Честная конкуренция: Дарвин vs Симоньян, как слон с китом

Существуют разные до абсолютной несовместимости воззрения на эволюцию. Сегодня все больше людей разделяют взгляды эфирного мэтра Владимира Соловьёва о том, что изменения глубокие, постоянные и циклические. Однако есть и глубоко верующие в неизменность. В то, что все сущее создал бог, и мы должны уважать чувства верующих.

Верующих в то, чего заведомо не может быть, или в золотого тельца, которого создали себе сами за счет всех нас. Теисты считают, что всё сущее создал бог, и человека по своему образу и подобию, но неидеально. Теисты трактуют роль бога так, что он только запустил эволюцию.

Есть даже такие, для кого доказательством существования бога является антропный принцип. Для нас антропный принцип всего лишь свидетельство того, что фундаментальные устои науки построены адекватно.

Историк науки Сергей Багоцкий видит основную проблему науки в отсутствии унифицированной терминологии. Его соратник по Московскому обществу испытателей природы Александр Харламов продолжил мысль классика. Отсутствие точного значения термина позволяет манипулировать словами.

Как говорил не классик, а просто гениальный физик-генетик Александр Рубанович, термины экономят мозги, и естественнонаучное образование тренирует способность выбирать существенное. Назовешь одно точное по значению слово, и всем понятно. Но ведь если нет точного значения, то слово не может быть термином.

Историк науки Багоцкий иногда употребляет термины «честная» или «нечестная» конкуренция. На заседании МОИП 7 сентября Багоцкий объяснил, что честная конкуренция направлена на более эффективное достижение и использование ресурсов при их недостатке. Есть универсальный ресурс – энергия, с помощью которой можно получать другие ресурсы. Нечестная конкуренция направлена на прямое уничтожение конкурентов. Нам не так-то просто согласиться с тем, что определение честная или нечестная относится к дикой природе. Но не к человеческому поведению.

Например, если почвенный гриб продуцирует пенициллин для убийства своего злейшего конкурента бактерии, с его стороны нечестно. Это по Багоцкому. Типичный интеллигент, на наш взгляд.

Нетипичный интеллигент, ортодоксальный генетик Владимир Эфроимсон в спецкурсе генетики человека обличал неэтическую конкуренцию, имея в виду некоторых коллег-генетиков.

Мы довольно часто сталкиваемся с тем, что поведение, позиция, декларации или убеждения одних и тех же ученых расходятся сами с собой и со здравым смыслом только потому, что другим ученым, как бы коллегам, важнее истины ощущение собственного превосходства. Тут такая ситуация, что скажешь точное слово – и в ВАК летит письмо о нарушении процедуры, полное злобы в отблесках средневековых костров.

Пример Багоцкого по сравнительной анатомии прост: передняя пара парных плавников рыб, крылья птиц, руки человека. Казалось бы, сравнительная анатомия должна была заставить признать эволюцию как данность без всяких верований с единственным уважением доказуемой истины.

Истина прекрасна, как богиня. Однако в организме некоторых людей истина провоцирует парадоксальную реакцию ожесточения. Возможно, именно таких бог создал первыми и прилег отдохнуть от трудов праведных.

Заведующий кафедрой эволюции Александр Марков утверждает, что человеческая созидательная мысль прошла путь от первого каменного топора до последнего дольше, чем от последнего каменного топора до первого компьютера.

Исторические изыскания Багоцкого показали, что повышение оплаты труда ученых в советское время привело в науку новых людей с меркантильной мотивацией. По словам Багоцкого, один из создателей сравнительной анатомии Карл Гегенбаур в эволюцию не верил.

Согласно Википедии, Карл Гегенбаур, немецкий анатом и основатель современной филогенетической (эволюционной) сравнительной анатомии, стал одним из первых исследователей, кто использовал дарвиновскую теорию происхождения видов для объяснения строения животных. Его работы «Основания сравнительной анатомии» (1867) стали фундаментальным трудом в области сравнительной анатомии, где он систематически применял дарвиновскую теорию для выявления генетических связей в анатомических структурах. Гегенбаур также разработал теорию архиптеригия, которая пытается объяснить происхождение парных конечностей позвоночных от единой исходной структуры.

