Марина Мнишек, «Царица Смуты»

В июле 1614 года стрельцы доставили Марину Мнишек с маленьким сыном, прозванным Ворёнком, и атамана донских казаков Ивана Заруцкого в Москву. Четырехлетнего мальчика и Заруцкого казнили, а Марина умерла в тюрьме от болезни и «с тоски по своей воле». По преданию, перед смертью Мнишек  прокляла весь род Романовых.

Марина Мнишек

Историк Николай Костомаров дает такой портрет Марины Мнишек:

«Она была с красивыми чертами лица, черными волосами, небольшого роста. Глаза ее блистали отвагою, а тонкие сжатые губы и узкий подбородок придавали что-то сухое и хитрое всей физиономии».

Супруга Лжедмитрия I, коронованная как русская царица, затем жена Лжедмитрия II, она активно участвовала во всех событиях Смутного времени.

С большой пышностью, сопровождаемая отцом и многочисленной свитой, 3 мая 1606 года Марина Мнишек въехала в Москву. 8 мая состоялось ее венчание и коронование.

Марина Мнишек

«Безумная, сумасбродная, фантастическая мечта стала явью, – пишет Эдвард Радзинский в книге «Тайна Иоаннова сына». – Марина была в убранстве европейских королев – платье с длинной стянутой талией и огромным гофрированным воротником, взбитая прическа с поднятыми вверх волосами. Бояре и народ с изумлением смотрели на наряд, невозможный для московской царицы. «Дмитрий» подарил ей карету, украшенную серебром и царскими гербами. Двенадцать белых лошадей в яблоках были впряжены в сверкающий экипаж. В этой карете Марина и въехала в Москву. Так началось ее царствование, которое окажется всего лишь двухнедельной сказкой…»

Как русская царица Марина получила имя Мария Юрьевна. 12 мая новая царица дала пир для своей польской свиты, проводившийся исключительно по польским обычаям и традициям.

«Женщина, в начале XVII века игравшая такую видную, но позорную роль в нашей истории, была жалким орудием той римско-католической пропаганды, которая, находясь в руках иезуитов, не останавливалась ни перед какими средствами для проведения заветной идеи подчинения восточной церкви папскому престолу, – пишет Николай Костомаров. – <…> Молодая царица, въезжая в ворота Кремля, казалось, приносила с собою залог великой и счастливой будущности, мира, прочного союза для взаимной безопасности славянских народов, роскошные надежды славы и побед над врагами христианства и образованности. Но то был день обольщения; ложь была подкладкою всего этого мишурного торжества».

Гофмейстер пан Мартин Стадницкий, обратившись с речью к «Дмитрию», вспоминал о литовских женщинах – женах московских царей, о матери Ивана Грозного – красавице литовке Елене Глинской:

«Бог обратил ваше сердце к тем народам, с которым ваши предки роднились. Пусть же прекратится наконец свирепое кровопролитие между нами. Пусть силы обоих народов обратятся против басурман (татар и турок. – С. И.). Пусть ваша царская милость, свергнув полумесяц, из полночных краев озарит полуденные края своею славою».

Поляки слушали эти слова с восторгом.

«Огромную свиту новой царицы с трудом разместили по разным концам Москвы, – рассказывает Эдвард Радзинский. – Множество горожан было выдворено из домов, чтобы дать приют полякам. Уже вскоре начинается ропот. Кто-то продолжает пускать слухи: царь – расстрига и самозванец, он пришел предать православную веру и ограбить монастыри, за тем же приехала в Москву и «поганая полячка». Шляхтичи сообщают «Дмитрию», что в городе неспокойно, но он лишь смеется им в лицо и упрекает их в трусости. <…> В день свадьбы царь преподнес Марине ларец с драгоценностями – «наказал дарить, кому она захочет», – а также сани, обитые бархатом и украшенные серебром. «У хомута саней были подвешены сорок соболей, конь в тех санях белый, а сбруя у белого коня в жемчуге и серебре…»

