Спектакль «Великий комбинатор» является, пожалуй, самой ожидаемой премьерой нынешнего театрального сезона. Зрители, купившие билеты в «Ленком Марка Захарова», не прогадали: постановка Владимира Панкова состоялась во всех смыслах.
С легкой руки режиссера хорошо известная комедийная история приобрела неожиданную форму: прямо на наших глазах асы советской сатиры Илья Ильф (артист Александр Фокин) и Евгений Петров (Илья Халмурзаев) создают поучительный роман о великом авантюристе своего времени: стрекочет пишущая машинка, мигает вспышка фотоаппарата.
Герои «Золотого теленка» сходят на ленкомовские подмостки с экрана, где мелькают кадры черно-белой кинохроники, шествуют на сцену по проходу зрительного зала, выходят из-за кулис. Три с половиной часа с юмором и азартом, меткими ремарками и многозначительными паузами писатели-сатирики комментируют то, что мы видим в собственной жизни.
Девяносто пять лет прошло с момента написания «Золотого теленка», но насколько изменился человек внутренне? Владимир Панков ставит перед нами практически воландовский вопрос и пытается ответить на него, используя ироничную наблюдательность и неубывающая сиюминутность сатирического произведения. Собственно, именно за эти качества мы ведь и любим «Золотого телёнка»?
Художественный руководитель «Ленкома Марка Захарова» остроумно сконструировал из романа Ильфа и Петрова историю, наполненную дорожными приключениями, стремительно несущуюся вперед со скоростью «Антилопы Гну». Несущуюся под джаз «ревущих двадцатых», под советский шансон и авторскую музыку.
Пальмы, белоснежные перья карнавалов Рио-де-Жанейро, голубые экспрессы, белые пароходы, гроб с надписью «Смерть бюрократизму», живой гусь, физкультурники и физкультурницы, люди в противогазах, зажигательный рок-н-рол, тюбетейки, верблюды – все это ошеломляет, сшибает с ног, не давая зрителю времени опомниться.
Постановка Панкова – это еще одно признание в любви к творчеству маэстро Захарова. Остап Бендер для Марка Анатольевича являлся знаковым персонажем: режиссер не только снял фильм про великого комбинатора, но и сам когда-то вышел на сцену в этом образе.
Кроме того, «Великий комбинатор» Владимира Панкова – это режиссерский поклон всем артистам, которым присущ творческий авантюризм. А авантюристов разных калибров наша театральная история знала немало. Видимо, поэтому в спектакле возникает не один, а сразу с десяток Бендеров. Двойники облачены в модные полосатые апельсиново-черные костюмы, длинные белые шарфы и фуражки-капитанки (художник по костюмам Ирэна Белоусова). Стремительность броуновского движения двойников по сцене придает действу особый драйв и наполнение.
«Голодный философ и идейный борец за денежные знаки» Остап Бендер в исполнении Антона Шагина предстает перед нами талантливым организатором и наивным мечтателем одновременно. Остапа манят слепящие огни Рио. Чтобы достичь хрустальной мечты, Бендер постоянно структурирует окружающий социально-бюрократический хаос в строгий космос. В своем собственном мире он стремится найти каждому элементу (человеку) его точное место.
Желая попасть на обещанный праздник жизни, к Остапу Ибрагимовичу присоединяется компания комичных подельников: Балаганов (Сергей Ююкин), Паниковский (Иван Агапов) и Козлевич (Сергей Пиотровский). Троица эта с цирковой заразительностью насыщает пространство своей энергией и царит на сцене безраздельно.
Народный артист России Иван Агапов появляется на подмостках в обнимку с живым гусем. Его герой Паниковский – человек «без паспорта», находчивый, замечательно приспособившийся к жизни в удушливо-фальшиво-рапортующей атмосфере НЭПа. Паниковский промышляет карманными кражами и живет подачками властей «сыну лейтенанта Шмидта».
Иван Агапов обладает редким чувством юмора, ему подвластна любая сложная импровизация. Вместе с гусем Ипполитом в руках Агапов составляет гомерически смешную пару.
«Гусь – это божественная птица. Если бы вы знали, как я иду на гуся! Гусь ведь думает, что он самый умный, – восклицает Паниковский, иронично кося глазом в сторону самого Бендера. – Но в этом его ошибка!»
Паниковский Агапова – личность, пожалуй, слишком независимая, чтобы «усилить» собой чужую солнечную систему. В прощальной сцене в мимике артиста вдруг предательски проступает что-то абдуловское, неуловимо проявляется пластика Янковского – Мюнхгаузена, собирающегося отправится в полет к Луне. Эта тонкая (и сознательная) отсылка рождает ностальгию и выглядит из зала завораживающе…
Прицельно использует мимику другого великого ленкомовского артиста (и своего прямого родственника) Андрей Леонов, играющий роль председателя исполкома города Арбатова.
«Я похож на своего отца», – втолковывает председателю Бендер. – «Ну и что ж, я тоже похож на своего отца, – отфутболивает обратно Андрей Леонов, пародируя гримасу, которой Евгений Павлович в «Джентельменах удачи» встречал своих сокамерников («Моргалы выколю!») Сыграно талантливо, зал отсылку ловит, считывает мгновенно и взрывается хохотом, а потом и аплодисментами.
