Картинка загрузки
Жизнь глазами москвичей
Логотип Московская правда
Календарь 17 ноября 2026 вторник
Жизнь глазами москвичей

«Пугачёв» в Театре на Таганке: спектакль, придуманный в рекордно короткие сроки

17 ноября 1967 года в Театре на Таганке состоялась премьера спектакля «Пугачёв» в постановке режиссера Юрия Любимова, ставшего одним из признанных триумфов в судьбе этого театра.

По воспоминаниям Вениамина Смехова из книги «Театр моей памяти», Юрий Любимов очень быстро нашел решение, как поставить есенинского «Пугачёва»:

«Говорил, что видит весь спектакль, его одежду и конструкцию, его движение и ритм, знает, в какой манере играть актерам, с чего начать и чем закончить… И, действительно, «Пугачёва» Любимов сделал в рекордно короткие сроки, как ни один другой спектакль».

Об истории создания спектакля «Пугачёв» сам Юрий Любимов вспоминал так:

«Николай Робертович Эрдман (лично знавший Сергея Есенина. - С. И.) все время говорил мне: «Ну, поставьте вы, Юра, «Пугачёва»!». Я отвечал: «Николай Робертович, мне очень нравится поэма, но я не знаю, как это ставить. Не знаю». И он мне грустно отвечал: «Вот и Всеволод Эмильевич Мейерхольд тоже все Есенина просил дописать». Я говорю: «Вот почему он просил дописать, я понимаю, и почему Есенин отказался, понимаю. И только как ставить, понять не могу». И только когда у меня в башке родился этот образ – плоскость наклонена чуть ли не на сорок пять градусов в зрительный зал, а в конце плаха, тогда я понял, что можно играть. <…> Мне казалось, что всё должно катиться вниз, к плахе, в которую вбиты топоры. На такой наклонной плоскости невозможно играть привычно-реально, нельзя по-бытовому разговаривать. И тогда идет стих Есенина».

Владимир Высоцкий, который в этом спектакле сыграл беглого каторжника Хлопушу, создав один из самых ярких и запоминающихся образов, позже вспоминал, что работа над этим спектаклем стала для него очень важным периодом жизни в театре:

«Вообще, должен вам сказать, что это было довольно смело, потому что «Пугачёва» уже собирались ставить раньше и не кто-нибудь, а сам Мейерхольд и еще тогда, когда был жив Есенин. Но… Николай Робертович Эрдман, один из последних могикан, прекраснейший человек и великий драматург, который дружил с Есениным очень близко, дружил с Маяковским, рассказывал нам историю о том, как расплевались Мейерхольд и Есенин. А было это так. Есенин, кроме того, что он был талантливый, милый и прелестный, но он еще был упрямый и скандальный человек, и он говорил, что ни в коем случае ни одного слова, ни одной буквы не даст выбрасывать из «Пугачёва». Ну а Мейерхольд требовал каких-то изменений. Тот не хотел, забрал пьесу да ушел. Но злые языки говорили, не только в том дело, что Есенин упрямился и не хотел ничего переделывать, но еще и в том, что сам Мейерхольд не особенно был уверен, что верно решил, как этот спектакль ставить» (воспоминания цитируются по тексту фонограмм концертов в МВТУ имени Н. Э. Баумана в 1976 году).

Как писал Давид Самойлов в статье-рецензии «Что такое поэтический театр», опубликованной в «Литературной газете» в январе 1968 года, среди поэтических спектаклей Театра на Таганке «Пугачёв» занимает особое место:

«Впервые режиссер Юрий Любимов поставил на сцене цельное поэтическое произведение. Мне кажется, что выбор его удачен. Стилю его спектаклей соответствует вольное строение есенинского «Пугачёва». Есенин, создавая свою драматическую поэму, отказался от исторической стилизации. Ему важен был дух истории, а не ее буква. Его герои говорят языком есенинской поэзии. Поэма держится на единстве чувства, разнообразно подтвержденного поэтической деталью. Многократно повторенный эпитет создает единое цветовое и даже вещественное ощущение. Так, в поэме много раз повторяются определения «золотой», «железный», «деревянный». Может быть, отсюда возникает у художника Юрия Васильева зрительный образ спектакля: тяжелый, грубый деревянный помост, клином сходящий к залу, деревянная плаха на авансцене, железная цепь и топоры».

А вот как происходившее на сцене действо описывал Владимир Высоцкий:

«Поэтический театр - это не обязательно театр или спектакли, сделанные по поэзии. Просто все атрибуты поэзии присутствуют на сцене в виде режиссуры, в виде решения. Все, что касается поэзии, или почти все - метафора, образность и символика, все присутствует в спектакле. Вот в данном случае, в спектакле «Пугачёв». Вот представляете, открывается занавес, на вас спускается метров с четырех помост из грубо струганных досок. Стоит плаха. В нее воткнуты два топора. Плаха настоящая, мы ее с бойни взяли, она вся в крови. Иногда эта плаха накрывается золотой парчой, и топоры превращаются в подлокотники трона, и садится императрица, и начинает разговаривать с двором. Значит, мы на помосте полуголые, босиком, в парусиновых штанах, подвязанные веревками, с топорами играем вот этих самых участников восстания Пугачёва, этот кровавый бунт, который катится к плахе, в течение всего спектакля все ниже, ниже, ниже. Вот в этом тоже есть символ, потому что этот кровавый бунт был обречен. И иногда вбивается топор в помост, и выхватывают одного человека, и он катится к плахе. Физически просто выхватывают его из толпы восставших. А по двум сторонам две виселицы. И на одну вздергивается одежда дворянская, когда восставшие одерживают верх, а на другую - крестьянская, когда они терпят поражение. И знаете, так все подплясывает в свету, и так очень нервно и страшно. Гудят колокола».

Великолепную игру Высоцкого отмечали многие, в том числе и сам режиссер-постановщик Юрий Любимов:

«Высоцкий прекрасно играл. Хлопуша приходит и видит пугачевскую банду, а он сам бандит. И он смотрит сверху вниз - на плахе сидит Пугачёв, - мизансцена, - и он видит всю эту банду и цепи, которые преграждают путь, и Пугачёв сидит, его охраняют все: цепи, цепи, цепи - к нему не подойдешь. И он раздумывает, что это такое, и кричит:

«Сумасшедшая, бешеная, кровавая муть!

Что ты? Смерть или исцеление калекам?

Проведите, проведите меня к нему,

Я хочу видеть этого человека».

Как писал Давид Самойлов в своей статье-рецензии, стершаяся истина, что маленьких ролей нет, в этом спектакле была отлично подтверждена:

«Собственно говоря, в коротком «Пугачёве» Есенина нет особенно больших ролей. Весь текст самого Емельяна - около трехсот строк, Хлопуши - около сотни. Но лаконичность текста не помешала многим участникам спектакля создать сильные сценические образы. Видевшие спектакль единодушно соглашаются, что роль Хлопуши - большая удача артиста Владимира Высоцкого. На высоте и Николай Губенко в роли Емельяна Пугачёва».

По его словам, в этом спектакле не было ни одного актера, который бы играл без огромной отдачи и выбивался из слаженного и хорошо выверенного ансамбля.

Сергей Ишков.

Фото fondlubimova.ru

Другие статьи автора