Бояре угрюмо смотрели, как пустела сокровищница московских царей…»

Царствовала в Москве Марина совсем недолго: 17 мая 1606 года ее мужа не стало. 15 мая 1591 года в Угличе был убит царевич Дмитрий. Теперь, в мае же, был убит «воскресший» царевич…

А что же Марина? Она спаслась чудом. Вот как это описывает Э. Радзинский:

«Марина и ее свита – заспанные, простоволосые – метались по покоям. От дверей доносились крики и лязганье сабель – это ее камердинер сдерживал толпу. Он один отчаянно рубился с нападавшими – благо лестница, ведущая в покои, была узкая, и ему удавалось сдерживать яростных, озверевших от ожидания наживы людей…

Марина выбежала через потайную дверь на лестницу и, держась за каменные перила, стала спускаться в темный сводчатый подвал. Но камеристка, выбежавшая вслед, умолила ее вернуться – уже слышен был рев толпы, бежавшей навстречу из подвала.

Когда она поднималась обратно, толпа нагнала ее и столкнула с лестницы, но в простоволосой женщине никто не признал царицу. Она добралась невредимой до потайной двери, а чернь бросилась в соседние покои – грабить…

Уже трещали засовы парадной двери. От многочисленных ран камердинер потерял сознание. Обливаясь кровью, он лежал на ступенях, и его рубили саблями. Когда чернь ворвалась, придворная дама спрятала под необъятной парадной юбкой худенькую маленькую Марину.

Но толпа никого не тронула – занялась воровством. Тут подоспели бояре со стражниками и разогнали чернь, отстояли Маринины драгоценности.

Марина была спасена. Драгоценности бояре унесли».

К Мнишек приставили стражу.

«Недавнее царственное величие, радость родных, поклонение подданных, пышность двора, богатство нарядов, надежды тщеславия – все исчезло! – говорится в книге Николая Костомарова «Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей». – Из венчанной повелительницы народа, так недавно еще встречавшего ее с восторгом, она стала невольницею; честное имя супруги великого монарха заменилось позорным именем вдовы обманщика, соучастницы его преступления».

Между тем в Москве стали появляться подметные письма, извещавшие о том, что «Дмитрий» жив. Не все могли удостовериться собственными глазами, что прежний царь был убит: его тело, выставленное на Красной площади, было до такой степени обезображено, что, как пишет Костомаров, «нельзя было распознать в нем черт человеческого лица». По словам Радзинского, лицо мертвого «Дмитрия» было скрыто шутовской маской. Начали ходить слухи о том, что выставленное тело — вовсе не тело царя.

В августе 1606 года Марина Мнишек с родными была отправлена в Ярославль. Там они находились под стражей до июня 1608 года.

Новый названый «Дмитрий» явился в Стародубе. Весть о нем быстро разнеслась по Руси. Сторонники Василия Шуйского прозвали Лжедмитрия II «Тушинским вором» (он основал свой лагерь недалеко от Москвы, в селе Тушино), и это имя осталось за ним в истории.

Тем временем Шуйский заключил с польскими послами перемирие, согласно которому всех задержанных поляков следовало отпустить. Марину с семьей привезли в Москву. Она должна была отказаться от титула московской царицы, а ее отец дал обязательство не называть «Тушинского вора» зятем. Однако он успел передать весть в Тушино, что они с Мариной направляются в Польшу, желая, чтобы их перехватили на дороге.

Из тушинского лагеря направили за семьей Мнишек погоню. Поляки в окружении «Тушинского вора» не знали наверняка, «признает» ли Марина обманщика за прежнего мужа, поэтому постарались распространить весть, что царь посылает за женой. Погоня нагнала Марину уже недалеко от границы с Польшей. Провожатые разбежались, а Марина, испугавшись, отдалась под защиту Яна Сапеги, который шел к Тушину. Он убедил Мнишек в том, что ее муж действительно спасся, и повез с собой. Так как Марина не видела тела «Дмитрия», она поверила и так обрадовалась, что, когда ехала в карете, веселилась и пела.

