Народный артист России Марк Розовский репетирует в театре «У Никитских ворот» спектакль «Р.У.Р.» по произведению Карела Чапека «R.U.R».
Театральный обозреватель «Московской правды» Елена Булова побывала на репетиции Марка Григорьевича и попросила режиссера рассказать, чем его так привлекает сегодня тема искусственного интеллекта, положенная в основу пьесы.
– Просто мне кажется, что тема ИИ очень актуальна сегодня, – говорит Марк Розовский. – Вообще-то я очень люблю произведения Чапека. Когда-то Олег Ефремов меня позвал к себе, и мой спектакль «Мать обвиняет» по мотивам пьесы Чапека шел несколько сезонов на Малой сцене Московского Художественного театра. У меня самого в театре «У Никитских ворот» сегодня также идет одноактная пьеса Чапека «Мать обвиняет»: я ее максимально приблизил к сегодняшнему дню.
То есть Чапек для меня не просто классик европейской культуры и мировой литературы, но еще и мой любимый автор. Считаю, что его имя должно стоять рядом с именем другого великого мастера утопического фантастического реализма – Францем Кафкой. Потому что, например, роман Чапека «Война с саламандрами» – гениальнейшее прозрение в сегодняшний день, его же «Средство Макропулоса» – потрясающая пьеса, поднимающая вопросы долголетия и связанные с этим проблемы.
– Пьеса «Р. У.Р.» (сокращенно от английского Rossum’s Universal Robots – Россумские универсальные роботы) была написана почти сразу после революции, в далеком 1920 году. Насколько вам легко Чапека актуализировать сегодня?
– Легко, потому что Чапек актуален сам по себе. Единственное, есть некоторое многословие в «R.U.R.», мне пришлось сделать свою сценическую композицию, резко сократив исходный текст, и внести некоторые собственные добавления. Но они сделаны абсолютно в духе и в стиле самого Карела Чапека.
– Для вас «Р.У.Р.» – это утопия-фантазия или все-таки сатира?
– И то, и другое. «Р.У.Р.» – утопия-фантазия, пьеса-аллегория, пьеса-притча. Но вы точно подметили: к ней нельзя относиться как к пьесе сугубо психологического театра. Здесь есть свои логические построения, свои взаимосвязи и своя узнаваемость. Так что это, конечно же, еще и сатира, причем сатира эдакого поэтического свойства. Это сатира высокого порядка, это – смех сквозь слезы. То, что заставляет думать нас сегодня.
– Сегодня весь мир обсуждает тему ИИ, зачастую не подозревая, что именно Чапек первым ввел термин «робот» в 1921 году в наше сознание…
– Удивительное прозрение, не правда ли? Представляете, идет 1921 год, еще НЭПа нет, еще только революция совершилась. А он уже все предвидит! И дело не только в том, что слово «робот» где-то там прозвучало впервые, а в том, что он предвосхитил значение этого слова, которое сегодня расширилось до гигантских размеров ИИ. Понятие «робот» – это сегодня уже не фантазия, а реальность: роботы плотно вошли в наш с вами быт.
– То есть вы решили показать в спектакле, какие именно проблемы возникают в связи с появлением роботов и ИИ в жизни наших современников?
– Это, с одной стороны, интересно исследуется самим Карелом Чапеком. А с другой стороны, спектакль побуждает и нас самих размышлять. Карел Чапек был мыслителем, он был не просто фантазером. Он первый, задолго до появления роботов, уже увидел в них угрозу, опасность для жизни человека. И в то же время он прекрасно понимал, что прогресс неостановим. Что это новшество, что если человек станет управлять этим гипермегановшеством грамотно, то сумеет поставить новейшие технологии на службу гуманности, на службу спасения человека.
–Ну а если не сумеет?
– Тогда это новшество может привести к уничтожению человечества. Сам Чапек говорил об этом так: «Представьте, что вам пришлось стоять над гробом человечества. Вы тоже сказали бы тогда, что это великое дело – быть человеком».
Вопрос спасения человека в том, что утверждаются моральные принципы и нравственность. А если дьявольские силы все-таки восторжествуют, тогда человечеству придет конец. И это будет пострашнее атомной бомбы, наверное.