Сегодня мы можем только гадать, зачем Гегенбауру было демонстрировать отрицание эволюции. И не только ему. Теперь немцы грустят по утраченной национальной науке. Англосаксы торжествуют победу. Их национальная наука получила статус абсолютной монополии.

Победу ковали создатели дарвинизма Эрнст Геккель и Томас Гексли. Благодаря «цепным псам дарвинизма» получилось так, что именно Дарвин произошел от обезьяны. Карикатуры в английской прессе эпохи Дарвина умиляют.

Свое личное восхождение на Эверест массового сознания начинал Дарвин на проверенном тысячелетиями локомотиве веры в бога. По словам исследователя истории дарвинизма Юрия Чайковского, быстро понял — не катит. Добротно сколоченная на века телега осталась без кобылы. Она взбрыкнула и перезапряглась во что-то с ворохом доказательств истинности бытия вроде сравнительной анатомии. Дарвину пришлось смириться с обстоятельствами, принять подаренную идею Альфреда Уоллеса о естественном отборе наиболее приспособленных и лезть в заготовленную икону свежего научного стиля.

Все так закрутилось, что именно Дарвин в истории науки и общественном сознании остался единственным творцом теории эволюции.

Сегодня в результате нечестной, или неэтической, конкуренции приверженцев дарвинизма в мире намного больше числа людей, которые хотя бы понаслышке могут знать, что это такое.

Исследователи попали в непростое положение, разъясняя трудные моменты истории дарвинизма. Сейчас уже мало кто помнит, что такое кошмар инженера Дженкинса, хотя это просто вероятностный запрет на новообразование наиболее приспособленных из неопределенной изменчивости.

Забыт не только Дженкинс, но и Борис Медников, который создал отдельную теорию факторов, сопутствующих естественному отбору. Книга получилась толковая и доступная.

На заседании МОИП мы никак не могли разобраться, как происходят арогенезы, то есть прорывы на более высокую площадку адаптивной радиации. Багоцкий представил исчерпывающий обзор альтернативных подходов, в том числе эволюциониста Алексея Северцева. Тот выделял четыре способа адаптации: ароморфоз, идиоадаптация, ценогенез и деградация.

Пути эволюции называются иначе: арогенез, идиоадаптациогенез и так далее.

Логика вроде желтого с кислым, зато здорово.

Багоцкий усматривает те же пути эволюции в науке и технике, что и в дикой природе.

Согласно Википедии, Алексей Николаевич Северцов, основоположник эволюционной морфологии животных, сделал значительный вклад в изучение ценогенеза. Он утверждал, что ценогенез — это приспособление организма, возникающее на стадии зародыша и не сохраняющееся у взрослой особи. Примеры ценогенеза включают плаценту млекопитающих, наружные жабры личинок земноводных, яйцевой зуб у птиц и органы прикрепления у личинки асцидий. Северцов сохранил за этим понятием лишь значение провизорных приспособлений, или эмбриоадаптаций.

По Северцеву, арогенез — уникальный и единственный в своем роде, как зверозубость млекопитающих или изумительной красоты цветы покрытосеменных растений. До цветковых сукцессировали квази-цветковые со своими насекомыми-опылителями, и все вымерли перед белее эффективной формой жизни.

Тут ведь как одно ключевое слово, подобно патентоведению, кодирует комплекс самосборки множества сопутствующих приспособлений, некоторые из которых уже были апробированы в ходе разных аллогенезов.

Палеонтолог Кирил Еськов на собственном материале доказал множественность уникального арогенеза, как будто проводится кастинг на новую роль. Альголог Галина Белякова отмечает подвижность системы высших таксонов.

