11 августа 1973 года по первой программе Центрального телевидения СССР начали показывать 12-серийный фильм режиссера Татьяны Лиозновой по роману Юлиана Семёнова «Семнадцать мгновений весны».
Изначально планировалось, что премьера картины пройдет в мае 1973 года, ее приурочивали ко Дню Победы. Однако этот план не удалось реализовать, поскольку в эти дни состоялся визит Леонида Брежнева в ФРГ. Премьерный показ «Семнадцати мгновений весны» отложили по политическим соображениям.
Фильм показали по первой программе с 11 по 24 августа. По воспоминаниям современников, к половине восьмого вечера, когда начиналась серия кинокартины, улицы пустели. Буквально вся страна прильнула к экранам своих телевизоров. Сериал стал не просто фильмом – явлением. Повторный показ состоялся уже через три месяца, с 1 по 12 декабря 1973 года. Фильм разошелся на цитаты, шпионская история стала народной. Штирлиц (Вячеслав Тихонов), Мюллер (Леонид Броневой), пастор Шлаг (Ростислав Плятт) в буквальном смысле слова вошли в каждый дом. Снимавшиеся в «Семнадцати мгновениях весны» актеры приобрели невиданную ранее популярность. Многие из них были удостоены звания народного артиста СССР.
Сценарий фильма был написан в 1968 году, когда еще не вышла в свет книга-первооснова Юлиана Семёнова. В 1970-м начались съемки картины, а уже на следующий год съемочная группа выехала в ГДР, где работала в Берлине и Майсене. Отдельные сцены снимали в павильонах Киностудии им. М. Горького, а также в Москве, Прибалтике и Грузии. Так, например, первые кадры фильма, когда Штирлиц под именем господина Бользена прогуливается с фрау Заурих в небольшом лесу на берегу красивого пруда, были сняты на территории памятника садово-паркового искусства «Архангельское-Тюриково». Кадры баварского леса и убийство агента Клауса из второй серии тоже снимали здесь – у восточного берега пруда, в воду которого Штирлиц бросил пистолет. А застенки гестапо снимались в Бутырской тюрьме.
На роль Гитлера первоначально пробовались Леонид Куравлёв и Леонид Броневой. В итоге ее сыграл актер из ГДР Фриц Диц. Рассказывают, что когда Броневого загримировали под Гитлера и сделали фотопробы, всем понравилось. Вот только супруга Леонида Сергеевича поставила мужу ультиматум: «Только не Гитлер! В крайнем случае, соглашайся на Мюллера». Нервный тик, когда Мюллер в сложных ситуациях дергает головой, подсказала Татьяна Лиознова. Броневому сшили тесный мундир, воротник резал ему шею и он, стараясь как-то приспособиться к неудобной одежде, вертел головой. «Оставьте эту краску в самых нервных местах», – попросила режиссер. Нервную интонацию усилили эпизодом с заклинившим ящиком стола и другими.
На момент съемок фильма у режиссерской группы не было фотографий реального Генриха Мюллера. Образ шефа гестапо, созданный в фильме Леонидом Броневым, очень далек от оригинала. Реальный Мюллер был худощавым брюнетом среднего роста с горбинкой на носу, а не тем низеньким и плотным человеком с добродушным лицом и лысиной, каким он вышел у Броневого. Позже Леонид Сергеевич говорил, что если бы на тот момент знал, как выглядит реальный Мюллер, то, скорее всего, от роли отказался.
В романе Юлиана Семёнова Мюллер лет на десять старше Штирлица. На самом деле Мюллер родился в 1900 году, и в 1945 году ему было, соответственно, 45 лет, как и вымышленному Штирлицу. К слову, Вячеславу Тихонову и Леониду Броневому на момент выхода кинокартины на экраны тоже было по 45 лет.
Олег Табаков, в отличие от истории с Броневым-Мюллером, напротив, оказался так похож на реального Вальтера Шелленберга, что, по воспоминаниям Юрия Визбора, после показа фильма Табакову пришло письмо из Германии от племянницы Шелленберга, в котором актера благодарили и говорили, что неоднократно пересматривали фильм, чтобы еще раз взглянуть на «дядю Вальтера».