«Тогда к ней подъехал князь Мосальский и сказал: «Вы, Марина Юрьевна, песенки распеваете, оно бы кстати было, если бы вы в Тушине нашли вашего мужа; на беду, там уже не тот Дмитрий, а другой». Марина стала вопить и плакать. Князь Мосальский, страшась за это мщения от поляков, бежал с дороги к Шуйскому, – рассказывает Николай Костомаров. – 1 сентября Марину против воли привезли в Тушино. Пять дней уговаривал Марину Сапега: она не поддавалась. Но Мнишек (отец Марины. — С. И.) отправился к вору, и тот обещал ему 300 000 руб. и северскую землю с четырнадцатью городами. Мнишек продал свою дочь.

Вор на другой день приехал к Марине. Она отвернулась от него с омерзением. Паны принуждены были приставить к ней стражу. Но при помощи нежного родителя наконец уговорили Марину. К этому присоединились убеждения какого-то иезуита, который уверял, что с ее стороны это будет высокий подвиг в пользу церкви. Марина согласилась играть комедию с условием, что называвший себя Дмитрием не будет жить с нею как с женою, пока не овладеет московским престолом. На другой день Сапега с распущенными знаменами повез Марину в воровской табор; и там, посреди многочисленного войска, мнимые супруги бросились друг другу в объятия и благодарили Бога за то, что дал им соединиться вновь. Признание Мариною нового Димитрия своим мужем сильно подняло его сторону. Русские города с землями один за другим признавали его».

Однако «тушинцы» скоро настроили против себя народ. Сначала «Тушинский вор» обещал тарханные грамоты, освобождавшие русских от всяких податей, однако те вскоре увидели, что им придется давать столько, сколько захотят с них брать. Шайки «тушинцев» нападали на села, грабили, насиловали, истребляли скот.

«Поляки умышленно оказывали пренебрежение к святыне, загоняли в церкви скот, кормили собак в алтарях, шили себе штаны из священнических риз, клали мясо на церковную утварь и, разгулявшись, для забавы приказывали монахам и монахиням петь срамные песни и плясать», – пишет Николай Костомаров.

Уверенность в том, что в Тушине настоящий царь Дмитрий, быстро исчезла. Началась народная война. Когда «тушинцы» увидели, что их дело проиграно, они постарались поскорее взять Москву, но этого сделать им не удалось. С другой стороны им грозил польский король.

Сигизмунд подступил к Смоленску осенью 1609 года и требовал сдачи, прямо заявляя о своем намерении овладеть Московским госудapством. В ноябре он послал депутатов к войску «Тушинского вора» с тем, чтобы отвлечь поляков от самозванца и привлечь их к своему войску.

Когда Лжедмитрий II понял, что не сегодня-завтра его могут лишить свободы, он, переодевшись в крестьянское платье, бежал из табора.

5 января 1610 года Марина Мнишек отправила письмо из Тушина к королю Сигизмунду, в котором жаловалась:

«Если кем на свете играла судьба, то, конечно, мною; из шляхетского звания она возвела меня на высоту московского престола только для того, чтобы бросить в ужасное заключение; только лишь проглянула обманчивая свобода, как судьба ввергнула меня в неволю, на самом деле еще злополучнейшую, и теперь привела меня в такое положение, в котором я не могу жить спокойно, сообразно своему сану. Все отняла у меня судьба: остались только справедливость и право на московский престол, обеспеченное коронацией, утвержденное признанием за мною титула московской царицы, укрепленное двойною присягою всех сословий Московского государства…».

Спустя некоторое время Марина решила ехать в Калугу к укрывшемуся там самозванцу.

«Я царица всей Руси, – заявила Мнишек. – Лучше исчезну здесь, чем со срамом возвращусь к моим ближним в Польшу».

