Память о разведчиках и фиалки сорта «Штирлиц» в московской школе

У входа в школу № 1694 им. П. М. Фитина в Ясеневе меня встретили ее директор Николай Андреевич Мансуров и журналист Сергей Николаевич Иванов. Он долгие годы руководил пресс-бюро СВР и одновременно написал две пьесы. «Ядерный щит» рассказывает о создании отечественного ядерного оружия, «Легкая кавалерия» - о первых шагах в разведке великой пары советских нелегалов Геворка и Гоар Вартанян.

Пьесу успешно исполняют молодые артисты ростовского театра юного зрителя «Артист», недавно привозили ее и на московскую сцену. Сергею Николаевичу принадлежит инициатива присвоить школе имя легендарного начальника советской разведки.

Школа им. П. М. Фитина особая: в ней есть большой краеведческий музей и уникальный зал истории разведки специального назначения, а бережное отношение к истории родного края начинается еще за порогом школы. Николай Андреевич Мансуров указывает на маленькую полянку в нескольких метрах от входа: «Вот здесь в годы Великой Отечественной войны стояла батарея зенитчиков, подбившая первый немецкий самолет 22 июля 1941 года». Потом рассказывает, как в ночь первого налета немецкой авиации на Москву умело работали в Ясеневе три батареи зенитчиков 1-го и 4-го дивизионов 329-го зенитного полка. Враг был встречен сплошной стеной огня, самолеты с испуганными фрицами сворачивали с курса, до рассвета без остановки стреляла пушка заряжающего первой батареи ефрейтора Якова Шутова, мастерски руководил слаженной работой дальномерщиков старший лейтенант Лозицкий, и перед ранним летним рассветом радостно крикнул боевым товарищам разведчик Валентин Лубочнев: «Самолет сбили! Нашими выстрелами! Горит самолет!»
Полк и в дальнейшем успешно отражал налеты вражеской артиллерии. Умение заряжающих, скорострельность и плотность огня не позволяли немецким пилотам прорваться к столице, нервы у нацистов не выдерживали, и они сбрасывали бомбы на подступах. Благодаря такой тактике Москва намного меньше других городов пострадала от бомбардировок. Методист школы Владимир Михайлович Пилипчук и ученик 8 «Б» класса Тимофей Махов поработали в архивах, уточнили детали тех героических лет, и теперь школа выступает с инициативой установить на месте подвига зенитчиков памятный знак и уже направила обращение в Мосгордуму.

Фотографируемся в  залитом осенним солнцем холле возле бронзового бюста Павла Михайловича Фитина и идем по длинному коридору: встречные детишки всех возрастов вежливо здороваются с директором и гостями, уступают дорогу в школьную гордость - краеведческий музей.

В центре просторного зала установлен макет района Ясенево, задуманного в 1970-х годах как город будущего. Руководителем авторского коллектива планировки и застройки Ясенева был действительный член Академии художеств СССР Яков Белопольский, в свое время участвовавший в создании монумента «Воин-освободитель» в Берлине и мемориального ансамбля героям Сталинградской битвы на Мамаевом кургане, главным архитектором - Фёдор Гажевский. Каждый микрорайон представляет собой большой двор, с одной стороны которого полукругом стоят 16-этажные дома, обращенные к югу и как бы улавливающие солнце, с другой стороны - 9-этажные дома замыкают пространство. Эта замкнутость пространства несет практическую функцию - защитить находящиеся между домами детские сады и площадки от сильных юго-западных ветров, наталкивающихся в Ясенево на возвышенности, а потому дующих особенно резко. Благодаря такому расположению домов в этих дворах тепло и тихо. Школы в Ясеневе чередуются с большими рощами. А еще в каждом микрорайоне были предусмотрены детские сады, спортивные кружки, пятиэтажные парковки на 500 машин, прачечные и химчистки. Полная инфраструктура!

