ТЕЛЕГА США ВПЕРЕДИ ЛОШАДИ РОССИЙСКОЙ ДИПЛОМАТИИ

МИА Россия сегодня

Брифинг замминистра иностранных дел России Сергея Рябкова 11 февраля теоретически должен был предшествовать вступлению в силу 3 февраля продленного на пять лет ДСНВ-3.

Сергей Рябков определил два принципа дипломатии:  любое соглашение не должно полностью устраивать какую-то одну сторону, оно должно в какой-то степени не устраивать всех; необходимость выйти на договорный процесс первым должна сопровождаться мерами против потери лица.

Продление ДСНВ-3 проходило в таком режиме, что было не до принципов. По факту Рябков использовал негласный принцип дипломатии, апробированный на законодательной политике Думы шестого созыва при председателе Сергее Нарышкине: взять на себя неизбежное ущербное решение, чтобы иметь возможность об этом сказать публично и предупредить эскалацию ущерба.

История ДСНВ-3 в кругу специалистов, конечно же, известна. Для всех прочих, включая меня, ее объяснил координатор фракции КПРФ в Госдуме Николай Коломейцев. Который согласно взятой на себя роли именно этим и должен заниматься. По словам коммуниста, под ратификацию ДСНВ-3 пять лет назад в Генштабе России появились молодые генералы, уволившиеся после ратификации и волшебным образом сказочно разбогатевшие.

МИДу важнее другое: чтобы США выполняли заключенный договор и готовились к ситуации через пять лет, когда он не может быть продлен. Такова позиция России.

Россия в лице Рябкова исходит из того, что продление ДСНВ-3 может стать началом диалога со страной опасной и к паритетному диалогу неспособной.

США в лице госсекретаря Энтони Блинкена трактует начало какой-то новой истории по-своему. Возможно, в альтернативу концу истории в понимании Френсиса Фукуямы.

Наступившее непонимание заставило Рябкова выйти на брифинг в МИА «Россия сегодня», чтобы попытаться задним числом компенсировать эффект от заинтересованности России. За океаном это понимают как проявление слабости.

Рябков четверть часа пресс-конференции зачитывал заранее согласованное и выверенное заявление для прессы.

Мне оно представляется настолько актуальным, что привожу его в расшифровке с видеозаписи мероприятия, опубликованной МИА «Россия сегодня».

Сергей Рябков сказал 11 февраля в МИА «Россия сегодня» следующее.

Сегодняшняя тема не нуждается в презентации, насколько она актуальна. После продления российско-американского Договора соглашение об этом, напомню, вступило в силу 3 февраля, перед нами стоит целый комплекс важнейших задач. Но прежде, чем я их коснусь, хотелось бы напомнить о том, что вариант пролонгации ДСНВ, на наш взгляд, был очевидным и единственно возможным. Тем не менее неоднократные российские попытки вывести в период президентства Трампа на обсуждение этого вопроса упирались в нежелание торопиться. То в итоге привело к возникновению искусственно созданного совершенно ненужного цейтнота, дефицита времени, в течение которого США обставляли свое возможное согласие с нашим предложением неприемлемыми, по сути ультимативными требованиями к нам. Новая администрация США подошла к вопросу более реалистично, что позволило быстро выйти на приемлемый результат. Он был достигнут во многом, как вы понимаете, благодаря огромному личному участию президента России Путина и президента США Байдена, которые уделили этой теме приоритетное внимание уже в ходе первого телефонного контакта.

На фоне стремительно приближавшегося истечения срока действия ДСНВ договоренность о его продлении была достигнута, оформлена и реализована в кратчайшие сроки. Необходимо подчеркнуть, что речь не шла и не идет о каких-либо уступках ни с одной из сторон. По нашему убеждению, совместно принятое нашими странами решение о продлении договора в равной мере отвечает их национальным интересам. Благодаря этому шагу в отношениях между Россией и США на обозримую перспективу сохранится необходимый уровень взаимной предсказуемости, транспарентности в сфере СНВ. Это само по себе имеет крайне важное значение для укрепления международной безопасности и стратегической стабильности.

