Китайская грамота: кто точно скажет, тот проиграл

Обсуждение китайской философии состоялось в помещении АРБ в формате «Рабочего завтрака у Тосуняна» в субботу, 7 ноября.

Китай настолько сложная и большая страна, что каждый, кто в какой-то связи с ним столкнулся, расскажет что-то свое, что и как он увидел.

Китайцы в Китае редко знают какой-то другой язык, кроме китайского. Они искренне радуются попыткам говорить с ними на их языке, но при этом остаются абсолютно закрытыми по части некоторых вопросов по необычному устройству их государства. В городах много людей из деревни с низкой культурой. Мужчины склонны оголять пузо, и это неприятно, но им все равно. Они создают вокруг себя свое пространство и оберегают его. Очень высокая дифференциация с расслоением по доходам и образу жизни. Множество людей живет скученно в подвалах. Такие китайцы высокой философией не владеют и изъясняются очень просто и прямолинейно, что входит в противоречие с русским представлением о древней нации. Учиться в китайской школе трудно, ребенка отдают на неделю и забирают домой только на выходные. Хорошее школьное образование необходимо для поступления в институт, что очень трудно. Качественное образование необходимо для того, чтобы вырваться на более высокий уровень жизни.

Чтобы занять государственную должность, надо сдать экзамен. Чиновники были параисториками, паралингвистами и парафилософами.

Текущий рывок Китая связан с предшествующей культурной революцией с эффектом горлышка бутылки —  компрессии численности и популяционной депрессии.

В нашем понимании китайская философия не философия, а выигрышный способ общения. Аналогично поэзия не поэзия, а способ государственного управления. Обучение поэзии составляло основу подготовки будущего чиновника. Сломали древнюю систему сами представители «поэтической» среды. В новейшей истории Китай многократно менялся, распадался и воссоединялся вновь. Ссорился с Советским Союзом и снова мирился.

Академик Гарегин Тосунян называет Китай первой экономикой мира. Однако Китай старшим братом не стал и остается вторичным. Китаю проще заимствовать с помощью подкупа, чем изобретать самому. Китай по-разному одинаково сильно критично зависит от России и США.

Что примитивнее и что прогрессивнее, слово или икона? Учитывая правило происхождения от неспециализированного предка, будущее за Китаем?

Китай – страна закрытая, и экологическую секту выдавили за его пределы. Секта не экологическая, а антикитайский проект США.

Китай настолько сложен внутри, что прост снаружи. Мой опыт общения с этническими китайцами, скорее, негативный, даже если я оказался нужным. Солдаты единой армии, закрытые для диалога. Один раз декан факультета журналистики Шанхайского университета, которая прошла перевоспитание в деревне, дала мне честный ответ: мы не знали, кто такой Конфуций, но обязаны были его разоблачать. Человек просто ничего не знает или боится. Контраст с тем, что в России.

По данным Тосуняна, в числе торговых партнеров Китая 160 стран.

По патентам Россия в 15 раз отстает от США и в сорок раз от Китая.

Ведущий Тосунян был заметно ошарашен противоречиями между обсуждением 7 ноября и ранее на «Рабочем завтраке». Тогда утверждали факт нулевой терпимости к коррупции в Китае, а теперь о коррупции сказал почти каждый выступающий.

Остаются непонятые нами идеологические противоречия. Китай стал лидером в части переводов классиков марксизма-ленинизма, при этом сохраняет приверженность конфуцианству и, с другой стороны, местному национализму.

На заседании говорили о том, что конфуциальная традиция состоит в том, что общество не совокупность отдельных людей, а их обязанности. В китайской традиции философия – царица наук. Научный закон – продолжение божественного закона. Китайская культура строится на доверии. Без личного знакомства, посиделок в ресторане ничего не сделаешь. Сейчас в Китае расцвет марксизма.

Директор Института космических исследований РАН, академик Лев Зеленый рассказал, что понятие неба в Китае специфическое. Эквивалент высшего божества. Император – сын неба. Небо означало и природу. Естественное тоже небесное.

