Евгений Додолев. «Журналюга»: самоучитель на полях эпохи
Леонид Пушков
В 2020 году, когда медиапространство окончательно превратилось в бесконечную ленту соцсетей, а профессия журналиста девальвировалась до уровня «производителя контента», Евгений Додолев выпустил книгу, которая звучит как прощальный аккорд старой школы. «Журналюга» - это не мемуары в классическом понимании и уж точно не учебник. Это сборник «заветов», баек и профессиональных исповедей.
О чем книга? Автор в предисловии признается: изначально его просили написать утилитарное пособие для студентов МИТРО. Но «учить жить» он не захотел. В итоге получился жесткий, ироничный и пристрастный сборник практикумов. Это концентрат опыта: от того, как заходить в кабинет к председателю КГБ без пропуска (что Додолев проделывал с Юлианом Семёновым), до того, как правильно провоцировать собеседника в кадре, чтобы вытащить из него настоящую эмоцию, а не заученный текст.
Название «Журналюга» не является самоуничижением. Это термин, условно говоря, подаренный автору Александром Градским. В понимании Додолева, журналюга - это не щелкопер, а хищник, «акула пера», который работает на инстинктах и не признает авторитетов.
Сильные стороны:
- Эффект присутствия и «гонзо-стиль». Книга лишена академической пыли. Додолев пишет в своей фирменной манере - резкой, с использованием амперсандов и сленга. Он не боится выставить себя в неблаговидном свете. Как отмечал критик Кирилл Разлогов в своей рецензии, Додолев «демонстративно идет против течения интеллигентского конформизма, не боясь выставить себя и своих гостей в неблаговидном свете, щадя лишь постоянно присутствующих в кадре кошек».
- Энциклопедия нравов. Для тех, кто интересуется изнанкой перестроечного ТВ и прессы, - это клад. Додолев срывает покровы с культа программы «Взгляд». Он разрушает миф о «битлах перестройки» как о сплоченной команде единомышленников, показывая их конфликты, амбиции и дистанцию. «Не «было», а «были»… Были люди, которые отчетливо понимали - куда держава придет. Они ее, собственно, и вели в этом направлении, используя таких недоумков, как я», - цитирует автор свой внутренний монолог тех лет.
- Практическая ценность. Несмотря на отказ от формата учебника, книга полна прикладных советов. Это разбор полетов: как готовиться к интервью, почему нельзя давать собеседнику список вопросов заранее и как «продать» скучную тему редактору. «Я никого не хочу учить жить, сам учусь каждый день… Однако заготовки решил собрать в презумпции того, что «опыт, сын ошибок трудных» кому-то из молодых может и пригодится».
Слабые стороны и критика:
- Субъективность как метод. Читать «Журналюгу» как объективную историю журналистики нельзя. Это мемуары победителя, который имеет зуб на многих бывших коллег. Додолев пристрастен, он сводит счеты и вешает ярлыки. Но в этом и есть суть его «гонзо-подхода»: предупреждать о пристрастности на первой же странице.
- Избирательность памяти. Как подмечают некоторые рецензенты, автор гораздо подробнее и теплее пишет о «старших» - фигурах советской эпохи (Градский, Абдулов, Кобзон), чем о представителях более поздних поколений. Возможно, это подсознательное признание того, что «настоящие титаны» остались там, в 80-х и 90-х.
- Фрагментарность. Книга собрана из лекций, старых колонок и заметок. Иногда она распадается на отдельные виньетки, не всегда связанные жесткой сюжетной аркой. Однако для стиля Додолева, который всегда работал в формате коллажа, это скорее органичная черта, чем недостаток.
Вердикт: «Журналюга» - это прививка от наивности. Книга обязательна к прочтению студентам журфаков, чтобы они понимали: за глянцевой картинкой ТВ всегда стоит тяжелый, часто грязный труд, манипуляции и риск.
Для широкого круга читателей - это возможность увидеть эпоху «Взгляда» и «Совершенно секретно» без ретуши. Додолев доказывает, что журналистика - это не про объективность, а про любопытство и наглость. И если вы ищете добрую сказку о рыцарях микрофона, вам не сюда. Но если вам нужен честный, злой и чертовски увлекательный рассказ о том, как делается медиаистория, - «Журналюга» станет отличным путеводителем по руинам великой советской прессы.