Еще один позитивный эффект от продления ДСНВ заключается в появлении предпосылок для перелома опасной тенденции к ослаблению и демонтажу политико-дипломатических механизмов обеспечения международной безопасности. По сути мы открыли новое окно возможностей для дипломатии в перспективе поиска решений в области контроля над вооружениями, необходимость которых, думаю, сегодня очевидна всем. Конечно, мы не знаем, с каких позиций будет выступать по данным вопросам администрация Джо Байдена. Но мы приветствуем заявление о том, что продление ДСНВ призвано стать началом дальнейшего взаимодействия на данном направлении. Или процитирую в этом контексте слова госсекретаря Энтони Блинкена «не концом, а началом истории».

Мы согласны. Мы отмечаем открытость Вашингтона к запуску нового этапа стратегического диалога между нашими странами. При этом мы настроены самым решительным образом заниматься проблемными аспектами стратегической сферы. Мы намерены без отлагательств приступить к такой работе, как только к ней будут готовы в Вашингтоне. С нашей стороны для возобновления двухстороннего стратдиалога имеется все необходимое: политическая воля, проработанные подходы, сформированная межведомственная команда. Исходим из того, что если с американской стороны не последует иных предложений, то основным рабочим каналом останется апробированный формат межведомственных делегаций во главе с заместителями министров иностранных дел.

Наши подходы в стратегической повестке дня в диалоге с США, новой администрацией в Вашингтоне, известны. Их суть: ориентировать дискуссию на поиск путей формирования между нашими странами нового стратегического уравнения, или уравнения безопасности, в котором бы комплексно учитывались все факторы, значимые с точки зрения стратегической стабильности. Речь здесь идет не только о ядерном оружии. Считаем принципиально важным охватить в том или ином виде весь спектр наступательных и оборонительных вооружений в ядерном и неядерном оснащении, способных решать стратегические задачи.

Уважаемые коллеги, я хочу на последние слова в этой фразе обратить особое внимание. Мне уже приходилось высказываться на эту тему, и, к сожалению, в ряде материалов СМИ эти слова были опущены, что искажало практически ключевую часть нашей позиции.

Мы ведем речь о всем спектре наступательных и оборонительных вооружений в ядерном и неядерном оснащении, способных решать задачи стратегического характера, то есть имеющих по сути стратегическую дальность. Когда мы говорим о стратегических оборонительных системах, то имеем в виду соответствующие средства противоракетной обороны. Мы не намерены отказываться от зафиксированного в действующем ДСНВ принципа неразрывной взаимосвязи между стратегическими наступательными и стратегическими оборонительными вооружениями. Поэтому надлежащий учет фактора ПРО для нас безальтернативен.

Что касается наступательных вооружений, то особое внимание необходимо уделить их ударным комплексам, применимым в первом контрсиловом ударе по территории другой страны для нейтрализации ее потенциала сдерживания или для ослабления такого потенциала. Соответствующие технологии быстро развиваются, и сейчас стратегические задачи могут решаться при помощи неядерных высокоточных вооружений соответствующей дальности.

При этом считаем оправданным сохранить фокусировку на средствах доставки и их носителях, включая пусковые установки ракет. Что касается боезарядов, то предлагаем, как и раньше, сосредоточиться на развернутой, то есть несущей наибольшую угрозу, части таких арсеналов.

Кроме того, важно заняться выработкой общих подходов к обеспечению безопасности космической деятельности и решению задачи предотвращения гонки вооружений в космосе.

Понятно, что в рамках возможных будущих договоренностей, подходов потребуется разработать адекватные верификационные меры. Мы исходим из того, что они не могут быть «универсальными», «безразмерными», то и другое в кавычках. Они должны четко соответствовать предмету и объему конкретных соглашений.

На наш взгляд, востребован дополнительный инструментарий реагирования на кризисные ситуации, которые бы несли угрозу прямой военной конфронтации, чреватой применением ядерного оружия.

Очевидно, что включить все эти элементы в один договор было бы крайне сложно, но мы на этом и не настаиваем. По согласованию сторон договоренности вполне могут быть оформлены пакетом взаимосвязанных соглашений, при необходимости имеющих разный статус.

Отдельно хотел бы акцентировать проблему наземных ракет средней и меньшей дальности. Убеждены, что проблематика пост-ДРСМД требует приоритетного внимания и первоочередного обсуждения в рамках российско-американского стратегического диалога.

