Старинный московский район Кунцево… Когда-то эта местность была охотничьими угодьями Ивана Грозного, позже дачным пригородом московского дворянства и интеллигенции, потом рабочей окраиной, а ныне – элитный район столицы.
Мое детство прошло в старом Кунцеве – трехэтажные домики, построенные пленными немцами после войны, да пятиэтажки-«хрущевки», куда активно переселяли народ из центра, из коммуналок и бараков, в изобилии теснившихся внутри Садового кольца.
Когда мама и папа поженились, то вынуждены были жить в полуподвальной квартирке с родителями, бабушками и тетушками, да еще и младенец появился… Теснота, извечные проблемы отцов и детей… Два года мой папа добровольно, каждый выходной, да и после основной работы, вкалывал на стройке в тогда далеком и еще чужом Кунцеве, чтоб побыстрее получить квартиру. И вот сбылась мечта! На старой черно-белой фотографии, сделанной дедом, мама, переполняемая неземным счастьем, танцует в пустой комнате СВОЕЙ! ОТДЕЛЬНОЙ! КВАРТИРЫ!!! Я мало что понимал, все проблемы, которые достались моим родителям (а именно – переезд из старого, привычного и родного центра на окраину без метро, дорог и магазинов) меня по малолетству, не касались, и осознавать свой район родным я стал примерно с начала школьных лет. Нас тогда не интересовали проблемы жилья, быта, благоустройства, богатства и роскоши. Есть дом, есть мама, которая вкусно накормит и приласкает, есть папа, который строго проверит дневник, есть кинотеатр недалеко от дома, палатка с мороженым, двор, где можно играть… Что еще надо для счастливой жизни?
Район рос вместе с нами, застраивали его в основном пятиэтажными домами, сейчас пренебрежительно именуемые «хрущевками». А скольким семьям эти неказистые домики дали чувство своего дома, скольким людям отдельная квартира помогла создать семью, сколько детей появилось на свет в этих счастливых семьях, переехавших в квартиру со всеми удобствами из бараков, общежитий и убогих домишек довоенной постройки с туалетом во дворе?! Пятиэтажка наша была одной из четырех, стоящих квадратом, образуя внутри замечательное пространство – двор. Неказистые качели, песочница, в которой никогда не было песка, штанги для сушки белья, которыми никто не пользовался, турник, столик со скамейками, сколоченный любителями «забить козла»… Около каждого подъезда стояла лавочка с неизменно восседающими на ней всезнающими старушками в серых козьих платках и ботиках «прощай, молодость». Бабули следили за порядком, за всеми детьми, играющими во дворе, не деля на своих и чужих, наблюдали и за взрослыми, зная все про всех. Это была своеобразная «полиция нравов», защищавшая и охранявшая молодежь, да и взрослых от наглой вседозволенности хамства, разврата, цинизма и пошлости.
Пролетело счастливое детство, пронеслась бурная, полная надежд и разочарований, побед и поражений юность, и вот уже моя дочка гуляет в старом кунцевском дворе. Район тоже растет, меняется, появляется много новостроек, кои либо удачно вписываются в окружающую среду, либо кичливо выпячивают свои псевдоархитектурные «изыски», резко выделяясь среди построек 60 – 70-х годов.
В один прекрасный (или не очень?) день мы узнали, что наши пятиэтажки скоро пойдут на слом. Ох, не случайно народная молва гласит, что один переезд равен трем ремонтам! И вот она – новая квартира, в безликой типовой современной многоэтажке, недалеко от старого места жительства. Мама уже не танцует от радости в комнате, а устало ворчит, что, мол, сменили старую «хрущевку» на новую, холодную, безликую и неотремонтированную…..
Как трудно оказалось расстаться со старым домом и двором! В темных окнах выселенных квартир роятся тени прошлого, каждый гвоздь в стене согрет теплом твоих рук… Невыносимо больно было наблюдать, как твой дом превращают в труп, стирают в пепелище. Еще до сноса какие-то мерзавцы, опьяненные злом, глумясь над выселенным домом, бьют стекла, гогоча при каждом ударе. Кажется, из покорно открытых черных окон доносится тихий стон. По стенам, как слезы, стекают капли воды, и тихо шепчутся березы, навсегда прощаясь с домом и с жизнью – за углом уже жужжит пила…
В день, когда к нашему дому подогнали тяжелую технику, и первые куски бетона, бывшие когда-то родными стенами, полетели на землю, многие жильцы, не сговариваясь, пришли во двор. Долго стояли бывшие соседи в бывшем родном дворе. Разговаривали, вспоминали, просто молчали… Кто-то фотографировал, кто-то просто смотрел… Кое-кто плакал, иные сдерживались, сжав зубы и украдкой смахивая случайную слезу. Постепенно разошлись, вздыхая и оглядываясь на кучу строительного мусора, которая была их домом, их судьбой, их жизнью… Люди уходили в новые квартиры, в новый период жизни, и только в еще сохранившемся окне позабытая тюлевая занавеска, зацепившись за край сломанной рамы, развевалась на ветру, как будто старый дом махал своим жильцам, прощаясь с ними навсегда.
Михаил КОВАЛЕВ.
Фото автора.