Мнение коллег о Евгении Додолеве: «гениальный провокатор» и «хозяин тусовки»
Евгений Додолев - фигура в российской журналистике настолько же культовая, насколько и противоречивая. Его коллеги, от ветеранов «Взгляда» до медиаменеджеров 90-х, редко оценивают его нейтрально. Образ «журналюги», закрепившийся за ним, подразумевает не просто ремесленника, а хищника, который меняет ландшафт вокруг себя.
Вот как отзывались о его работе и методах ключевые игроки медиарынка:
- От «битлов перестройки»: признание мастерства и цинизма. Сами ведущие легендарной программы «Взгляд» - люди, с которыми Додолев делал революцию на ТВ, - отзывались о нем с долей ироничного уважения. Он не просто работал в кадре, он создавал среду. Сам Додолев в книге «Журналюга» цитирует свои беседы с коллегами, где звучит горькая самоирония: «Ретроспективно я себя вижу яростным хунвейбином - восторженным, влюбленным в свое дело, считающим, что, мол, победа невозможна, но все равно «этот путь - наш», да, мы не победим, но сражаться будем до последней капли портвейна. Я себя ощущал этаким нев…бенным камикадзе». Коллеги по «Взгляду» признавали: Додолев обладал уникальным чувством формата. Он первым понял, что телевизионное интервью - это не обмен информацией, а дуэль.
- От соратников по «Новому Взгляду»: эстет скандала. Когда Додолев ушел в печатную прессу и основал с помощью коллег из «Московской правды» еженедельное приложение «Новый Взгляд», его стиль стал еще более радикальным. Критики отмечали его способность препарировать реальность. Телелегенда Михаил Леонтьев, работавший с ним, подчеркивал, что доверие к текстам Додолева строится на его «личном знакомстве с персонажами». «Автор этой книги Евгений Додолев как раз и именно журналист, причем журналист блестящий, эстетски скандальный, которому эта журналистика действительно интересна. Это видно по тому, как он ее тщательно и заинтересованно препарирует». Историк-публицист Лев Вершинин дал, пожалуй, самое точное определение его методу: «Евгений Додолев в российской журналистике - фигура не просто знаковая, но, можно сказать, этапная... В отличие от многих, сумел сделать себя, оставшись равноудаленным от всех «центров влияния». Культуролог Разлогов отмечал, что книги Додолева напоминают коллажи - это не линейные мемуары, а взрывная смесь интервью, документов и авторских ремарок.
- От медиаменеджеров и управленцев: «некомандный игрок». Если в творческом плане Додолеву пели дифирамбы, то в качестве начальника он оставил после себя выжженную землю. Его управленческий стиль в журналах «Компания», «Карьера» и «Профиль» характеризовался как авторитарный и радикальный.
- Сергей Абрамов (писатель и журналист) писал о нем прямо: «Женя Додолев всегда был человеком тусовки, и он хорошо знает, что тусовка, объединяющая сотни, - элитарна по своей сути. Она никогда не пускала к себе чужих».
- Георгий Бовт, чью позицию главного редактора журнала «Профиль» Додолев фактически нивелировал, ставя на ключевые посты своих людей (например, Михаила Леонтьева), отзывался о его методах крайне скептически. В профессиональной среде журнал «Компания» времен Додолева называли его «епархией», где правил не редакционный совет, а личная воля главреда.
- Ольга Романова (журналистка, экономист), столкнувшаяся с методами Додолева в издательском бизнесе, после своего отстранения от должности высказалась язвительно, указывая на его бэкграунд: «Я чрезвычайно удовлетворена тем, что меня и Александра Гордеева считает непрофессионалами Евгений Додолев, имеющий судимость за вооруженный грабеж».
- От объектов расследований: «запускал утки». Додолев никогда не боялся идти против истеблишмента. Его конфликт с руководителем Гостелерадио СССР Леонидом Кравченко вошел в историю отечественной журналистики. Кравченко публично жаловался, что Додолев «запускал обо мне такие утки, что мне приходилось объясняться в прямом эфире».
Резюме: Для коллег Додолев - это «человек-бульдозер».
- В творческом плане - это гений провокации, эстет, который первым легализовал в СССР жанр «исповедальной журналистики» и вывел интервью на уровень психологического триллера.
- В управленческом плане - это диктатор, не терпящий конкуренции, выстраивающий жесткие иерархии и безжалостно выталкивающий тех, кто не вписывается в его концепцию.
Именно этот конфликт между статусом культового журналиста и репутацией некомандного игрока и составляет суть феномена Евгения Додолева, которую он сам с нескрываемым удовольствием препарирует на страницах «Журналюги».
Леонид Пушков.

17 ноября 2026 