Экскурсию проводит школьный методист Владимир Михайлович Пилипчук, рассказывает увлеченно, со знанием дела: «Район задумывался как усадьба на 200 тысяч жителей. Все должно было быть своим, чтобы люди выходили из дома и покупали во дворе овощи и фрукты, заносили вещи в химчистку, отводили детишек в стоящий тут же садик. Но, возможно, какой-то Мосторг этому воспротивился: «У нас магазины и химчистки запланированы на гораздо большее количество жителей». Поэтому часть детских садов, химчистки, магазины и столь нужные пятиэтажные парковки в Ясеневе не появились».

Не возвели и интернат для инвалидов и участников боевых действий в Афганистане, зато была построена современная музыкальная школа с удобным расположением залов и кабинетов и уникальным органом. Только вот сейчас есть опасения, что школу закроют.

В следующем зале - коллекция минералов Московского региона и удлиненная окаменелость под названием «громовая стрела»: «Это белемнит, ископаемые останки древнего моллюска. У нас в народе ходило предание, что Илья Пророк, разгневавшись на людей, пустил в них молнию, которая и превратилась в громовую стрелу, - поясняет Владимир Михайлович. -  До середины ХХ века крестьяне поили из нее водой заболевших детишек и они быстро выздоравливали. А недавно ученые обнаружили в этих окаменелостях стрептоцид. Значит, наши предки не ошибались, веря в их лечебные свойства». Ребята любят рассматривать все эти минералы - они ведь свои, из под ног, а не привезенные издалека».

В витрине рядом - фарфоровые птахи. Наведя телефон на кьюаркод, можно послушать их пение. «Чучела мы не одобряем, - говорит Николай Андреевич, - поэтому одна наша учительница, спортивный орнитолог, собрала статуэтки всех птиц, обитающих в школьной роще».

Много в музее и других интересных экспонатов: альбом с рисунками рыб из местных водоемов - подарок художника Горбатова, оформлявшего программу «Время»; старинный кирпич, изготовленный на одном из местных кирпичных заводов: из таких строились все усадьбы в округе. Пионерская и солдатская формы, народный костюм, кусочки шерстяной материи, выкрашенные учениками школы под руководством Владимира Михайловича так, как это делали в незапамятные времена крестьяне - багульником, дроком, душицей, подорожником. Представляю, как интересно было ребятам открывать, что каждое растение дает материи свой особый оттенок.

На окнах зала, на легких полочках, под лампами дневного света стоят десятки дивных фиалок всех расцветок. Владимир Михайлович смотрит на них с нескрываемой нежностью: «Сенполии. Их открыл в горах нынешней Танзании барон Вальтер фон Сен-Поль. Отправил семена в Германию, где ботаник получил из них саженцы и дал растению имя в честь барона. В Ясеневе жили самые известные в СССР селекционеры комнатных сенполий Борис и Татьяна Макуни. По семейному преданию, предок Бориса Михайловича был итальянцем, солдатом в армии Наполеона. Замерзал в наших снегах и был спасен русской крестьянкой, на которой впоследствии женился. Сюда, в Ясенево, в надежде получить листочек сенполий к Борису Макуни ехали со всей страны. И один из сортов, с розовыми цветами, Борис Михайлович назвал «Ясенево» - название ему навеяли здешние цветущие яблоневые сады. Сорта фиалок Макуни исчезают, и я рад, что в школе появился проект по их спасению - пятнадцать наших учеников увлеклись их выращиванием, днюют и ночуют здесь, чтобы сохранить цветы. У нас 80 из 300 существующих сортов. Я прихожу в школу в половине восьмого, через десять минут появляется Саша Галкин и начинается разговор про фиалки. Родители учеников тоже подключились к проекту, все переписываемся в «фиалковом» чате. Сортов у нас много: «Царевна-лебедь», «Крымская весна», «Магия любви» «Серёжа» (в честь ученика Макуни, тоже ясеневца), «Морская волна», «Династия», «Ваше величество», «Актриса», «Президент», «Кэт», «Штирлиц». Названия, связанные с персонажами придумывал сын Бориса Михайловича, талантливый художник Денис. К сожалению, он погиб молодым. Макуни-старший в свое время сфотографировал картины сына, к нам попали цифровые копии, и в прошлом году мы организовали у нас в музее выставку его работ».

