы от фракции «Яблоко» Тамара Злотникова проводила мероприятия с единственной миссией закрыть Байкальский ЦБК. Она свою историческую роль выполнила, и СМИ умылись, оставшись без бумаги. Правда, дефицит бумаги был связан с тем, о чем они писали. От закрытия ЦБК отходов у Байкала меньше не стало, их становилось с годами больше, и за них некому было отвечать. А теперь ЮНЕСКО вносит Байкал в список объектов, находящихся под угрозой, из-за пятидесяти несанкционированных свалок. Об этом сообщил на заседании СФ сенатор Вячеслав Наговицын.

Глава Минприроды Александр Козлов встревожен. Он считает, мы должны не допустить таких выводов. Представители ЮНЕСКО не были у нас десятилетиями. Министр надеется заполучить парочку и повозить недельку вокруг Байкала.

Надеюсь, может с ЮНЕСКО получится. Как я понимаю, ВАДА в русской моче или ОБСЕ в Донбассе сами не копаются, им в папочках приносят. И концов не найдешь.

Кто превратил продукт в отходы и нарисовал несуразные штрафы, так вопрос не стоит. Почерк абсолютно универсальный, как обвинение олимпийской чемпионки Камилы Валиевой в допинге. Спортсменка не отмоется до конца жизни, а источник обвинений никакой ответственности не понесет, и он даже может быть идентифицирован, хотя уши торчат из одного и того же места.

Судя по комментариям Матвиенко по атаке на Камилу Валиеву, она из тех русских политиков, кто знает больше, чем говорит.

Валентина Ивановна припомнила снятие ввозных пошлин на свинину и ущерб отечественным производителям, и в свойственной ей прорабской манере спросила без обиняков, почему Минсельхоз не решает эту проблему, или вы не погружаетесь глубоко в навоз? Довели проблему, когда она взорвалась. Всех позакрывать, всех обанкротить и считать, что дело сделано. Надо заканчивать эту дискуссию, чтобы больше мяса производили.

Матвиенко призвала создать условия для развития.

Чем грубее претензии, тем проще отговориться. Интеллигентный замминистра сельского хозяйства Иван Лебедев вежливо рассказывал, что иногда навоз скапливается и попадает в стоки. Но большая часть может быть использована в качестве удобрений. Да, есть перекосы со штрафами. Судя по фенотипу сельскохозяйственного чиновника, его представления о навозе имеют теоретический характер.

Надо сказать, глава Минприроды Козлов на посту всего год и успел вникнуть во все хитросплетения того потока мусора, что теперь называется гордым словом «экология». Это новый разлив российских министров. Он все понимает и даже сказать может, но вот соединить слова с делами получается так долго, что практически не получается.

Камнем преткновения внутри СФ стали клетки в судах. Темы подняла Людмила Нарусова. На мой взгляд, все остальные в сенатском озере танцуют в правильную сторону, а у Нарусовой всегда получается какое-то самопальное ГКЧП. На сей раз Людмила Нарусова напомнила о вопросе, который касается многострадального законопроекта с изменениями в ст.9 УК от 14 ноября 2018 года о запрете железных клеток и стеклянных аквариумов в зале судебного заседания, затрудняющих общение подсудимого с адвокатом. Законопроект четыре года в Думе. МВД запросило на демонтаж в два этапа 23 и 21 млрд руб. Вместо этого собираются строить бронированные стеклянные кабины, и на это запрошено больше, чем на демонтаж. Таковы ведомственные инструкции Минстроя по проектированию судов.

Нарусова с возмущением напомнила о нарушении принципа презумпции невиновности. Екатерина Великая отменила клетки для преступников, когда в Москву привезли в клетке Емельяна Пугачева. Казнь она не отменила.

Валентина Матвиенко охотно согласилась. Европейский суд по правам человека ежегодно присуждает России большие платежи за клетки в судах. Ситуация нетерпимая. Мы должны соответствовать международным нормам.

На этом месте председатель СФ заметила активность со стороны готовой к бою Светланы Горячевой и тут же предоставила слово оппоненту Нарусовой. Светлана Горячева процитировала Жеглова: «Преступник должен сидеть в тюрьме». Поубивает и сиганет в окно. Матвиенко попыталась снизить накал дискуссии, но от нее процесс уже не зависел.

Нарусова совершенно справедливо парировала: пока не осужден, не преступник.