Андрей Леонов, кстати, ярко играет в спектакле сразу две полярные роли: «правильного» председателя исполкома и «неправильного» бухгалтера конторы «Геркулес» Берлагу.
Сергей Ююкин в этом спектакле предельно органичен в роли Шуры Балаганова. К чести артиста, он нигде не повторяет того слабовольного и хитроватого паренька, образ которого на экране создал Леонид Куравлёв, сделав Балаганова одним из самых узнаваемых персонажей в советском кино. Сергей Ююкин создал своего Балаганова – невероятно нелепого, смешного и убедительного.
Сергей Пиотровский тоже нашел новую краску для Адама Козлевича: высоченный и трогательный водитель «Антилопы Гну» безбожно заикается, вызывая у своих подельников смех, раздражение и чувство нежности в финале.
…Итак, великий комбинатор гонится по пятам за подпольным миллионером Корейко, мечтая отобрать у него деньги и вырваться из советской действительности на далекий берег Рио-де-Жанейро.
В роли Корейко режиссер неожиданно для зрителей увидел Максима Аверина. Этот Корейко – абсолютно благостный, доходящий до придурковатости в своей лучезарности, – всего лишь однажды приоткрывает истинное лицо. Лицо жесткого человека, талантливого математика, загнанного советской системой в угол.
Если до начала спектакля зрителям режиссерский выбор Панкова казался сомнительным («Аверин мог бы Бендера сыграть!»), то премьера сразу сняла все вопросы и сомнения: стопроцентное попадание! Такого Корейко мы точно еще не видели, и это действительно актерский прорыв.
Противостоянием двух великих авантюристов Корейко и Бендера выстраивается юмористическая основа спектакля. Особенно хороша сцена путешествия сладкой парочки по пустыни на верблюдах: хохот в зале не умолкает ни на мгновение.
Что касается Антона Шагина, то его Бендер вполне зажигателен, шарнирно-подвижен и ироничен. Артисту было непросто: зритель хорошо помнит в этой роли блистательных Юрского, Гомиашвили, Миронова, Фоменко, Меньшикова. Но талантливая работа Антона Шагина стоит особняком.
Словно рыба в воде, артист легко существует в комедийных, мелодраматичных и философских сценах, обладая и необходимой харизмой, и утонченностью. За фасадом его авантюристичного Бендера скрывается личность, умеющая глубоко думать, анализировать, не желающая играть по чужим «дурацким» правилам. Бендер постоянно вываливается из всех возможных социальных рамок.
Самостоятельным героем в этом спектакле, конечно же, является музыка – для Владимира Панкова это обязательное условие. На сцене три с половиной часа работают одиннадцать музыкантов, а в директорской ложе уютно расположился еще и «дядя Толя» со своими барабанами (ударник легендарной группы «Аракс» Анатолий Абрамов). Лихо звучит джаз, американский блюз, отечественный шансон…
Музыкальный ряд подкреплен декорациями, которые придумал художник Алексей Кондратьев, насытивший пространство атрибутами русского авангарда. Сценические конструкции отсылают к творчеству Василия Кандинского и Казимира Малевича.
Над вращающимся, вздыбившемся «черным квадратом» сцены парит знаменитый автомобиль «Антилопа Гну» (привет Марку Шагалу). Ну, как «парит». Корпус машины висит над сценой, как раньше висели на крюках на стенах одесских коммуналок медные тазы для варки варенья.
Атмосферу карнавала жизни, на который так стремится Бендер, передают ослепительные танцовщицы в дорогих костюмах, отделанных жемчугом с роскошными уборами из перьев на головах. А реальность советского бытия подчеркивают парады советских физкультурников в спортивных черных трусах, белых майках и противогазах.
Финал спектакля мрачновато прозаичен: романтика-Бендера, навострившего лыжи за границу, едва не забивают насмерть прикладами винтовок «дружественные» пограничники соседней державы. Они равнодушно бросают обобранного ими до нитки великого комбинатора в чем мать родила на льду заснеженного озера.
Что ж, «с деньгами надо расставаться легко и без стонов», – бурчит себе под нос Бендер. Его слова о том, что «заграница – это миф о загробной жизни, и кто туда попадает, тот уже не возвращается» в сложившейся ситуации приобретают совершенно новый акцент.
«Нет, уж лучше я как-нибудь здесь», – размышляет над увиденным простая русская женщина-охранник (Елена Степанова), пристально глядя со сцены прямо в зрительный зал.
Лучше как-нибудь здесь…
Под своды Ленкома вплывают звуки пронзительной песни Анатолия Крупнова «Я остаюсь», многократно усиленные голосами полусотни артистов, выходящих на поклоны.
«…И на ногах я здесь так прочно стою,
А чтоб стоять, я должен держаться корней.
Я здесь привык, я здесь не так одинок –
Хоть иногда, но здесь я вижу своих.
Когда начнет звенеть последний звонок,
Я буду здесь, если буду в живых.
И я остаюсь
Там, где мне хочется быть.
И пусть я немного боюсь,
Но я остаюсь
Я остаюсь, чтобы жить!»
Елена Булова.
Фото Полины Королёвой предоставлены театром «Ленком Марка Захарова»