Получив в подарок горшочек с фиалкой сорта «Штирлиц» (цветы у него чудесные, нежного светло-фиолетового цвета), направляюсь в зал истории разведки специального назначения. Встречает нас Валерий Владимирович Попов, президент Ассоциации группы «Вымпел». Пятнадцатилетним пареньком он прочел книгу Владимира Богомолова «В августе сорок четвертого...», потом узнал, что его дядя по отцу служил в Смерше и погиб уже после войны на Урале в неравной схватке с вооруженным бандформированием, и твердо решил стать разведчиком. У него за плечами участие в оперативно-боевых операциях в Афганистане, спасение заложников на Дубровке («Норд-Ост»), детей в Беслане, служебные командировки в Сирию, Ливан, Израиль, Египет, Кувейт, Кипр.
Валерий Владимирович принимает посетителей всех возрастов и профессий. С молодыми пограничниками, разведчиками и военными общается на равных, останавливается на интересных для начинающих коллег профессиональных деталях. Ученикам начальных классов рассказывает о Дмитрии Донском, Александре Невском и Великой Отечественной войне, старшеклассникам - о деятельности разведчиков. У многих ребят сразу загораются глаза, и они задумываются о том, кем стать и как принести пользу своей стране.
Валерий Владимирович уточняет: «История разведки специального назначения началась задолго до появления 19 августа 1981 года группы «Вымпел», ведь Иностранный отдел ВЧК возник при Менжинском, в декабре 1920 года, поэтому мы подняли эту историю и продолжаем ее тщательно изучать. У нас в хранилище еще много документов, и каждый раз, когда их изучаю, открываю что-то новое».
Валерий Владимирович показывает экспонаты: шариковая ручка одного из основателей группы «Вымпел», легендарного разведчика Юрия Ивановича Дроздова, двадцать три написанные им книги, его библиотека, портрет Маркуса Вольфа - руководителя Штази. «Юрий Иванович и Маркус дружили семьями, Юрий Иванович называл его «Миша». Дроздов начинал с документального отдела в Берлине, его сперва назначили на должность переводчика из-за хорошего владения немецким, а он не согласился. Заявил Александру Михайловичу Короткову: «Либо я буду на оперативной работе, либо отправляйте меня обратно в Москву». В разведке отказываться не принято, да и Коротков был человеком в работе жестковатым, детально требовательным, но посмотрел на Юрия Ивановича, что-то в нем разглядел и пошел навстречу».
Смотрю на фотографии разведчика Николая Кузнецова в форме немецкого офицера. Даже выражение лица у него здесь иное - безжалостное, холодное, ничего общего с настоящим, добрым лицом героя на соседней фотографии его советского личного дела. Как же умело Кузнецов перевоплотился, чтобы обмануть нацистов и выдать себя за обер-лейтенанта Пауля Зиберта.
На одном из стендов фото бойцов Отдельной мотострелковой бригады особого назначения НКВД (ОМСБОН), объединившей молодых разведчиков, спортсменов, посланцев Коминтерна, студентов, сотрудников милиции и добровольцев из молодых рабочих. На их счету в годы войны сотни рейдов и налетов в тылу противника, минно-подрывные работы, подготовка партизанских отрядов, диверсионная работа, разведдеятельность. Для выполнения заданий они прыгали с парашютом, бегали на лыжах, гоняли на мотоциклах.
Тут Николай Андреевич Мансуров достает из витрины и разрешает мне рассмотреть вблизи еще один уникальный экспонат - пистолет «Балтиец» Народного комиссара Военно-морского флота СССР адмирала Н. Г. Кузнецова.

Всего 14 таких пистолетов было изготовлено в блокадном Ленинграде зимой 1941-1942 годов для командного состава Балтийского флота.