На свою беду в зале случился замминистра юстиции Андрей Логинов, и Матвиенко решила его попытать. Пытать не пришлось. Минюст за то, чтобы клетки снять. Но расходы не согласовываются с Минфином. Принятые в России законы меняют отношение к нам на международных площадках.

Обстановка в России такова, что стебаться можно хоть в Совфеде, хоть в эфире. Только противно, как это делается, хотя, может, и правильно. Педофилов-убийц отпускают, и клетки не мешают. В них держат предпринимателей за налоговые преступления без претензий со стороны налоговой.

О судебном преследовании предпринимателей говорят много лет и ничего не меняется, пандемия не мешает. В то же время для граждан суд стал практически недоступным, об этом говорили на парламентских слушаниях в СФ. Тем не менее, в отчете за 2021 год полномочного представителя СФ в Верховном Суде Елены Мизулиной волшебным образом правосудие в ковидном году отправлялось с некоторым повышением.

Я не знаю, о чем думает сенатор Мизулина, но мне так представляется, почти сорок миллионов дел в первичной инстанции за год на 145 млн населения, включая грудных младенцев, многовато. Стабилизация не может быть эффективной при уровне отклонений более 10%. И то это сильно завышенная цифра.

Обновленный закон об электроэнергетике недвусмысленно показывает, что хозяином в стране являются монополии. Для подключения к мощности совершенно откровенно ввели в тариф инвестиционную составляющую якобы на развитие сетей. Кто это будет проверять, непонятно. В тарифе и без этого сидят издержки.

Чтобы ускорить прохождение закона, ввели льготы для подключения до трехсот метров от ЛЭП в городе и пятисот метров в сельской местности.

При обсуждении закона в комитете по бюджету его председатель Анатолий Артамонов риторически рассуждал об изысках экономики. Мы приходим в магазин покупать телевизор, с нас не берут деньги за то, чтобы завод построить. РЖД мы платим тариф за строительство железной дороги. Газпром построил Северный поток-2 потому, что надо же куда-то газ девать. А здесь надо платить за присоединение. Газовикам сказано, и они решают задачу. Будет сказано и энергетикам. И вы готовьтесь, надо будет решать эту задачу.

В сложившихся условиях психическое состояние россиян не настолько зависит от инфодемии или повышения цен, как принято говорить. Это нужно тем, кто складывал такие условия. Впервые узнал, что отягощение в описании болезни тоже болезнь и называется мудреным словом аггравация.

Об этом говорил в формате «Время эксперта» на пленарном заседании СФ президент Национального медицинского исследовательского центра психиатрии и наркологии им. В.П. Сербского Зураб Кекелидзе.

Слушать Кекелидзе всегда интересно без всякой пандемии. Особенно приятно, как сталкиваются интересы статусных политиков и психиатра, который согласно высокой должности оказывается в политике сильнее профессионалов. Люди боятся идти в психоневрологические диспансеры, и правильно делают, опасаясь из-за постановки на учет более тяжких последствий. Психиатр Кекелидзе не нашел ничего лучше, как под предлогом постковидного синдрома попросить у сенаторов включения психиатрической реабилитации в ОМС и обеспечения доступа психиатров к амбулаторной помощи.

Зампред СФ Юрий Воробьев поддержал, а за ним и Валентина Матвиенко. Накануне при обсуждении в комитете по социальной политике председатель комитета Инна Святенко позволила себе напомнить психиатру, что режима ЧС в России нет и надо быть аккуратнее с терминологией. Кекелидзе это не понравилось и он отметил возможное поглупение населения.

В докладе он рассказывал о проницаемости гематоэнцефалического барьера под действием вируса, вспыльчивости, рассеянности, потери памяти в части называний предметов, утомляемости и так далее. Не понравились психиатру трансляции способов переживания изоляции известных людей на их богатых дачах. На телезрителей это действовало депрессивно.

Если бы роль СМИ в накачивании инфодемии ограничилась только этим…

Все это правильно, но психиатр умолчал, что подобные симптомы проявляются далеко не у всех. В России чаще других стран в ответ на инфодемию выросла жизнестойкость.

Лев МОСКОВКИН.

Фото Ольги Давыдовой

Подписаться
Уведомить о
guest
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
0
Оставьте комментарий! Напишите, что думаете по поводу статьи.x
()
x