Пушкинский, но не про Пушкина: как музей на Волхонке получил имя поэта

Музей на Волхонке — не литературный. Это самое большое в России собрание зарубежного искусства. В его фондах — около 700 тысяч предметов. А история берет начало не от великого поэта.

Конец XIX века. Профессор Московского университета Иван Цветаев — отец Марины Цветаевой — загорается идеей создать наглядное пособие по истории искусств для студентов. Не просто склад копий, а целый храм науки. Идею поддерживает меценат Юрий Нечаев-Мальцов. Миллионер жертвует на строительство больше двух миллионов рублей — деньги по тем временам баснословные.

Стройка длилась 14 лет, проект разработал архитектор Роман Клейн — здание получилось похожим на античный храм, с ионическими колоннами и стеклянной крышей, чтобы свет заливал залы. И вот 31 мая 1912 года музей открывается. На торжестве присутствует император Николай II. Изначально здание назвали Музей изящных искусств имени императора Александра III при Московском университете.

Сначала здесь были в основном копии великих скульптур. Студенты приходили и «прикасались» к античности. А потом коллекция начала обрастать подлинниками. После революции сюда перевезли картины из Румянцевского музея, частных собраний и из Эрмитажа. Музей стал местом, где можно увидеть мировое искусство — от Древнего Египта до Пикассо.

В 1923–1924 годах музей вывели из подчинения университету и переименовали в Государственный музей изящных искусств, после чего музею передали картины из национализированных собраний Щукиных, Морозовых и других коллекционеров. А в 1937 году страна отмечала 100 лет со дня смерти Пушкина. Вот тогда-то, в память о поэте, музею и присвоили его имя. Получилось так: музей про искусство, а имя — литературное. Но это не ошибка. Пушкин ведь тоже был человеком мира, его интересовало все - история, культура, другие страны. И музей на Волхонке как бы подтверждает широту кругозора великого поэта.

Зал Древнего Египта — № 1 на первом этаже. Здесь настоящие мумии, саркофаги, рельефы. Основа коллекции — собрание Владимира Голенищева. Около 600 экспонатов: от IV тысячелетия до н. э. до IV века до н. э. Смотришь на иероглифы и думаешь: кто читал их тысячи лет назад? Посетители утверждают, что это один из самых сильных по энергетике залов.

Итальянский и Греческий дворики. Это те самые залы, ради которых все и затевалось. Огромные пространства с колоннами, напоминающие античный храм. Здесь стоят копии Венеры Милосской, Аполлона Бельведерского, а в Итальянском дворике — пятиметровый Давид Микеланджело. Даже будучи копиями, они выглядят монументально и очень живо.

Зал итальянского Возрождения — а вот тут уже подлинники. «Благовещение» Сандро Боттичелли — мадонны у него нежные и задумчивые. Рядом — Мадонна с младенцем Луки Синьорелли, мощная, почти скульптурная. И работы Джованни Беллини.

Зал голландской и фламандской живописи. Если любите уют и детали — вам сюда. Рембрандт с картиной «Артаксеркс, Аман и Эсфирь», Рубенс, Ван Дейк. Можно бесконечно разглядывать складки одежды и лица.

Античные залы. Продолжение той самой истории со слепками. Греческие и римские статуи, вазы; экспозиции делятся на две группы: подлинники и слепки. Порядок залов своеобразный: 16 → 29 → 28 → 27 → 26 → 25 → 24. Так что логика «по хронологии» здесь скорее условная — лучше всего просто переходить из зала в зал, гуляя по разным эпохам.

Музей пережил войну. Экспонаты эвакуировали в Новосибирск и Соликамск, но статуя Давида осталась в Москве — вокруг скульптуры построили защитный короб из фанеры и досок. В 1956 году здесь прошла выставка Пикассо, а при Ирине Антоновой, директоре музея с 1961 по 2013 год, Пушкинский стал одним из главных центров культурной жизни Москвы.

Выходишь из музея и думаешь: название «Пушкинский» — оно ведь не про поэта. Оно про масштаб. Про то, что искусство разных стран и эпох может жить в одном доме. И Пушкин тут — как символ этого масштабного объединения истории. Заходишь на час — а остаешься на полдня. И хочется возвращаться снова и снова.

Евгения Ефимова.

Фото автора