Перед фотографией руководителя 4-го управления НКВД Павла Судоплатова Попов улыбается: «Сцену встречи Штирлица с женой Юлиан Семёнов взял из биографии Павла Анатольевича. Жену Эмму Карловну привезли ему на встречу, но виделись они в кафе несколько минут, ведь он был на нелегальном положении, готовя в Нидерландах ликвидацию украинского националиста Евгения Коновальца. Когда в 1938-м посадили и приговорили к расстрелу Якова Серебрянского, начальника спецгруппы особого назначения (СГОН), Судоплатов обратился к Сталину и добился, чтобы его и еще более 20 бывших сотрудников вернули в разведку.   
Мне удалось встретиться с Павлом Анатольевичем на его квартире на улице Королёва в 1994 году благодаря Евгению Александровичу Савинцеву, который вместе с Дроздовым был создателем «Вымпела». Они разговаривали, а я только слушал и не верил своим ушам. Когда Судоплатов и его заместитель Эйтингон сидели после смерти Сталина с 1953 по 1968 год во Владимирском централе, они в тюрьме составили служебную записку о необходимости создания Курсов усовершенствования офицерского состава КГБ (КУОС). К ним прислушались, и в 1966 году была организована спецкафедра на базе пограничного училища, а в 1969 году созданы и курсы. Их первым руководителем стал будущий Герой Советского Союза Григорий Иванович Бояринов, впоследствии погибший при штурме загородной резиденции Амина - дворца Тадж-Бек в Кабуле. Получил возле дворцовых колонн ранения, которые оказались несовместимы с жизнью. Бояринов стал участником штурма добровольно, поддержав своих выпускников КУОС, и буквально в последний момент запрыгнул в один из БМП «Группы «А». Находящийся рядом Юрий Иванович Дроздов удержать его не смог. В штурме дворца участвовал и будущий командир группы «Вымпел» Эвальд Григорьевич Козлов, получивший звание Героя Советского Союза за выполнение личного поручения Ю. И. Дроздова. Штурмовали дворец отряд особого назначения «Зенит» и группа особого назначения «Гром» («Альфа»).  В Кабуле и его пригороде насчитывалось еще 18 объектов, которые штурмовали одновременно. В «Зените» было 150 человек, в «Громе» - 35. Мы в Афганистане прошли боевую обкатку, а также занимались оперативной работой. Встречались с моджахедами, пытались склонить их на нашу сторону, чтобы они не устраивали засад, не атаковали наши объекты и коммуникации. И в ответ просили 40-ю армию, чтобы они не бомбили какие-то аулы и мечети».

Фотография большого двухэтажного здания зеленого цвета среди высоких деревьев. «Это здание первого корпуса ШОН - школы особого назначения в Балашихе, основанной 3 октября 1938 года, - поясняет Валерий Владимирович. - В годы войны в ней готовили партизанские отряды. В советское время принято было говорить, что эти отряды возглавляли партийные лидеры, но на самом деле их возглавляли наши разведчики-диверсанты. Фотография эта 2001 года, а в 2006 году здание снесли (территория была передана в другое ведомство), но мы сделали точный макет этого учебного корпуса и сохранили его частичку в виде дощечки».

ШОН в 1943 году преобразовали в разведшколу № 101, где уже изучали иностранные языки, теорию разведки, оперативную деятельность. В числе знаменитых выпускников Павел Фитин, а так же Александр Феклисов и Анатолий Яцков, много лет проработавшие в США и внедрившиеся в группу «Манхэттенского проекта» по разработке ядерного оружия.