Николай Костомаров так описывает отъезд Марины:

«Она надела польский красный бархатный кафтан, сапоги со шпорами, вооружилась саблею и пистолетом и отправилась в дорогу. Ехала до Калуги то верхом, то в санях. Казаки провожали ее. <…> Недолго оставался вор с Мариною в Калуге, живя сначала в монастыре, а потом в построенном для него дворце. <…> Вор и Марина делали Сигизмунду выгодные предложения, с условием, что он не станет мешать им овладеть столицею. Они обещали в течение десяти лет платить королю по 300 000 злотых, а королевичу Владиславу по 100 000 злотых, уступить Польше северскую землю, возвратить Польше Ливонию, помогать казною и войском против шведов и быть в готовности против всякого неприятеля, по приказанию польского короля. Паны смеялись над таким предложением…».

В декабре 1610 года «Тушинского вора» убили: братья Урусовы отомстили ему за смерть касимовского царя Ураза-Махмета.

«Марина, ходившая тогда на последних днях беременности, привезла на санях тело вора и ночью, с факелом в руке, бегала по улицам, рвала на себе волосы и одежду, с плачем молила о мщении, – пишет историк Н. И. Костомаров. – Калужане не слишком чувствительно отнеслись к ней. Она обратилась тогда к донцам. Ими начальствовал Заруцкий: он воодушевил казаков; они напали на татар (Петр Урусов, ударивший «Тушинского вора» саблей, был крещеным татарином. — С. И.) и перебили до 200 человек. Через несколько дней Марина родила сына, которого назвала Иваном. Она требовала ему присяги как законному наследнику русского престола».

Иван Заруцкий (есть версия, что ребенок Марины был его, а не Лжедмитрия II) провозгласил младенца наследником престола, присягнул ему, требовал от русских людей верности сыну Марины и его именем бился с поляками.

«Марину поместили в Коломне. Казацкие шайки свирепствовали по русской земле. <…> В Нижнем начало составляться новое земское ополчение с целью освобождения Москвы как от поляков, так равно и казаков, воевавших с поляками. Предводителем избран князь Димитрий Михайлович Пожарский. Всю зиму составлялось это ополчение, а раннею весною двинулось медленно, присоединяя к себе город за городом, и в апреле остановилось в Ярославле. Марина и Заруцкий чувствовали, что на них идет гроза. В грамотах, которые рассылал Пожарский, выразительно было заявлено, чтобы не признавать Маринкина сына <…> Марина отправила посла в Персию, чтобы заключить союз и вооружить Персию против русских, но этот посол попался в руки Пожарского. <…> Заруцкий с Мариною прибегли к последнему средству: подкупили убийц извести Пожарского, но казак Стенька, взявший на себя это поручение, вместо того, чтобы зарезать в толпе Пожарского, промахнулся, обрезал ногу казаку Роману, своему товарищу, был схвачен и сознался. Пожарский не казнил убийц, а приказал везти их к Москве для обличения Заруцкого. Земское ополчение по частям прибывало к Москве. В казацком таборе господствовало несогласие. Не дожидаясь прибытия Пожарского, Заруцкий с отрядом верных ему казаков 17 июня убежал в Коломну, где жила Марина. <…> Когда земское ополчение приближалось к Москве и в Коломне казалось небезопасным, Заруцкий с Мариною ограбили город, убежали в Михайлов и там оставались несколько месяцев», – говорится в книге Николая Костомарова.

В октябре 1612 года Москва была освобождена от поляков, а в феврале 1613-го съехавшиеся в Москву для избрания царя выборные люди единодушно решили не выбирать «законопреступного» сына Марины. На престол избрали Михаила Романова. Однако Заруцкий и Марина не успокоились и рассылали по стране грамоты с требованием присяги маленькому сыну Мнишек, Ивану Дмитриевичу.