В фильме Лиозновой фашисты предстали не карикатурными негодяями, а умным, опасным и коварным противником. Первые две серии уже готовой кинокартины показали во Дворце культуры КГБ на Лубянке. На просмотре присутствовал и глава комитета Юрий Андропов, по личному заказу которого для повышения престижа советских спецслужб фильм и создавался. Актеры очень переживали, не зная, как чекисты воспримут их нестандартный взгляд на немецко-фашистских захватчиков. Олег Табаков вспоминал: «Когда после просмотра включили свет, я понял, что зрители не знают, как реагировать на такое изображение противника. Народ расходится озадаченный, а Андропов приглашает меня, Лиознову, еще каких-то членов группы к себе домой. Приезжаем, там уже накрыт стол. И только мы немного расслабились, тут Андропов подходит ко мне, тихонько оттесняет в большой эркер – к окну, и тихо говорит: «Так играть бригадефюрера СС – безнравственно». Я не знал, что ему ответить… А потом на Новый год я получил открытку из ФРГ, на немецком языке. Красивая такая открытка – с Санта-Клаусом, оленями и упряжкой. Мне писала племянница Шелленберга: «Спасибо Вам, что Вы были так же добры, как был добр дядя Вальтер». Оказывается, она посмотрела наш фильм».
Еще один гениальный ход Татьяны Лиозновой в смысле подбора актеров для «Семнадцати мгновений весны» – это то, что роль «серого кардинала» нацистской партии она отдала невероятно популярному в то время в Советском Союзе барду Юрию Визбору. По этой причине в СССР гулял такой анекдот: «Приходит Борман к Гитлеру, а тот – в отчаянии. Чуть волосы на себе не рвет: «Что делать, Мартин?! Что делать?! Русские у стен Берлина! Война проиграна…» Борман кладет ему руку на плечо: «Успокойся, Адик! Давай лучше споем: «Лыжи у печки стоят, гаснет закат за горой…»
Дочь Юрия Визбора Татьяна вспоминала: «Многие папу помнят именно по роли Бормана, хотя он снялся в 18 картинах. Однажды отец находился на съемках документального фильма в Ставрополье, и ему срочно нужно было приехать в Москву. Представляете себе аэропорт курортного города во время летних отпусков: жара, давка, билетов нет. Отец протиснулся к окошку, очки черные приподнял и говорит кассирше: «Вы меня узнаете? Я Борман. Мне надо срочно улететь в Берлин. Вы меня понимаете?» Она его почему-то сразу поняла и шепотом сказала: «До Берлина, к сожалению, нет, есть до Москвы». Отец кивнул и так же шепотом произнес: «Очень хорошо, давайте что есть». И улетел! <…> Отец попал в число актеров, наиболее похожих на реальных персонажей».
Старшая дочь Мартина Бормана после просмотра игры Визбора в сериале «Семнадцать мгновений весны» сказала: «По органике Визбор ближе всего к образу моего отца».
Лев Дуров сыграл в фильме роль провокатора Клауса. Артист рассказывал:
«Когда я впервые прочитал мою роль в сценарии, тут же потянулся к телефону, чтобы позвонить и отказаться. Еще чего – такую мразь играть! И правильно его Штирлиц застрелил! Но потом начал размышлять: что это за явление такое? Откуда они берутся – провокаторы, предатели, стукачи? И ухватился за вопрос Штирлица: «Вы не пробовали сочинять?» И невнятный ответ Клауса, что ему, мол, всегда мешали. Так вот в чем дело! Хотел быть писателем, но не хватило таланта – и теперь он мстит за это всему человечеству. Мол, вы меня не признаете – так я вам покажу! Это страшная вещь. Особенно если провокатор подходит к своему делу «творчески», как Клаус. Говорит, что испытывает призвание оппозиционера, трибуна, вождя, подавляет оппонента своим напором, логикой мыслей. А на самом деле он просто мразь, прикрывающаяся своей мнимой сложностью.
Конечно, я играл не только фашистского провокатора, но и нашего родного стукача. Хотя тогда, разумеется, об этом вслух не говорилось. Природа-то стукаческая одна и та же – хоть в Германии, хоть у нас. Этот характер ни с кого конкретно не делался. Однако в детстве я видел, как сотрудники НКВД арестовывали людей и какие у тех были лица. Это я запомнил.
На меня даже режиссер сердилась: «Что это вы берете нож для разрезания бумаги и делаете такое движение вслед Штирлицу, как будто собираетесь этот нож вонзить ему в спину?!» А дело в том, что Клаус рад бы вонзить нож в спину любому. Просто возможности нет.
