Сергей Мигицко: «Я не знаю артиста, который трудился бы на износ так, как Коля Караченцов»

Сегодня, 27 октября, народному артисту России Николаю Караченцову, большому другу газеты «Московская правда», могло бы исполниться 82 года.

С позиции времени его жизнь представляется уже не биографией конкретного человека, а каким-то крепким остросюжетным сценарием с щепоткой драмы и хорошей долей иронии.

Родился в Москве в 1944 году. Отец Пётр Караченцов был художником-графиком, рисовал для «Огонька» и «Юности». Мама, Янина Брунак, - балетмейстер с мировым именем, ставила спектакли по всей планете.

С детства Николай тянулся не к карандашам и краскам, а к танцам - магия сцены манила сильнее, чем тишина мастерской. И всерьез мечтал о Большом театре. Но мать каждый раз включала строгий, любящий режим: «А если не попадешь на сцену? Если травма? И в сорок лет ты уже пенсионер». Николай спорил до хрипоты, но годы спустя говорил: «Спасибо, мама, ты была права».

Хотя в старших классах сцена его все же околдовала, только теперь это был уже не балет, а драмтеатр. Караченцов записался сразу в две студии - в Дом кино и в самодеятельность при Центральном детском театре (сейчас это РАМТ). Первую главную роль сыграл в «Плутнях Скапена» по Мольеру - попадание в десятку. Но более всего гордился ролью бандита Глухаря в постановке «Два цвета». Потому что ту же самую роль тогда играл в «Современнике» Евгений Евстигнеев.

Поступать пошел в Школу-студию МХАТ. Отборочные прошел, а на третьем туре едва не срезался. Пришлось проходить повторно, и комиссия долго ломала голову: брать или оставить вольнослушателем. Выбрали второй вариант. Но Николаю хватило месяца, чтобы доказать наличие таланта. Учился он на отлично и быстро стал одним из лучших студентов вуза.

После выпуска в 1967 году Караченцова распределили не во МХАТ, как обычно делали с выпускниками Школы-студии, а в «Ленком». Точнее - в Московский театр имени Ленинского комсомола. «Ленкомом» он стал много лет спустя и именно с легкой руки Караченцова, предложившего Марку Захарову это сокращенное название.

Причина попадания в «Ленком» была удивительной: главный тогдашний режиссер «Ленкома» Анатолий Эфрос ушел в Театр на Малой Бронной и забрал с собой лучших артистов, так что в труппе случился кадровый голод. Вот и решили залатать дыру выпускниками МХАТа.

- Где-то в 1971 году, - рассказывает обозревателю газеты «Московская правда» народный артист России Сергей Мигицко, - я первый раз в своей жизни побывал на спектакле «Прощай, оружие!», с которым Московский театр имени Ленинского комсомола приехал на гастроли в Ленинград. В этом спектакле играл Николай Петрович, но я тогда даже не очень хорошо понимал, на какую букву надо ставить ударение в этой фамилии. Он играл в квартете или квинтете солдат, которые пели связующие зонги между картинами. Если остальные четыре человека были опытными артистами, то больше всех в зонгах «шебуршился» Николай Петрович. Я обратил внимание на него, потому что уже тогда было видно, что он очень эмоционален, талантлив, очень тратится во время спектакля. Мой учитель Игорь Петрович Владимиров проповедовал нам тоже самое - тратиться! Это был действительно хороший спектакль «Прощай, оружие!», и Петрович мне в нем запомнился. Честно говоря, я совсем не удивился, когда через несколько лет так сильно прогремел «Тиль» Марка Захарова, в котором заглавную роль сыграл Коля Караченцов. Я не удивился, потому что по тем минутам, когда он появлялся в спектакле «Прощай, оружие!», было видно, что это артист с огромным потенциалом. Артист поющий, очень хорошо владеющий речевым аппаратом, гибкий, танцующий, с необыкновенной внешностью. Короче, абсолютнейшая эксклюзивная индивидуальность. И Марк Анатольевич Захаров, подметив в Караченцове эти качества, конечно же, начал дарить ему очень хорошие роли.

К этому можно добавить, что я снимался несколько раз с Николаем Петровичем в кино. И всегда поражался его способу существования в собственном жизненном графике. Честно говоря, не знаю артиста, который бы вот так, на износ, трудился. Он, снимаясь в Крыму весь день, садился на ночной самолет, летел в Москву. Там играл какой-то из своих спектаклей. Садился на ночной самолет. Снимался на следующее утро в Крыму весь день. Садился на ночной самолет, летел в Москву. Играл в Москве другой спектакль. Снова садился на ночной самолет и летел к нам… Этой череде переездов и перелетов не было конца. Он ездил столько и по такому маршруту, сколько требовало кино. В течение дня свой обеденный перерыв тратил на игру в теннис, обязательно были ежедневные пробежки - так он поддерживал свою физическую форму.