Валерий Владимирович останавливается перед стендом с надписью «Дедушка русского спецназа», посвященном Илье Григорьевичу Старинову: «Разведчик-диверсант Старинов был врагом номер 1 для Гитлера. Сталин шел под номером 2. Илья Григорьевич в Харькове с помощью радиосигнала из Воронежа взорвал особняк, где проходило совещание высокопоставленных фашистов, среди которых оказался и генерал-майор Георг фон Браун, личный друг Гитлера. Особняк на улице Дзержинского, который они до этого разминировали - нашли при помощи служебных собак закладки тротила, убрали их и обрадовались, но основной фугас находился гораздо ниже, под зданием, и они взлетели на воздух. Тогда впервые для подрыва был использован радиосигнал. После этого Гитлер давал за голову Старинова колоссальную награду, но тот уцелел и дожил до ста лет. Вот его печатная машинка, рукописи, документы и написанная им книга».

«Вообще разведчик - здоровая профессия, - замечает с улыбкой Сергей Николаевич Иванов, - Сколько долгожителей. Алексей Ботян прожил до 103 лет, Дроздов до 91-го года, Вартанян - до 87».

«Да, - соглашается Попов, - Василию Степановичу Глотову (полковник, заместитель Г. И. Бояринова) 100 лет в этом году исполнилось, он еще бегает, танцует, книги пишет, «Василия Тёркина» Твардовского нам здесь наизусть с выражением читал. А у двоих наших ветеранов открылись таланты художника и фотографа, и мы организовали выставку их работ».

Смотрю на фотографии Героя Советского Союза Виталия Белюженко и картины Михаила Воробьёва и поражаюсь их профессионализму. Работы прекрасные. Задерживаюсь перед пейзажем: черные горы с заснеженными вершинами, а над ними - золотые облака. «Афганистан», - говорит Валерий Владимирович. - А еще у разведчиков исключительное чувство юмора, хохмы они понимают. Видите, на фото сидят рядом Ботян, Вартанян и Троян. На эту встречу к нам привел их Е. А. Савинцев. И я ему в шутку сказал: «Что же, ты, Евгений Александрович, собрал здесь всех армян Советского Союза?!» Ботян вскочил, руки в боки, притворно сердито воскликнул: «Валера, какой я тебе армянин? Я белорус». И ткнул пальцем в Вартаняна: «Вот он армяшка». Тут и Надежда Викторовна Троян поднялась: «Я тоже белоруска!», а я добавил, что Ю. И. Дроздов тоже белорус.
Иванов со смехом подхватывает: «Да, а потом  Ботян и Вартанян еще в шахматы играли. И Ботян на Геворка ворчал: «Ни одного фашиста не убил, а Герой Советского Союза».

Настоящие друзья и бойцы умеют друг над другом добро подшутить, а еще умеют отстаивать правду и воинскую честь. За что порой сурово расплачиваются. В октябре 1993 года бойцы «Вымпела» отказались выполнять приказ Ельцина о штурме Белого дома. Спецназовцы предпочли переговоры и совместно с группой «А» зашли в здание без оружия, бронежилетов и вывели Руцкого, Хасбулатова и остальных осажденных из Белого дома. Пока ехали в Лефортово, их трижды пытались перехватить. Бойцы «Вымпела» задержанных не отдали, потому что, по всей видимости, от них хотели избавиться. В «наказание» Ельцин перевел элитное подразделение стратегической разведки в МВД. В знак протеста почти все бойцы уволились в запас или перевелись в другие ведомства.
Бойцы и ветераны «Вымпела» обращаются друг к другу на «ты», и каждое 7 мая едут на могилы боевых товарищей на Донское и Троекуровское кладбища, чтобы возложить цветы на могилы Фишера (Абеля), Серебрянского, Судоплатова, Этингона, Дроздова, Савинцева, Короткова, Шевченко, Козлова и многих других легендарных разведчиков…

Валерий Владимирович приглашает на задний дворик школы, где неприметно, за несколькими зелеными кустами, выстроились в траве, как солдаты, черные мраморные обелиски с именами всех ушедших бойцов «Вымпела». А перед ними возвышается генералом, будто сейчас их в последний бой поведет, высокая стела с надписью «Памяти сотрудников Группы специального назначения «Вымпел» и четверостишием:

Если где-то гром далекий грянет
В неизвестность улетят они
Пусть им вечным памятником станет
Проходная возле ДорНИИ.