Чапек в первой половине XX века уже понял, что капиталистический мир, попирающий нравственность и мораль, скверен и враждебен человеческому «я». И что именно крушение истинного человеческого «я» может означать гибель человечества как такового.
– Но Чапек ведь при этом не принадлежал к борцам, которые вели классовую борьбу?
– В чистом виде он классовую борьбу отрицал, поскольку являлся гуманистом и защищал саму человеческую личность. Но при этом Чапек как бы совпадал с революционным сознанием своего времени. Потому что он хоть и не хотел быть могильщиком капитализма как такового, но распознавал в той истории, которую рассказал нам в «Р.У.Р.», угрозу и для Европы, и для Америки.
– Любопытно, что в пьесе люди сами вручают первыми роботам оружие в руки. Но роботы, глубоко проникшие в быт человека (всякого рода беспилотные самолеты, поезда, такси), уже и сами по себе могут представлять угрозу для жизни, если вдруг, например, сломаются.
– А представляете, если постоянно самообучающийся ИИ еще и вознамерится выйти из-под управления человечества? Самое важное открытие Чапека в том, что он понял: если роботы уйдут из управления человеком и начнут сами по себе жить, войдя в наш быт, то они неминуемо станут врагами. Особенно если роботы человеком изначально будут запрограммированным злом – тогда возникнет та самая ситуация, которую мы показываем в своем спектакле.
Да, восстание роботов или, как тогда говорили еще, бунт машин – это домысел на сегодняшний день. Мы не можем говорить о том, что роботы вооружаются и начинают уничтожать человеку напрямую. Но уже сейчас мы видим реально и знаем, что современные военные операции поддерживаются во многом искусственным интеллектом. Что армии на фронтах руководствуются не только решениями военачальников, но и подсказками ИИ, который рассчитывает решения военачальников. И это уже наша реальность сегодняшнего дня. Не так ли? Мы это знаем. И все это предвещал нам Карел Чапек в начале XX века.
Тут даже уже дело не в капитализме, а в какой-то новой морали, которая ставит человека во взаимоотношения с вещью. Понимаете? Ставит нас во взаимоотношения с железякой и механизмом ее управления, который, например, может сам направлять дроны в живых людей. То есть сегодня уже без человека можно убить другого человека.
Это абсолютно новый тип оружия, и злодеяния могут резко увеличиться таким образом.
На самом деле в пьесе Чапека поднят вопрос жизни и смерти. Россумские универсальные роботы (Р.У.Р.) – это фабрика роботов, которая делает свой бизнес. А дальше роботы начинают жить своею жизнью. Они становятся оружием нового типа, который завладевает миром с такой скоростью, которой люди совершенно не ожидали.
Это все сродни ситуации с атомным оружием: есть мирный атом, а есть атом, который угрожает человечеству. Мне кажется, что схема здесь примерно такого же рода.
– Вы намечаете какие-то пути выхода в своем спектакле?
– Театр, конечно, не может в полной мере делать окончательные выводы в отношении подобной проблемы. Он может только поставить вопрос и призвать: человек, будь осторожен! Нажать кнопку легко, а вот что этому предшествует? Какая мораль, какие законы, какие категории спасения человека могут быть применены для того, чтобы не допустить трагедии? В этом и есть современность пьесы Чапека, который все это изучает, рассматривая под лупой.
Мне хотелось вместе с классиком чешской литературы поставить эти вопросы заново в контексте уже нашего времени.
– У вас в спектакле есть героиня Нана, которая смотрит на все это с позиции религиозного сознания… Какую роль вы ей отводите?
– Она – служанка, и в ужасе от того, что искусственный человек создан по образу и подобию Божьему.
Вообще, Чапек был тонким диагностом и сумел практически безошибочно поставить диагноз обществу, которое может оказаться с перекошенным сознанием. В спектакле робот – знак цивилизации, и он вступает в неизбежный конфликт с культурой этой же цивилизации. То есть цивилизация восстает против морали, культуры, гуманизма как такового. Причем восстает не ведая, что творит: роботы ведь железяки. Но люди, которые их программируют, зомбируют своим бесчеловечием – вовсе не железяки. Люди, конечно же, осознают, что создают вместе с роботами гнусную стихию и анархию жизни. И вот это абсолютно недопустимо.
Елена Булова.
Фото автора
