Очередное 617-е заседание Совета Федерации состоялось 17 июля, в пятницу, вместо обычной среды.
41 вопрос повестки, из которых 37 законов, прошли за неполные четыре часа. Из них почти половину времени заняли три вопроса. Это два правительственных закона, которые вопреки традиции верхней палаты спровоцировали неодолимое желание высказаться: «О внесении изменений в Федеральный закон «О почтовой связи» и отдельные законодательные акты РФ» и «О поддержке развития технологий искусственного интеллекта в РФ».
На двадцать минут больше запланированного часа растянулся проведенный в формате «правительственного часа» парламентский бенефис президента, председателя правления публичного акционерного общества «Сбербанк России» Германа Грефа.
Вопрос называется «Глобальные вызовы и возможности России в эпоху искусственного интеллекта». 99,99% смысла всего заседания можно передать двумя фразами.
«Почта России», Сбербанк или Яндекс положенные им по статусу социальные функции нести не хотят и по возможности от них уклоняются.
Восторженный одобрямс в СФ определяется особенным положением сенаторов, но он все равно не отражает единомыслие, которого нет. К этому можно добавить то, что председатель СФ Валентина Матвиенко в завершение дискуссии назвала Сбербанк «государством в государстве».
Зампред СФ Николай Журавлев в прошлом требовал от Германа Грефа ответа по профилю деятельности Сбербанка кроме его россказней про ИИ с красочными картинками.
Для возвращения «Почты России» в государево лоно ее нужно просто финансировать из бюджета, а не создавать преференции по исполнению ее функций частным монополиям доставки без контроля качества.
Между Сбербанком и Яндексом есть различия в возможностях лоббирования. Греф верхом на своем Сбербанке идет в публичное поле всеми доступными ходами. Сетевые компании вообще редко появляются в парламенте, скрываются от журналистов и от комментариев ускользают.
Это не значит, что у сетевиков нет влияния на СМИ. Оно, наоборот, может быть очень жестким ради благодарных отношений с «партнерами» за рубежом.
Однако Греф может сказать, что у него своя модель ИИ, а у Яндекса китайская. А в ответ – ничего. Ввиду важности и сложности темы Греф начал с требования увеличить время для доклада. Что имело смысл разве что для накручивания ажиотажа, потому что восхищенная искусственно интеллектуальным Грефом председатель СФ Валентина Матвиенко его не ограничивает.
Развитие событий наблюдаемой формы ненароком предсказал адвокат-писатель Павел Астахов на теме освещения в СФ прокурорского надзора еще когда было право прокуроров на расследование. Не спрашивайте, как это удалось, но в судебно-прокурорской сфере что-то как-то наладили, по крайней мере, в обязательности процедуры.
Основной объем болтанки переместился туда, где есть хотя бы упоминание слова «банк». Сегодня все чаще и чаще я себе напоминаю читателя «Сельскохозяйственной газеты» Марка Твена, где гусаки начинают метать икру.
Греф, правда, попытался изгнать это слово из названия подконтрольного ему учреждения, но получилось не совсем. Как и забыть про основную и, должно было бы быть, единственную функцию бывшей сберкассы – социальную.
Сбер обвешан непрофильными видами деятельности, подобно новогодней елочке подарками. Очень хотел прямого доступа в мультипликацию и образование для перевода в западный формат без учителя. Для продвижения собственной доставки на какой-то момент заблокировал платежи других компаний доставки.
Дискуссии как таковой не было. В каждом из трех вопросов основной упор сделан не на суть, но красочные описания того, как должно быть или хотелось, чтоб было.
Профильное министерство в лице Минцифры от всех трех вопросов устранилось. Для общения с парламентом есть специальный замминистра-универсал Иван Лебедев. Отвечает на любые вопросы.
Теоретически в парламенте для любого вопроса есть регламент. Греф выше этого – по сценарию Астахова. Пришел, увидел, победил.
Гендиректор «Почты России» Михаил Волков оказался в противоположной роли. Он, как минимум, пришел отвечать на вопросы сенаторов, и это практически впервые. Все понимают, кто бы ни был главой «Почты России», когда ее превратили в коммерческую лавочку, при любом руководителе будет то же самое.
Вот так на заседаниях комитетов СФ иногда звучит больше по сути, чем на пленарном заседании. Почта – государева служба, но финансировать ее из бюджета почему-то запрещено. Основной упор принятого закона сделан на возможности «Почты России» зарабатывать. Деньги якобы должны пойти на обновление организации и зарплату почтальонам. Непонятно, кто и как проконтролирует исполнение благих намерений.
У «Почты России» 38 тысяч отделений. Из них 27 тысяч сельских, и некоторые совсем маленькие. 9 тысяч отделений требуют косметического ремонта и 15 тысяч – капитального. Проще переселить маленькие отделения в административные здания. Деньги на это дело осваиваются туго. Мало того, в некоторых регионах отделения «Почты России» продолжают закрываться.
