614-е пленарное заседание Совета Федерации в среду, 3 июня, украшено римским профилем Игоря Шувалова с блистательным отчетом о его деятельности во главе так называемого института развития ВЭБ.РФ.
Жанр дискуссии задан формулировкой названия 12-го пункта повестки заседания СФ «О роли государственной корпорации развития «ВЭБ.РФ» и институтов развития в достижении технологического лидерства РФ».
Не столь блистательно прошел на 614-м заседании СФ формат «Время эксперта». В таком формате сразу после ВЭБа состоялось содержательное выступление директора Арктического и антарктического научно-исследовательского института Александра Макарова.
Мотивация та же. Простые и случайные сюда не ходят. Смысл вышел противоположный предыдущему, и секрет прост. Тут есть некая отличительная особенность России.
Россия – страна холодная, для комфортной жизни непригодная. Зато стимулирующая жизненную силу. Что нам недвусмысленно продемонстрировала инфодемия. Жить стало совсем невмочь, зато совсем не скучно и намного интереснее. Шесть лет назад все пошло наперекосяк в этом мире.
Наверно, рассказанное Александром Макаровым прежде всего яркими красками иллюстрирует самую странную особенность нынешней третьей и последней мировой войны. Потому что ничего другого не будет. Докладчик, естественно, не сказал, кто конкретно воюет лично против него и его великой миссии. Он знать сего не может.
Вопреки нормам формата после докладчика выступили сенаторы-международники Григорий Карасин и Константин Косачев. Они-то все и объяснили, кому и зачем нужна Арктика.
Арктика – зона столкновения высокоширотных интересов. Наш подход – отстаивать системно. То значение, которое имеет для нас Арктика, и мы ее, конечно, никому не отдадим.
По тупиковой ситуации вроде по Арктике и Антарктике к трибуне верхней палаты Федерального Собрания обращаются, когда от избытка пиара хочется еще. Потому что в суверенной тематике чем больше говорят в поддержку, тем больше сопротивление и меньше результат вплоть до полного уничтожения, на мой взгляд.
Валентина Матвиенко в таких случаях задает свой коронный вопрос из риторического набора: если все за, то кто против?
В мире развернулось оголтелое соревнование, кто больше глупость сморозит и желательно прямо с трибуны ООН, пока она не разбежалась от недостатка финансирования США в четыре миллиарда. Соревнование в глупости запустили оттуда же из США и не справились с конкуренцией в хвастовстве дурью.
Главная мысль, что Россия врет про жертвы от обстрелов с Украины. На нее нанизываются, например, предложения лишить Россию Арктики до уровня внутренних морей.
У России хотят отобрать ее национальную гордость, Северный морской путь. Оспаривают подводный трансокеанический хребет Ломоносова от Новосибирских островов в Арктическом бассейне Северного Ледовитого океана.
Хребет Ломоносова у них продолжение Гренландии.
А мы и Шпицберген отдавать не собираемся.
Норвеги пусть утрутся своей наглостью.
Шпицберген – это кухня погоды. Россия – шеф-повар.
Мы с этой кухни не уйдем. Без нас климатология бы не сложилась.
Внешние враги будут требовать того, чего сами не смогут, просто чтобы щекотать нервы. Страшнее скрытые внутренние враги – наймиты внешних.
Россия сама виновата, потому что при многовековом опыте от папского нунция и большого прохвоста Антонио Посевино можно было бы относиться к западным послам по их чину без прикрас. Просто не надо придавать свои человеческие черты тем, кто гордится их отсутствием у себя.
Так зачем было оставлять открытую русской экспедицией Антарктиду в коммунальной собственности? Используя русский пофигизм в качестве слабости, Запад устроил из Антарктиды склочную коммуналку. А мог бы быть полярный федеральный округ, и билеты бы продавали типа Остап Бендер у разлома.
Независимо от склочной геополитической коммунальщины, слушать в СФ про русскую Арктику было интересно чрезвычайно.
Арктика наполовину русская. Ни у кого нет такого мощного ледокольного флота. Амбиции у многих, а ледоколы только строятся.
С 1937 года проведено четыре десятка дрейфующих экспедиций «Северный полюс».
СП-1 представляла собой две тесные палатки. Одна со спальными местами для членов экспедиции, другая с приборами. Условия, мягко говоря, спартанские. На горизонте маячили американцы – а что там русские во льдах химичат?
Потом и на орбите тоже подглядывали за русскими. Сотрудничать не умеют и пытаются шпионить, диктовать и вредить.
Сегодня СП-42 на ледостойкой платформе яйцевидной формы предоставляет участникам высокоширотной экспедиции условия круизного судна на уровне комфортабельного курорта.
Условия на восьми антарктических станциях, может быть, и не столь шикарные, но тоже вполне неплохо.
Гордость России, станция «Восток», где зафиксирована минимальная температура минус 89 градусов по Цельсию.
Под станцией располагается глубинное озеро «Восток», которое хранит тайны былой жизни задолго до человека.
На станции хранится ледовый керн длиной пять километров. Архив климата с естественной записью истории Земли за миллион лет.
Девушки активно работают и в Арктике, и в Антарктике.
В Антарктиде помогаем соседям, если у них что-то случается.
Выращиваем на гидропонике клубнику, землянику, арбузы.
На Адмиралтейских верфях строится флагманское судно арктического флота «Адмирал Фролов».
Отдельная просьба директора Института – сохранить Российский государственный музей Арктики и Антарктики в Санкт-Петербурге на улица Марата, 24А. Музей до сих пор располагается в помещении храма. РПЦ претендует на возврат, и это надо уважать. Музею необходимо новое помещение.
Послушав про кухню погоды и шеф-повара, Матвиенко попросила: «Вы там подрегулируйте градусник».
Согласно ЦУ председателя Матвиенко, надо быть очень бдительными к действиям в том числе и не региональных государств, которые занимаются вредительством. Окажите помощь Институту Арктики и Антарктики. Музей сохраним. И обеспечьте погоду.
Внутренняя и международная деятельность главы СФ привлекает внимание и становится причиной распространения в мире популярности русского здорового образа государственной жизни. Актуальность и запрос растут.
Лев МОСКОВКИН.
Фото Ольги Давыдовой