Китайцы говорят на разных языках. Развит местный национализм. Помимо коммунистической идеологии, большое место занимает националистическая. Критика исторического нигилизма — КПСС утратила контроль над историей, и Китай такой ошибки не повторит. Либо китайцы великие переговорщики, либо мы не подготовлены к общению с ними.

Среди знакомых нет людей, которые прошли культурную революцию. Лучше наблюдать за Китаем, чем управлять им.

Вице-президент российско-китайской палаты Сергей Калашников еще раз подчеркнул, что Китай - другая цивилизация. Большинство китайцев не знает Конфуция и Лао-цзы.

Одна из проблем Китая – коррупция. Нет закона против коррупции. Приняли закон о трансграничной коррупции. С этой стороны зашли.

У нас пытаются суверенную экономическую теорию восстановить.

На «Рабочем завтраке у Тосуняна» были представлены два доклада.

Доклад «Специфика китайской философии и культуры» представил Артём Кобзев.

Званий и должностей у докладчика очень много и в Китае, и в России: доктор философских наук, профессор, заведующий отделом Китая Института востоковедения РАН, г. н. с. ИКСА РАН, директор УНЦ «Философия Востока» РГГУ,  г. н. с. Хэйлунцзянского университета (КНР, Харбин), вице-президент Международной ассоциации ицзиноведения (Го-цзи И-сюэ лянь-хэ-хуй 国际易学联合会) и так далее.

Знаний у Кобзева еще больше, чем званий. Согласно аннотации к докладу, древнейшие и одновременно наиболее развитые культуры современного мира образуют глобальную альтернативу, подобную психо-соматической, половой и всем прочим бинарным противоположностям человеческого тела, вида и социума. Взаимная полярность западной (евро-американской, индоиранской, арабо-мусульманской) и восточной (китайской, или синистической) культур имеет глубочайшие антропологические, а не только социальные и историко-культурные корни, выражаясь в кардинальном различии языков, типов письменности, языковых картин мира, психотипов, социокультурных норм, религиозно-философских систем. В европейском экстрасенсуальном и сверхрассудочном мировоззрении, будь то платоническая философия, христианская теология или научная теория, происходит трансцендирующее удвоение мира в его идеальной конструкции. Для китайского же сенсуалистического и рассудочного натурализма мир един и неделим, в нем все имманентно и ничто, включая самые тонкие божественные сущности, не трансцендентно. В идеальном мире западного человека действуют абстрактные логические законы, в натуралистическом мире китайца — классификационные структуры, здесь место логики занимает нумерология. В Китае философия всегда была царицей наук и никогда не становилась «служанкой богословия». Ее роднит с теологией непреложное использование регламентированного набора канонических текстов, что с неизбежностью превращало китайских философов в историков философии, у которых исторические аргументы брали верх над логическими. По степени беллетризации китайская философия сопоставима с русской.

Из доклада Кобзева остались непонятными его противопоставления, например, атомизма витализму.

Второй доклад, «История как культурный код китайцев», представил Сергей Дмитриев, ведущий научный сотрудник отдела Китая и заведующий сектором древнего и средневекового Китая Института востоковедения РАН.

Он начал с того, что философ против историка все равно что столяр супротив плотника. И действительно, превзойти предыдущего докладчика по степени воздействия на аудиторию историку не удалось.

Докладчик утверждал, что многое в разных человеческих обществах универсально, но некоторые части мировоззрения могут заметно отличаться. Например, очень многие аспекты целей и сверхзадач существования индивида, коллектива и государства в целом в Восточной Азии объясняла не религия, как в большинстве цивилизаций, а исторический (вернее, параисторический) нарратив. Фиксация на прошлом в целом характерна для традиционных обществ, но именно в китайской цивилизации эта сверхценность общих корней и прошлых достижений в целом, по всей видимости, оказала (и продолжает оказывать) наибольшее формирующее влияние на общество и политику, делая историю в Китае многим больше, чем история.

Лев Московкин.

Фото «Московской правды»