В июне 1822 года Фёдор Иванович Тютчев выехал в Мюнхен в должности сверхштатного чиновника русской дипломатической миссии в Баварии. Там он без ума влюбился в юную графиню Амалию Лерхенфельд, которая отвечала ему взаимностью.
Этим назначением 18-летний Тютчев был обязан ходатайству Александра Ивановича Остермана-Толстого, влиятельного родственника семьи Тютчевых.
«Место чиновника «сверх штата», или, как его обычно называли, «внештатного атташе», было более чем скромным, – замечает в работе «Тютчев в Мюнхене (К истории дипломатической карьеры)» литературовед Татьяна Динесман. – Как видно из самого названия этой должности, внештатный атташе не входил в штат миссии, а следовательно не имел ни конкретных обязанностей, ни жалованья. Тем не менее для 18-летнего юноши, едва сошедшего со студенческой скамьи, подобное назначение считалось большой удачей. Предполагалось, что талант, усердие, благоволение начальства и счастливый случай помогут молодому человеку продвинуться по служебной лестнице и сделать дипломатическую карьеру. К тому же предстоящая жизнь в баварской столице, расположенной вблизи Франции и Италии, сулила возможность непосредственного соприкосновения с западноевропейской культурой, а может быть и с ее выдающимися представителями».
Университетский товарищ Тютчева Михаил Погодин сказал о назначении друга: «Чудесное место».
Глава Мюнхенской миссии Иван Илларионович Воронцов-Дашков принял своего нового подчиненного вполне благожелательно.
«Новый атташе при моей миссии г-н Фёдор Тютчев только что приехал, – писал он вице-канцлеру К. В. Нессельроде, возглавлявшему Коллегию иностранных дел. – Несмотря на малое количество дела, которое будет у этого чиновника на первых порах его пребывания здесь, я все же постараюсь, чтобы он не зря потерял время, столь драгоценное в его возрасте».
И Тютчев времени действительно не терял. В Мюнхене он подружился с Генрихом Гейне, познакомился с философом Шеллингом, отзывавшемся о Фёдоре Ивановиче как о «превосходном, очень образованном человеке, с которым всегда охотно беседуешь». А еще в Мюнхене Тютчев влюбился в графиню Амалию Лерхенфельд, которая отвечала ему взаимностью.
Молодые люди познакомились на светском обеде. 14-летняя Амалия поразила будущего знаменитого поэта своей утонченной красотой.
И на холму, там, где, белея,
Руина замка вдаль глядит,
Стояла ты, младая фея,
На мшистый опершись гранит,
Ногой младенческой касаясь
Обломков груды вековой;
И солнце медлило, прощаясь
С холмом, и с замком, и с тобой.
Эти строчки Фёдор Иванович написал намного позже. О том, что они посвящены Амалии, свидетельствует письмо второй жены Тютчева Эрнестины к своей падчерице, дочери Тютчева от первого брака Дарье Фёдоровне. Написано оно было уже после смерти и поэта, и самой Амалии: «Я получила почту с сообщением моего брата о смерти графини Амалии Адлерберг… Меня никогда не связывала дружба с гр. Амалией, но она – одна из самых старинных моих знакомых, моя память все еще видит ее красивой и стройной, как нимфа, в Эглофсгейме под Ратисбонном в 1827 году… И вот эта младая фея, воспетая папá в одном из самых свежих и восхитительных его стихотворений в ту пору, когда он и сам был молод, – и вот она перешла на другой берег, где уже больше не старятся».
В 1823 году Тютчев обменялся с юной красавицей часовыми цепочками, причем в обмен на золотую получил всего лишь шелковую. Некоторые историки полагают, что Фёдор Иванович просил руки Амалии, хотя никаких свидетельств этому не сохранилось.
В 1825 году «божественную Амалию», как девушку за уникальную красоту именовал Гейне, выдали замуж за «старого и неприятного» прибалтийского барона Александра Крюднера, который был старше своей избранницы на 22 года. Согласно светскому преданию, влюбленный Тютчев вызвал барона на дуэль, но тот отказался от поединка, придравшись к какому-то незначительному нарушению дуэльного кодекса. Однако прямых исторических свидетельств этому нет.
Фёдор Иванович, словно в отместку судьбе, на следующий год сочетался браком с молодой вдовой русского дипломата Элеонорой Петерсон.
«В 1826 году, 23-х лет от роду, – рассказывает его первый биограф, – он женился в Мюнхене на милой, грациозной, умной, несколько старшей его вдове нашего бывшего министра при одном из второстепенных германских дворов, Петерсона. Урожденная графиня Ботмер, она происходила по матери из рода Ганштейн. Таким образом Тютчев породнился разом с двумя старыми аристократическими фамилиями Баварии и попал в целый сонм немцев-родственников».
Элеонора была старше Фёдора Ивановича почти на шесть лет и имела от первого брака троих детей.
«Брак был счастливым, – писала литературовед Татьяна Динесман. – В лице Элеоноры Тютчев обрел любящую жену, преданного друга и неизменную опору в трудные минуты жизни. «Эта слабая женщина, – писал он родителям на одиннадцатом году супружества, – обладает силой духа, соизмеримой разве только с нежностью, заключенной в ее сердце <…> Один Бог, создавший ее, ведает, сколько мужества скрыто в этой душе. Но я хочу, чтобы вы, любящие меня, знали, что никогда ни один человек не любил другого так, как она меня».
И все же свою любовь к Амалии Тютчев хранил в душе всю жизнь. В 1840 году он писал родителям: «После России это моя самая давняя любовь. Ей было 14 лет, когда я увидел ее впервые <…> Она все еще очень хороша собой, и наша дружба изменилась к счастию не более, чем ее внешность».