Сенатор от Крыма Дмитрий Ворона в своем вопросе напомнил, что «Почта России» так и не представлена в воссоединенных регионах. Так же было с банками и маркетплейсами. В ответ Лебедев охотно объяснил: «Почта России» входит в Международный почтовый союз. Неизбежны санкции.
Матвиенко ответ не приняла. Нужны действия.
Сенатор Людмила Талабаева спросила, почему в Приморском крае закрываются отделения почты. Гендиректор «Почты России» Волков сообщил, что ведется восстановление. Нехватка помещений либо низкий уровень зарплаты.
Сенатор Екатерина Алтабаева спросила про долг. По словам Волкова, накопленный долг «Почты России» – 130 млрд. Погашение – по 20 млрд в год.
Зампред правительства Дмитрий Чернышенко представил для сенаторов всеобъемлющий комментарий трудных вопросов вокруг почты. В частности, документы ЖКХ планируется перевести на госуслуги при сохранении бумажной версии.
Зампред СФ Владимир Якушев отметил, закон вступает в силу со следующего года. Заработанные «Почтой России» средства пойдут на реорганизацию почты и зарплату почтальонов.
Якушев предложил оставить закон на контроле СФ.
Матвиенко в завершение дискуссии о почте отметила, что Минцифры так и не смогло подготовить закон.
Суть закона об ИИ разъяснил сенаторам зампред правительства Дмитрий Григоренко. Главный акцент мы делаем на внедрение отечественных сервисов. Идет межстрановая конкуренция. Многие работали открыто для распространения своих алгоритмов. Начали закрываться. Законопроект не содержит никаких запретов.
Сенатор Иван Абрамов в своем вопросе отметил поддержку Сбера и Яндекса, у которых генеративные модели ИИ. А есть ли аналитические модели? Григоренко в ответ подчеркнул: их тысячи. Основное – болящие генеративные модели.
Иными словами, Россия посредством Сбера и Яндекса включилась в мировую гонку за эффектную показуху с теми, с кем они сотрудничают. Это не оксюморон, а верха мировой политики. Герман Греф свой вопрос начал с истории ИИ. Сначала он воспринимался как консервная банка, управляемая человеком. Происходит перенос ИИ в реальный мир на конечный аппарат.
Проблема в том, что ИИ каждый ответ дает по-новому на один и тот же вопрос. Очень часто галлюцинирует. Агентная система ИИ – это большая языковая модель с окружением для управления другими системами. Может работать 24 часа в сутки, отвечать на почту и выполнять другие действия от имени человека.
Робот может следить за человеком и повторять его действия – танцора или футболиста.
Программа «Mythos» компании Антропик взломала множество моделей ИИ, нашла уязвимости ОС, взломала АНБ.
По словам Грефа, ИИ-агент действует самостоятельно. Развивается агентная экономика. Все сферы подлежат радикальному изменению. Система образования не готова к массовому приходу ИИ. В медицине ИИ повлияет на продолжительность жизни. Мультиагентные модели для подбора персонала.
По выручке лидируют США. Модели ИИ нигде не являются самоокупаемыми. Мы учим свои модели на всем глобальном Интернете. Доминирующий контент – на английском. Все больше на китайском. Греф предлагает использовать языки малых народов.
Сенатор Алексей Пушков спросил, как это будет использоваться в военной сфере? ИИ запланировал удар по школе девочек в Иране. Больной, однако, вопрос.
При подготовке вопроса в Комитете по бюджету прозвучало недовольство законом об ИИ. Мы впервые принимаем рамочный закон из одних отсылочных норм без прямого действия. Он срочно делается для двух компаний с большими моделями генеративного ИИ. Существуют тысячи других моделей ИИ – аналитические, переводчики, машинное зрение.
Отсевает ответственность и ошибки ИИ и маркировка контента ИИ. Авторов закона это не интересует.
Коллизия Яндекса и Сбера идеологически против «Почты России». Они встраиваются в гонку за мировое лидерство, а выполнять основные государственные функции на воссоединенных регионах не хотят из-за санкций, чтобы лидерство России было номинально невозможно. Таким образом, в законе нет маркировки контента ИИ, ответственности за галлюцинации ИИ, обязанности по исполнению государственных функций.
В конкретных направлениях Россия, как страна математическая, лидирует.
Иными словами, изгнанный из правительства Герман Греф без ответственности за социальные функции Сбербанка с помощью ИИ стремится влезть в образование, медицину и, возможно, госуправление, взяв на себя роль замены инженеров моделями ИИ. Затем учителей и так далее. ИИ похож в своей роли на БАДы или эзотерику вместо медицины.
Например, для предотвращения деградации почв надо остановить экспансию агротехнологий США и Китая, а не применять ИИ Сбера, где он заведомо – что мертвому припарки, если генетики с районированием нет.
Вопрос о строительстве моделей ИИ на англоязычном тезаурусе встретил уклончивый ответ. Формально это не так, и надо вводить языки малых народов. А фактически Греф уходит за видимую необходимость использовать весь Интернет и обеспечить работу ИИ-агентов на одном языке.
Вместо простого и точного ответа Яндекс включает ИИ-помощницу Алису.
Лев Московкин.
Фото Ольги Давыдовой