Как известно, Россия выступила с рядом инициатив, направленных на поддержание в мире предсказуемости и сдержанности в мире без ДРСМД, включая верификационный аспект. Все они остаются в силе, и мы готовы предметно обсуждать с коллегами данную тематику, но только на основе принципов равноправия и взаимного учета интересов и озабоченностей. Твердо убеждены, что следование этим принципам остается залогом взаимодействия в вопросах укрепления международной безопасности и стабильности. Одним из центральных направлений такого взаимодействия является контроль над вооружениями, который позволяет решать вопросы национальной безопасности мирными политико-дипломатическими методами как наименее затратными и не связанными с существенными издержками. При этом контроль над вооружениями не является самоцелью, поскольку определяющее значение сохраняют интересы и соображения национальной безопасности.

Россия, как и любая другая страна, имеет свои законные интересы и озабоченности. Нашим коллегам как в Вашингтоне, так и в некоторых других столицах необходимо это понимать и учитывать. В подобных вопросах не может быть улицы с односторонним движением. Здесь нет места уступкам, которые происходят под давлением или не находят взаимности. Только равноправный диалог может привести к достижению сбалансированно приемлемых договоренностей.

Будет найден баланс интересов – будут договоренности. Если баланса интересов мы не найдем, столкнемся с деструктивным американским подходом к комплексу вопросов, которые я только что обрисовал, значит, договоренностей не будет.

Коллеги в Вашингтоне, в других натовских столицах должны это четко понимать: время односторонних уступок, на которые когда-то выходила Россия, давным-давно закончилось. Мир слишком жесток и слишком циничен для того, чтобы верить в сказки. Мы в сказки не верим, а мы будем жестко и непреклонно отстаивать собственные национальные интересы.

Мы думаем, что если с другой стороны будет проявлен реализм и понимание того, что возможно, а что нет, тогда совместными усилиями мы сможем двинуться к преодолению глубокого кризиса, который контроль над вооружениями, во многом по вине США, переживает последние годы.

Вашингтону необходимо отказаться от попыток строить мир с опорой на силу, навязывать международному сообществу опасную концепцию соперничества великих держав. Эта концепция подразумевает ничем не ограниченную погоню за военным превосходством. Такой путь ведет в никуда, чреват самыми тяжелыми, а также, возможно, катастрофическими последствиями. Предлагая США нашу расширенную и во многом новаторскую стратегическую повестку дня, мы имеем в виду заняться совместным анализом проблем, имеющимся в данной сфере, и поиском пути их урегулирования или минимизации хотя бы, чтобы в перспективе перейти, при наличии достаточной политической воли с обеих сторон, к предметной и ориентированной на результат работе по очерчиванию, а затем и наполнению контуров новых конкретных договоренностей.

Продление ДСНВ для этого создает необходимый, хотя и не такой уж и большой временной запас. Им необходимо будет воспользоваться с максимальной эффективностью. Именно в таком ключе будет действовать Россия.

На том закончилось заявление, которое зачитал Рябков.

После этого он ответил на вопросы и указал журналистам на смысловое изъятие в его аргументации.

Рябков подчеркнул, что наши подходы в стратегической повестке дня в диалоге с США, новой администрацией в Вашингтоне, известны. Их суть: ориентировать дискуссию на поиск путей формирования между нашими странами нового стратегического уравнения, или уравнения безопасности, в котором бы комплексно учитывались все факторы, значимые с точки зрения стратегической стабильности. Речь здесь идет не только о ядерном оружии.

Российская сторона считает принципиально важным охватить в том или ином виде весь спектр наступательных и оборонительных вооружений в ядерном и неядерном оснащении, способных решать стратегические задачи.

На последние слова в этой фразе Рябков обратил особое внимание.

Анализ текста и ответов на вопросы позволяет предположить, что причина рассогласования в понимании одних и тех же формулировок не в ошибках дипломатов, а в расхождении ментальностей. В условиях прекрасного нового мира данный фактор может сыграть критическую роль. Успех российской дипломатии зависит не только от того, что удается добиться за океаном, но прежде всего как ее тезисы трактуют и публикуют в самой России.