Ты любишь, ты притворствовать умеешь, –
Когда, в толпе, украдкой от людей,
Моя нога касается твоей,
Ты мне ответ даешь и не краснеешь!
Всё тот же вид рассеянный, бездушный,
Движенье персей, взор, улыбка та ж…
Меж тем твой муж, сей ненавистный страж,
Любуется твоей красой послушной…
Стихотворение, написанное не позднее 1829 года, названо «К N. N.». О ком в нем идет речь? Об Амалии? Кому оно посвящено, не установлено. Вполне возможно, что и первой любви Тютчева.
Летом 1833 года Амалия Крюденер приехала с мужем в Петербург. 15 июня того же года П. А. Вяземский писал А. И. Тургеневу: «У нас здесь мюнхенская красавица Крюденерша. Она очень мила, жива и красива, но меня еще не задрала». Также П. А. Вяземский сообщал жене: «Вчера Крюденерша была очень мила, бела, плечиста. Весь вечер пела с Виельгорским немецкие штучки. Голос ее очень хорош».
В июле австрийский посланник Фикельмон давал бал, на который был приглашен дипломатический корпус. На этом балу присутствовал и Пушкин с супругой. Вот как описал этот вечер Вяземский: «Вчера был вечер у Фикельмонт… Было довольно весело. Один Пушкин palpitoit de l`interet du moment (трепетал от вспыхнувшего интереса – фр.), краснел, взглядывая на Крюденершу, и несколько увивался вокруг нее».
Наталья Николаевна, заметившая это, раздраженная, уехала домой одна. Пушкин, хватившись жены, бросился вслед и застал ее дома, снимающей бальные уборы. На вопросы мужа: «Что с тобою? Отчего ты уехала?» Наталья Николаевна дала супругу полновесную пощечину. Тот все понял и покатился со смеху. Потом он говорил князю Вяземскому, как ему нравится, что жена ревнует, и что «у его мадонны рука тяжеленька».
К слову, именно Амалия привезла в Россию из Мюнхена рукописи никому тогда не известного чиновника Фёдора Тютчева и передала князю И. С. Гагарину, их общему знакомому. В 1833–1834 годах он служил в Мюнхене в российском посольстве. Гагарин отдал стихи для ознакомления Петру Вяземскому и Василию Андреевичу Жуковскому, которые рекомендовали их для публикации в «Современнике» Пушкину. Об этом Гагарин сообщил Тютчеву. Так, благодаря Амалии, читающая Россия впервые прочла строки одного из глубочайших отечественных поэтов.
Прошли годы, в 1870 году в Карлсбаде Фёдор Тютчев встретил Амалию, давно похоронившую первого мужа и ставшую графиней Адлерберг. Благодаря этой встрече появилось знаменитое стихотворение:
Я встретил вас – и все былое
В отжившем сердце ожило;
Я вспомнил время золотое –
И сердцу стало так тепло…
В конце XIX века стихотворение было положено на музыку и стало романсом.
В последний раз Фёдор Иванович увиделся с «божественной Амалией» 31 марта 1873 года, за два месяца до смерти. Она приехала навестить его, узнав о болезни – апоплексическом ударе. И проститься.
«Врачи не оставляли надежды, и Амалия узнала об этом, – пишет в книге «Прощальный поцелуй (Амалия Крюденер – Фёдор Тютчев)» Елена Арсеньева. – В это время Николай Владимирович Адлерберг был генерал-губернатором Финляндии, и Амалия жила в Гельсингфорсе. И все же 31 марта она приехала навестить Тютчева.
Вошла. Постояла над ложем, которому предстояло сделаться смертным одром ее первой любви. Наклонилась, поцеловала в лоб… и услышала то, что только и имело значение для них одних:
– Я помню время золотое…
В эту минуту и ему, и ей казалось, что никто из них никогда и никого не любил так, как они любили друг друга в том давно, давно прошедшем золотом времени…»
Тютчев писал дочери Даше: «Вчера я испытал минуту жгучего волнения вследствие моего свидания с графиней Адлерберг, моей доброй Амалией Крюденер, которая пожелала в последний раз повидать меня на этом свете и проститься со мной. В ее лице прошлое лучших моих лет явилось дать мне прощальный поцелуй».
Как поздней осени порою
Бывают дни, бывает час,
Когда повеет вдруг весною
И что-то встрепенется в нас, –
Так, весь обвеян дуновеньем
Тех лет душевной полноты,
С давно забытым упоеньем
Смотрю на милые черты…
Как после вековой разлуки
Гляжу на вас, как бы во сне, –
И вот – слышнее стали звуки,
Не умолкавшие во мне…
Тут не одно воспоминанье,
Тут жизнь заговорила вновь, –
И то же в вас очарованье,
И та ж в душе моей любовь!..
Амалия пережила Тютчева на 15 лет. О ее последних годах написала Ольга Николаевна, королева Вюртембергская: «Теперь еще, в 76 лет, несмотря на очки и табакерку, она все еще хороша собой, весела, спокойна и всеми уважаема».
Амалия умерла в 1888 году на руках у любящего мужа. До конца жизни Николай Владимирович Адлерберг хранил нерушимую верность жене и относился к ней с обожанием и преклонением.
Это была одна из первых красавиц Европы. Портрет Амалии, написанный Йозефом Штилером, находится в Мюнхене, в галерее 36 портретов красивейших женщин Баварии.
Сергей Ишков.
Фото ru.wikipedia.org