Или: когда Штирлиц выходил в другую комнату, я начинал тайком шарить у него на столе, заглядывать в какие-то папочки. Лиознова спрашивала: зачем вы это делаете? Я отвечал: это у него уже рефлекс профессиональный, на всякий случай сунуть свой нос и сюда. Тогда Лиознова махнула рукой – делайте как хотите. А после наш консультант из КГБ признал, что мои действия как Клауса вполне профессиональны».
По признанию Льва Дурова, он был очень рад тому, что снялся в «Семнадцати мгновениях весны», ведь это была первая попытка сказать, что мы воевали не с идиотами, а с очень неглупыми людьми, с отлично отлаженной машиной.
«А с другой стороны, этот фильм есть иллюзорное представление о разведке, – добавлял актер. – Вячеслав играл «идеального шпиона» – а на самом деле занятие это довольно циничное и включает в себя много всякого разного. Однажды у нас даже вышел с ним спор на съемочной площадке. Я сказал: «Слава! Ты понимаешь, что в этой сцене мы с тобой играем в разные игры? По твоему лицу сразу видно, что через 15 лет ты меня угрохаешь». Он ответил: «Я играю советского разведчика». Вопрос был закрыт.
Конечно, он играет в этом фильме лучше всех нас. У каждого из нас была какая-то характерность, которая служила подмогой в работе над ролью. А у него в основном – размышления. Это очень-очень трудно играть. Там много сильных, иногда просто блестящих актерских работ. И все-таки я считаю, что этот фильм сделали три человека: Юлиан Семёнов, Татьяна Лиознова и Вячеслав Тихонов».
К слову, разведчик Ким Филби сказал о Штирлице: «С таким сосредоточенным лицом он бы и дня не продержался». А на вопрос Юлиана Семёнова к Вячеславу Тихонову: «Слава, как тебе удается так прекрасно думать? Я вижу, как ты думаешь на экране!» Тихонов ответил: «Я прокручивал в голове таблицу умножения».
Еще один интересный факт, больше похожий на актерскую байку: сцену убийства Штирлицем Клауса должны были снимать в Берлине. На собеседовании в специальной комиссии, которая проверяла всех выезжающих за рубеж, Льва Константиновича попросили описать флаг Советского Союза. Не моргнув глазом, всегда любивший пошутить Дуров сказал: «Черный фон, на нем белый череп и две перекрещенные берцовые кости. Называется «Веселый Роджер». Итог: сцену снимали в подмосковном лесу, потому что Дурова из-за «плохого поведения» за рубеж не выпустили.
Создание фильма курировал первый заместитель Андропова, генерал Семён Цвигун – в титрах он обозначен как С. К. Мишин. Консультантом на съемочной площадке был полковник КГБ Георгий Пипия (в титрах – Г. В. Колх).
«Секрет фильма в том, что он – о наших потерях, о страшной цене войны, – объясняла Татьяна Лиознова в своих интервью. – А вовсе не в красавце Штирлице. Хотя и без красавца мы не могли обойтись. Я сразу понимала, что большая часть аудитории у телевизора – зрительницы. Нужно было найти того исполнителя, который будоражил бы их сердца. И появился Слава Тихонов, которого я знала еще по учебе.
Мне с самого начала нужно было сделать так, чтобы в этом человеке, закованном в немецкую форму, открыть для нас, для русских, что-то человеческое. <…> Помню первую реакцию на фильм. Первый просмотр материала – еще ни музыки нету, ни шумов. В большом зале Киностудии Горького собрались люди. Те разведчики, которые помогали мне, позвали своих друзей. Начинаются первые кадры. Штирлиц идет по лесочку, смотрит на небо – летят птицы. И вдруг вижу – весь зал становится белым, у всех из карманов лезут белые платки!
Я только потом осознала такую реакцию. Хотя, наверное, думала о ней, когда придумывала птиц. Птица свободна: захотела и улетела. А ты, разведчик, сидишь и делаешь свое дело, ждет тебя смерть или маленькая победа, но ты никуда отсюда не улетишь!»
В 1976 году создатели фильма были удостоены Государственной премии РСФСР имени братьев Васильевых, а спустя два года – премии КГБ СССР.
Сергей Ишков.
Фото Софьи Сандурской / агентство «Москва»