Новый царь назначил против Заруцкого главным воеводой князя Ивана Одоевского. Марина с сыном и Заруцким сначала бежали в Воронеж, где в конце 1613 года произошла кровопролитная битва, затем, потерпев поражение, – в Астрахань.

«Они убили астраханского воеводу Хворостинина, склонили на свою сторону нагайских татар и затевали широкое дело: вооружить против Руси персидского шаха Аббаса, втянуть в войну и Турцию, поднять волжских казаков, возбудить всех удальцов на Руси, привыкших к смутам и потому недовольных восстановлявшимся порядком, – пишет Николай Костомаров. – С этой целью они разослали так называемые «прелестные письма» к волжским и донским казакам. Но донские казаки решительно не поддались их увещаниям. Из волжских пришли к ним только два атамана. Другие выманивали у них деньги, давали обещания, но не думали исполнять обещаний. Всю зиму Заруцкий готовил лошадей и запасы, намереваясь весною идти вверх по Волге. Марина жила в каменном городе (кремле) в постоянном страхе: она не приказывала звонить рано к заутрени, под предлогом, чтобы ее сын не пугался звона, а на самом деле боялась набата».

«Бегство Марины Мнишек». Картина Леона Яна Вычулковского

В марте было снаряжено большое войско под начальством Одоевского. Перед началом решительных действий Михаил Романов отправил к Заруцкому грамоту, в которой перечислил их с Мариной преступления и пообещал что, если Иван Заруцкий «отстанет от своих непригожих дел», не будет учинять кровопролития, повинится, то царь простит его. В то же время грамоты были отправлены донским и волжским казакам и жителям Астрахани: их убеждали отстать от Заруцкого и Марины, которую называли «главною заводчицею» всего зла, нанесенного русской земле.

Иван Заруцкий, поняв, что ему несдобровать, вместе с Мариной и ребенком поплыл на стругах из Астрахани вверх по Волге. Однако стрельцы с астраханцами настигли их. Бывшие с Заруцким казаки разбежались, многие попали в плен. Заруцкого и Марину с сыном схватить не успели: они воспользовались извилистым руслом Волги, и стрельцы не смогли быстро сообразить, куда же те подевались.

Преследователи настигли беглецов уже на Яике. 24 июня 1614 года они обнаружили их на Медвежьем острове. С Заруцким и Мариной было до 600 волжских казаков. Они сделали на острове острог. Всем заправлял атаман Треня Ус, который ни в чем не давал никакой воли Заруцкому и Марине, он даже отнял у последней сына и держал при себе.

Стрельцы осадили их.

«Казаки не ожидали гостей, не вступили в битву со стрельцами, на другой же день связали Заруцкого и Марину и выдали с сыном <…>, а сами объявили, что целуют крест царю Михаилу Федоровичу, – пишет Н. И. Костомаров. – Треня Ус убежал и несколько времени после того разбойничал».

Пленников привезли в Астрахань, откуда Одоевский отправил их поодиночке вверх по Волге. Марину с сыном вез стрелецкий голова Михайло Соловцов с 500 человеками самарских стрельцов. Мнишек везли связанной. В наказе, данном Соловцову, было приказано убить ее вместе с сыном, если на них нападут, чтобы отбить преступницу. В таком виде прибыла Марина в Москву, куда восемь лет тому назад въезжала с пышным великолепием, надеясь там царствовать.

«По известию русских, сообщенному поляками при размене пленных, Марина умерла в Москве, в тюрьме, от болезни и «с тоски по своей воле», – заключает Николай Костомаров. – В народной памяти она до сих пор живет под именем «Маринки безбожницы, еретицы». Народ воображает ее свирепою разбойницею и колдуньей, которая умела, при случае, обращаться в сороку».

Сергей Ишков.

Фото с сайта ru.wikipedia.org

Подписаться
Уведомить о
guest
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
0
Оставьте комментарий! Напишите, что думаете по поводу статьи.x