Надо понимать, СМИ США абсолютно подконтрольны той силе, которая управляет национальной ментальностью от маргинального наркомана до президента. Единообразие намного выше советского уровня. Достаточно послушать вернувшуюся в Белый дом Джейн Псаки и представить, чем она так радует сенатора Алексея Пушкова.

Потенциал российской дипломатии заложен ее богатыми корнями Ивана Висковатого из Мещерских в посольском приказе, Федора Мартенса в Гааге, Сергея Рябкова и множества его коллег на Смоленской, Охотном Ряду и Большой Дмитровке.

Война за истину идет как в России, так и в США. Общие цели просматриваются четко, но, к сожалению, необходимой консолидации нет.

Ради возможности договориться США уступали все российские-советские лидеры. Сам Сталин не только уступал, но и оказывал помощь против Японии ради консолидации антифашистских сил на Нюрнбергском процессе.

Лишь один раз Екатерина Вторая отказала США – «Я кровью своих подданных не торгую».

Политика уступок сильной стороны с безусловным продлением ДСНВ-3 отразилась на невербальных признаках выступлений Сергея Рябкова в палатах Федерального Собрания, когда он 27 января представлял Договор, спешно вынесенный на ратификацию. Сильный и опытный дипломат Рябков чувствовал себя неуютно вне своей роли.

Спустя две недели Рябков вернулся в свою роль с единственной заметной проблемой: ему было непросто ответить на мой вопрос: «Вы уверены, что США в нынешнем состоянии способны что-то соблюдать? Или пока в состоянии неопределенности важнее декларировать позицию?»

Начав с тяжелого вздоха, Рябков в ответ разразился небольшой оценочно-программной речью: «На протяжении последних лет действительно возникали большие вопросы относительно договороспособности США, просто как международного субъекта, эта страна вела себя как разрушитель целого ряда крупных и важных соглашений, целых международных институтов, если хотите. Подрывались основы, на чем функционирует современная международная система. Создавались альтернативные форматы. Кстати, альтернативные форматы, наверно, будут создаваться и при новой администрации по правочеловеческой повестке дня, по различным сюжетам, связанным с отработкой коллективного наказания неугодных и так далее, и так далее. Нам это все очень видно и очень понятно. Но, например, в плане ДСНВ мы наблюдаем достаточно ответственный подход Вашингтона к его выполнению за исключением известной проблемы с зачетом части переоборудованных носителей, о которых мы говорили и будем говорить дальше, потому что Договор продлен, особых трудностей мы не видели. Есть примеры, когда США вполне достойно отрабатывают свою часть обязательств в ряде соглашений. Это можно только приветствовать. Надо, чтобы набор договоренностей, где США ведут себя правильно и ответственно, расширялся. Мы этому будем способствовать, учитывая наш абсолютно непререкаемый и строжайший опыт соблюдения всех обязательств, которые Россия на себя принимает. Кто пытается доказать обратное, занимается дешевой пропагандой и дезинформацией. И в силу каких-то установок, например, в той же НАТО сеет недоверие преднамеренно в собственных обществах и в собственном составе к тому, что такое современная Россия. Нам это тоже понятно. Стратегические коммуникаторы на Западе получают большие деньги, мы их будем разоблачать. Это одно из направлений нашей работы, и публичной и не публичной. Это все серьезные элементы текущей международной повестки дня. Так-то картина пестрая, но любое соглашение содержит, как правило, элементы, позволяющие осуществлять обзор их выполнения, давать оценки. И мы этим тоже будем заниматься. Это не улица с односторонним движением, когда только США, по непонятным причинам пытающиеся присвоить себе право судить и миловать остальных, выставляют какие-то оценки. Другие в равной мере этим будут заниматься. Россия в том числе. Будем вести дело к тому, чтобы было меньше сомнений в договороспособности Соединенных Штатов».

Конец цитаты.

Способов ведения необъявленной войны очень много, и по мере ее экстенсивного наращивания растет актуальность принципа, который высказал зампред Думы Петр Толстой: нельзя уступать!

Я не вижу понимания ни Толстого, ни Рябкова.

Наибольшие проблемы возникают при отставании релевантности от актуальности. С чем не согласна вербально активная часть общества, то сделано не будет.

Лев МОСКОВКИН.

 

Подписаться
Уведомить о
guest
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
0
Оставьте комментарий! Напишите, что думаете по поводу статьи.x