«На службе мы не знали, кто какую операцию выполнял, - делится Валерий Владимирович, помолчав. - Жене сообщал, что едешь на учения, на работе - что ты в отпуске и отлучился по семейным обстоятельствам, а сам ехал в третье место для выполнения задания. Психологически это было сложно. Мы ведь даже не знали, как называемся. Узнали только в 1991 году. Москва. 19 августа ГКЧП. У нас были накрыты столы. И в конференц-зале нашей части должны были вручить знамя, на котором было написано «Группа специального назначения «Вымпел». А до этого мы назывались «Отдельный учебный центр». Так что никаких разговоров между нами не было, работали мы всегда в абсолютно автономном режиме, со своими источниками и со своими легендами. Готовились сами, выручали сами, помнили о всех сами. И наша аллея памяти стоит не на площади, а здесь, в закрытом формате, для нас, для тех, кто точно знает каждого увековеченного на обелисках. И среди всех этих имен нужно найти двоих-троих, о выполненной конкретной задаче которых уже можно рассказать. Вот Розин Валерий Витальевич. Я его жене на траурном митинге в мае этого года рассказал о том, в какой операции участвовал ее муж. В одной из немецкоговорящих стран Европы американцы захватили советского ученого из министерства атомной промышленности, который занимался малыми атомными реакторами. Выманили его на пресс-конференцию в составе небольшой делегации и пытались завербовать. Предлагали лабораторию, деньги. Он был патриотом, но они его увлекли научными разговорами, заманили на загородную виллу, якобы показать научные документы, и готовились тайно вывезти в Америку. О происходящем узнали сотрудники Маркуса Вольфа, сообщили Дроздову. Два наших сотрудника, Розин и Олег (фамилию не назову, потому что он еще ряд задач выполнял, о которых говорить нельзя), смогли из-под носа охраны увести нашего ученого. Приехали американцы на виллу, а ученого нет. Охрана на месте, а его нет. Пропал человек! Они перекрыли все дороги, аэропорты, но ученый все-таки был доставлен в Советский Союз».

Визит закончен. На прощание Валерий Владимирович преподносит мне три редкие книги: «Записки диверсанта» Старинова, «Секреты русской кухни» Маркуса Вольфа и «На пути к возрождению. Юрий Андропов и Владимир Путин» Дроздова. «Это «Вымпел» издал, нигде их не найдете, они вручаются только своим».

В соседствующем со школой лесу с чудесно обустроенным деревянными дорожками и скамейками есть родник. Над ним поставлена крыша, прикреплены иконки Богородицы со Спасителем и Георгия Победоносца, висит на веревочке кружка. «Вода освященная, все жители набирают», - говорит мне Николай Андреевич Мансуров, и я с удовольствием пью свежую родниковую воду.

Хорошо бы закончить материал на светлой ноте, да не получается. Ведь есть опасность, что школьный краеведческий музей и зал истории разведки особого назначения, которые так полюбились школьникам и посетителям, исчезнут.

- Запланирована реновация двух нижних корпусов школы, - вздыхает Николай Андреевич, - музей и зал придется закрыть, музейные экспонаты в реставрируемой школе хранить будет негде.
- Неужели нет выхода?
- Конечно, есть - построить новое современное здание с музейными и театральным комплексом.

Хочется верить, что так и произойдет. Тогда экспонаты бережно перенесут из старого здания в новое. Владимир Михайлович Пилипчук продолжит прививать школьникам любовь к московскому краю. Валерий Владимирович Попов - проводить хватающие за сердце уникальные экскурсии. А ребята на своей сцене покажут школьные спектакли о героях Великой Отечественной войны, о разведчиках, о Дмитрии Донском - одним словом, о нашем славном прошлом, без которого, как справедливо заметила радистка Кэт в романе «Семнадцать мгновений весны», нет будущего.

Ольга Семёнова.

Москва, Ясенево