Известный как предшественник Дарвина Жоффруа Сент-Илер нашел вторичноротость (Deuterostomia) хордовых в том, что первичноротые в один прекрасный момент удачно вывернулись наизнанку. Многофункциональное отверстие целома во внешнюю среду стало анусом, и рот прорвался с другой стороны тела. У Багоцкого получается так, что животные просто перевернулись с живота на спину подобно тому, как мы переворачиваемся во сне. Нервная трубка ушла на спину, а ЖКТ - в живот.

А как тогда скелет из наружного у членистоногих оказался внутри у позвоночных?

Периодическая система Багоцкого позволяет вычислять возможность промежуточных видов и затем находить их в палеонтологических отложениях или даже среди живых ископаемых, подобно латимерии. Его внук, Алексей Сергеевич Северцев, был заведующим кафедрой дарвинизма, когда обошел в борьбе за кафедру профессора Петра Матекина, одного из основателей Беломорской биологической станции.

После Северцева при Маркове кафедру переименовали из дарвинизма в эволюцию.

Этот Северцев искал пути возврата к арогенезу из тупика утраты запаса изменчивости после аллогенеза, как приспособления к конкретным экологическим условиям без повышения уровня организации. Он очень обиделся на доказательства необратимости эволюции, хотя, согласно добытому статусу, сам должен был знать.

Аллогенез - такой процесс, который легко описать. Уменьшается число хромосом, запас ДНК, генная нагрузка признака по Михаилу Гершензону, и редуцируется до исчезновения оперативная (факультативная) компонента генома. Полигон для эволюционных экспериментов становится не нужен.

Отсюда понятна загадка сказочного метаморфоза в арогенезе: все необходимое для будущего уже должно присутствовать в геноме и не может в авральном режиме найтись из неопределенной изменчивости Дарвина.

Алексей Северцев пришел в Московский университет в роли штрейкбрехера, когда в результате протеста против репрессий в отношении студенческих волнений сотня профессоров покинула университет.

У нас на заседании МОИП разгорелся непримиримый спор о причинах студенческих волнений 1910-1911 гг. Номинальная причина - в нарушении полицией университетской суверенности - сегодня кажется смехотворной. Известный фактор «бесов» Достоевского ученые либо не знают, либо недооценивают. На заседании так было и сказано: это слова, которые ничего не значат. Российская власть того времени не захотела разобраться и не справилась с ситуацией. Насколько нам известно, все было точно наоборот. Московская полиция с блеском распутала дело об убийстве студента Иванова в гроте нынешней Тимирязевской академии. На основе этого дела Достоевский создал исследовательский роман «Бесы».

Что касается репрессий, то, судя по описанию русской истории Маргаритой Симоньян, большевистские мифы о свирепой царской охранке сильно преувеличены. Здесь нам кажется уместным применение «сравнительной анатомии» в феноменологии национальных оценок. Русской власти всегда вменяется в вину одновременно и слабость, и репрессии. А Трамп виноват уже тем, что не справился с собственным аппаратом и не провел репрессии «глубинного государства». Он останется мишенью для инкриминирования вины, но не вершителем национальной истории, как Линкольн или Трумэн. Им удалось провести репрессии других ветвей власти вокруг президентской.

Продолжил дело Северцева его любимый ученик, академик Иван Шмальгаузен. Специалист по молекулярно-генетическим системам управления Вадим Ратнер восхищался способностью Шмальгаузена защищать эволюционные идеи. Он был не просто академик, а настоящий борец. Именно Шмальгаузен в своей монографии привел полную схему эволюционных путей, включая центрифугальный отбор.

Тут можно вспомнить и нечестную конкуренцию, и извращенную реакцию на красоту истины, и жажду превосходства отдельных ученых. В отличие от естественного отбора наиболее приспособленных, в данном случае отбор действует не за, а против. Конкретно против наиболее приспособленных. Индивидуумы с генетическими дефектами в массе гибнут, повышая смертную плату за эволюционные достижения, которых может и не быть. Но именно такие и остаются на арене истории.

