Итоги мусорной реформы оказались неутешительными

Как сообщила в ходе пресс-конференции в ОСН руководитель Союза энерго-экологической безопасности Наталья Соколова, подводя пятилетние итоги (с момента создания ППК РЭО и региональных операторов) мусорной реформы, если до Урала у нас хотя бы есть станции сортировки отходов, есть санкционированные полигоны, то за Уралом не хватает даже простых «санкционированных свалок».

Информационным поводом для проведения этой пресс-конференции стало проведение совещания экологов из регионов РФ в рамках заседания Общественного совета при Минприроды, в ходе которого выяснилось, что, несмотря на солидное финансирование, в ряде регионов РФ проблема с утилизацией отходов остается нерешенной.

По словам Натальи Соколовой, если говорить о ситуации в российских регионах, то проблем больше всего на Дальнем Востоке, в Сибири и в арктической зоне:

«То есть это север, где территории очень большие, и логистика там «не бьется» с теми финансовыми возможностями, которые есть у региональных операторов. Они собирают деньги с населения, но в связи с тем, что транспортное плечо очень большое, у них не только на сортировку не хватает денег, но даже на то, чтобы просто вывезти мусор на полигон. Более того, там нет законных полигонов. Мне абсолютно не импонирует то, что законодатель решил в 2019 году, так как не успевали строить законные полигоны, принять временную меру. Но, как говорят, в нашей стране нет ничего более постоянного, чем что-то временное. И тогда появилось понятие «санкционированная свалка»: то есть это места, которые по факту не соответствуют требованиям, не защищены с точки зрения попадания фильтрата в почву и грунтовые воды. Эти «санкционированные свалки» временно стали создаваться для навала коммунальных отходов. Но по факту туда попадают не только коммунальные отходы, но еще и отходы от предприятий. Это происходит потому, что есть такое понятие, как «приравненные к коммунальным отходам»: и по факту зачастую мы встречаем там ртутные и люминесцентные лампы, которые относятся к первому классу опасности отходов, и батарейки, которые относятся ко второму классу опасности отходов. В этом отношении в арктических и дальневосточных регионах, несмотря на то, что прошло 5 лет с момента запуска реформы, когда образовался ППК РЭО и региональные операторы, не решена проблема создания самой инфраструктуры. Жители возмущаются, им не понятно, зачем они должны раздельно собирать отходы, если потом приезжает один автомобиль и из нескольких баков всё сваливается в один кузов, после чего всё это везется на свалку».

Как отметила Наталья Соколова, до сих пор не создана инфраструктура по работе с коммунальными отходами первого и второго классов опасности:

«У каждого жителя обычной квартиры образуются отходы первого и второго класса опасности. Этим должно заниматься совсем другое юрлицо: это не ППК РЭО, а это предприятие Росатома «Федеральный экологический оператор» (ФГУП «ФЭО»). И здесь тоже есть целый ряд очень серьезных проблем, так как, являясь таким большим хабом, «ФЭО», к сожалению, не имеет инфраструктуры для сбора ртутных ламп, батареек, аккумуляторов. И получается, что соответствующие договоры во многих субъектах РФ вообще не могут заключаться. Сейчас по факту мы видим, что Росатом с этой задачей еще не смог полноценно начать справляться. Инфраструктура вся не построена, договоры не заключены с теми, кто реально этим будет заниматься».

Чтобы сдвинуть ситуацию с мертвой точки, необходимо, по ее мнению, создавать реальные объекты инфраструктуры:

«То есть это не только контейнерные площадки. В рамках мусорной реформы почему-то было однобоко воспринято, что нужно организовать «правильные» контейнерные площадки, в том числе контейнеры для раздельного сбора отходов, плюс сделать так, чтобы было достаточно мусоровозов для вывоза отходов в соответствии с нормативами накопления. Но мы сейчас видим огромное количество «потёмкинских деревень»! Я была в огромном количестве сортировочных комплексов, которые работают только на момент приезда туда комиссий и контрольных органов либо журналистов, а всё остальное время они просто стоят. Поэтому важно, чтобы эти сортировочные комплексы, которые получили хорошие деньги, наконец-то начали работать. Кроме этого, важно, чтобы в каждом субъекте РФ у ППК РЭО был какой-то свой представитель, потому что сейчас региональные операторы, которые, как правило, являются частными коммерческими компаниями, сами себя же и контролируют, а это как минимум странно».

То есть деньги отдаются неким коммерческим структурам, чтобы они что-то делали, а они этого не делают, потому что их единственная задача заключается в повышении прибыльности собственного бизнеса… Чтобы разорвать этот порочный круг, возможно, надо, как заявил еще один участник обсуждения, эколог, депутат Государственной Думы VI созыва, учредитель общественного экологического фонда «Гражданин» Максим Шингаркин, «забыть» о том, что в 2019 году ППК РЭО вообще появилась, и выстраивать систему заново, потому что за 5 лет эта система уже показала себя несостоятельной. По его мнению, сейчас нужно вернуться к ФЗ об отходах производства и потребления в том виде, как он был подписан президентом РФ в 2014 году: «Те изменения, которые туда внесла VII и VIII Государственная Дума, сводились к коммерциализации этой отрасли. Наш закон 2014 года был написан как раз для того, чтобы основными регоператорами были ГУПы (государственные унитарные предприятия. – С. И.). То есть губернаторы должны были создать бюджетные учреждения, которые должны были контролироваться муниципалами. И здесь никаких бы противоречий не было бы».

Максим Шингаркин убежден в том, что коррупция изменила содержание мусорной реформы, и теперь коммерцию оттуда надо изгонять.

Сергей Ишков.

Фото Юлии Смагринской