Ну и, как отдельная черта, - обязательная «Прима», вечно торчащая у него изо рта. Ни разу я не слышал от него жалоб: «О, как же мне сложно! Как я измучен, как мотаюсь!» Никогда. Он был позитивен, источал положительную энергию, влюблял в себя женщин, был безумно смешон, фонтанировал огромным количеством анекдотов. Он притягивал людей, как магнит. Меня всегда к нему тоже очень тянуло. Хотя я прекрасно понимал, что дружить с ним при таком графике жизни не имеет смысла, потому что на дружбу у него все равно не хватит времени. Но на чашку кофе с пирожком у нас всегда времени хватало.

Я всегда восторгался его талантом, его способом жизни! И тем, как щедро он дарил себя людям.

После ленкомовского «Тиля» Караченцов действительно проснулся знаменитым. Марк Захаров как-то сказал, что «Тиль» Коли Караченцова стал тараном, пробившим брешь в стене между старым и новым «Ленкомом». А сам Николай Петрович называл «Тиля» главным спектаклем жизни.

Дальше было много ярких ролей и спектакли «Звезда и смерть Хоакина Мурьеты», «Гамлет», «Шут Балакирев», «Сорри», «Город миллионеров»… В «Ленкоме» он прослужил почти 40 лет, создав более 20 образов. Но самой узнаваемой, конечно, стала роль графа Резанова. Образ будто прилип к нему: зрители шли на Караченцова, зная, что идут в «Ленком» за театральным потрясением.

Кино тоже не стояло в стороне. Дебютом Николая Петровича стала небольшая роль в телефильме «…И снова май!», но большим своим фильмом он считал «Одиножды один». Именно там его заметил Виталий Мельников и позвал на пробы в «Старшего сына». К пробам Караченцова готовил сам Евгений Павлович Леонов. Роль Владимира Бусыгина принесла Николаю Петровичу всенародную любовь: после этого ему предлагали по 12-15 сценариев в год.

А потом случилась «Собака на сене» - и тут Караченцов с удовольствием показал, что умеет быть не только драматическим героем, но и комиком. Правда, Маркиз Рикардо чуть не испортил ему жизнь: режиссеры стали звать актера исключительно на роли вот таких «страстных идиотов».

А он стал отказываться, ибо не любил повторяться на экране, а предпочитал резкие зигзаги и крутые повороты. Кино в этом плане давало большую свободу.

Причем артист обычно шутил, что на «Мосфильме» его видели как уголовника, а на «Ленфильме» давали положительных героев. В итоге в его фильмографии оказалось больше сотни картин: «Приключения Электроника», «Человек с бульвара Капуцинов», «Шерлок Холмс и доктор Ватсон: Кровавая надпись», «12 стульев» и другие.

Но о съемках «Человека с бульвара Капуцинов» Аллы Суриков он всегда вспоминал с особой теплотой. Хотя сначала отказался от роли, честно сказав, что хотел бы сыграть Билли Кинга. Но Алла Сурикова настояла (она вообще очень изящно умеет настаивать), и все сложилось наилучшим образом.

На площадке у Суриковой работала целая команда каскадеров, но Караченцов все стремился делать сам. И очень этим гордился: мол, если уж играть лихого парня, то трюки надо делать самому.

- Он всегда останется для меня «тем самым любимым», - рассказывает кинообозревателю «Московской правды» народная артистка Российской Федерации, кинорежиссер Алла Сурикова. - Останется героем пяти наших с ним фильмов - «Человек с бульвара Капуцинов», «Чокнутые», «Две стрелы», «Идеальная пара», «Тайна волчьей пасти». Обычно мы шутили, что у нас фильмов не пять, а пять с половиной. Потому что мы с ним сняли еще и самый любимый наш клип - «Леди Гамильтон». Это единственный клип в моей жизни. Благодаря тому, что Караченцов в нем снимался, он - самый лучший (среди моих клипов). Он снимался у меня и в пробах к фильмам, без него я бы эти фильмы не сняла. На картину «Чокнутые» он просто пришел помочь актрисе, потому что сниматься в роли корнета должен был другой актер. Но когда я увидела его, то поняла, что мне лучше корнета поменять на поручика, чем снимать картину без его участия. Он в это время был в Питере на гастролях. Я поехала за ним. Когда подъезжала к городу, то голос Караченцова по радио мне запел с перрона: «А жизнь во всем всегда права», и я это восприняла как знак свыше.

Николай Петрович остался навсегда вице-президентом нашего самого веселого отечественного кинофестиваля «Улыбнись, Россия!» Когда однажды мы ехали на этот кинофестиваль, а он не успевал, то мы три раза нажимали ручку стоп-крана в поезде, чтобы он догнал его. И он догнал. И я счастлива, что он был в моей жизни!

Вот такой он был - Николай Петрович Караченцов: человек, которому одинаково шли и драма, и ирония, и трюки, и песни. И каждый раз, когда артист выходил на сцену или появлялся в кадре, зрители точно знали: сейчас случится нечто особенное.

Елена Булова.

Фото из архива семьи Николая Караченцова