Сергей Багоцкий придумал свою систему разновидностей эволюции. Она представляет собой не набор эволюционных путей, а некую периодическую систему. То есть матрицу, где схожие варианты повторяются в разных филемах. Багоцкий подчеркнул, что таких периодических систем в биологии несколько. Его система независима от классификации паттернов самоорганизации Сергея Мейена или закона гомологических рядов наследственной изменчивости Николая Вавилова.

Кроме того, Вавилову с последователями принадлежит учение о центрах происхождения и очагах распространения культурных растений. Сегодня что-то из этого учения использует популярный в России ее главный садовод Андрей Туманов.

Так что же на самом деле произошло в Московском университете более века назад? Феноменологию событий тех времен оставили нам в наследство великие люди. Например, зампред Госдумы Василий Шульгин описал в книге «Дни» через поведение масс-причины стремительного крушения самодержавия.

Описание событий в Московском университете оставил один из первых генетиков Сергей Четвериков, и оно опубликовано после смерти автора в журнале «Природа». Сергей Четвериков был автором идеи «волны жизни». Она описана в судьбоносной статье «Обзор бабочек Московской губернии». В этом номере «Известий» императорской академии наук практически каждая статья вошла в историю науки. Например, цепи Маркова.

Таким образом, автор идеи волн жизни получил возможность воочию наблюдать их происхождение в человеческой среде. Похоже на цунами или какие-то другие стихийные природные бедствия.

Спустя полвека после Четверикова математик и климатолог Эдвард Лоренц предложил теорию структуры хаоса. Одно время, несколько лет назад, она была чрезвычайно популярна в ученой среде. Статьи о ней шли буквально одна за одной. К настоящему времени ее практически забыли. Забыли и первые эксперименты «Монте-Карло» с бесконечным числом итераций на компьютере, недоступным вручную. Они выявили появление неслучайности в чисто стохастическом процессе без всяких признаков жизни.

От разных «теорий эволюции» нам осталась в наследство целая куча разных форм отбора: естественный, центрифугальный, стабилизирующий, движущий, дизруптивный и искусственный.

Багоцкий объяснил, что дизруптивный отбор возможен либо в искусственных условиях, либо в дикой природе, когда схожие по происхождению генетически различающиеся формы оказываются в общем ареале без механизмов изоляции. Дизруптивный отбор против бастардов вырабатывает механизмы изоляции, как правило, в различном строении гениталий или поведении. Они просто перестают ходить друг к другу в гости.

Таким образом, «теория эволюции» сегодня не представляет чего-то всеобъемлющего или хотя бы просто терминологически единого. Собственных уникальных национальных источников англосаксонской науки достаточно мало. Тут кроме Эдварда Лоренца надо привести популярного в профессиональной среде России эволюциониста Верна Гранта. Он описал разные известные из дикой природы эволюционные достижения и стал фактором «удачливости эволюционной судьбы».

Никакой мистики. Речь идет о сочетании условий, приводящих к арогенезу, когда природа действует по особым законам, преодолевая вероятностные запреты более привычной теории. Что тут можно еще привести более наглядного, чем описание волнений в Московском университете Сергея Четверикова. Так человек из субъекта научного познания одновременно сделался лучшим объектом для изучения эволюции.

К сожалению, особенно состоявшиеся ученые иногда теряют способность учиться. Изменения по Соловьёву происходят настолько быстро и глубоко, что тут надо не просто понимать, а учить предмет, как математику. Опытный преподаватель сразу скажет: чтобы понимать, надо сначала учить. И не надо ничего придумывать, чего нет в природе. Как и закрывать глаза на то, что реально есть. Тем более верить в свой фетиш.

Россия - уникальная страна. Здесь единообразно вранье чужой пропаганды, и мы готовы с пеной у рта его защищать. И упускаем из виду, насколько у нас прекрасна и многолика истина.

Лев Московкин, Наталья Вакурова.

Иллюстрация нейросети Kandinsky