Живи подольше – увидишь побольше. «Сыном я был, стану отцом, В деда лицом», – слова песни группы «Любэ» «А река течет» стали смыслом фильма «Родные» (12+), выпущенного в прокат очень своевременно 11 февраля (Режиссер Илья Аксенов; сценарий – Жора Крыжовников, Алексей Казаков; продюсер Илья Стюарт, Павел Буря, Алексей Казаков).
В 2021-м, как никогда, актуален Саша Черный:
Моя жена – наседка, Мой сын, увы, эсер, Моя сестра – кадетка, Мой дворник – старовер. Кухарка – монархистка, Аристократ – свояк, Мамаша – анархистка, А я – я просто так… Дочурка-гимназистка (Всего ей десять лет), И та социалистка, – Таков уж нынче свет! …Свояк вопит: «Натравим!» А дворник: «Донесем!» …Проклятья посылаю Родному очагу. И втайне замышляю – В Америку сбегу!.. (1906)
Механизм самоидентификации человека начинается не в гаджете по фильмам про дворцы и коррупцию. Не на обучающих семинарах. Самоидентификацию диктует биология, а человек в силу таланта делает все возможное, чтобы было хуже. На это нацелена международная машина с инструментами телевизионных ток-шоу, закона СБН и совсем незаконная ЮЮ.
В процессе пубертации работает эволюционный механизм отторжения родителей для предотвращения тесного инбридинга. У человека он может быть опасен из-за большого генетического груза – семь летальных эквивалентов рецессивных мутаций. Вообще, человек устроен очень разумно, только разума пока не хватает, чтобы это осознать. Генетический груз служит потенциалом будущей эволюции в непредсказуемых условиях. Что касается пубертатного отторжения предков, данный механизм преадаптировал трансформацию страны в исторических разрывах ее очередной юности. Соответственно эта фаза жизненного кризиса начинается в детстве и продолжается до климакса.
Судя по стихотворению Саши Черного, век назад было то же самое, и конкретное выражение идеологии теряет прямой смысл. В России уникальной идеологии не может быть по определению. Хоть бы какая-то уже была, наконец!
Фильм «Родные» не первый на тему отъезда, межнациональных браков, конфликта отцов и детей. Вырастив детей, родители так и не разобрались с отношением к собственным родителям и кто из них главный. По ходу действия очень кстати появляется первая любовь с чарующей улыбкой, кастрюлей суточных щей и прямой наводкой на мысль, что все могло быть иначе.
В каком-то смысле «Родные» – русское зеркало еврейской «Одессы». С учетом разницы национального колорита, все остальное похоже.
Ради концентрации ценностей, живущих в современной русской цивилизации, создатели фильма смухлевали со временем, нагромождая хронотопы гостиной и дороги. Первый вариант гостиной оказывается новомодным верандой-павильончиком во дворе у дома, где семья собирается для приема пищи и сопутствующих напитков.
Кино это сказка, если будете у себя веранду делать, установите инфракрасные излучатели. Россия – северная страна. Кстати, инфракрасная баня быстрее, в русскую так сразу не пойдешь, когда по сюжету деду захотелось.
Главную роль в фильме «Родные» играют не персонажи, а река, авторская песня, воинские награды, пейзажи и типичная для России атрибутика. Тут обязательны храм с куполами, кладбище с крестами, проходной вокзал небольшого городка, типовая двух- или пятиэтажка, поле подсолнухов для вполне человеческих целей и сцена Грушинского фестиваля в виде гитары на воде Мастрюковских озер.
Для убедительности две эпизодические и одну почти главную роль играют настоящие певцы Олег Митяев, Андрей Григорьев-Апполонов (Иванушки International) и Елизавета Гырдымова (Монеточка).
Песни, слова и прочие ценности работают на контрасте. Что может сказать отец детям, они и так знают: «Живи подольше – увидишь побольше».
Дочка Настя (Монеточка) исполняет часть песни «Украинский вопрос», начало которой звучит так: «Дома у нас ни дня без войны, Стены скрипят по швам, Будто вожжи судьбы страны Принадлежат лишь нам. Мама ушла бомжевать в шалаш, Папа из сейфа достал калаш. Он говорит, что Крым не наш, Я говорю, что наш!»
Вопрос еврейский, половой вопрос и дальше с остановками по всем пунктам – русский вопрос, украинский вопрос… возможно, мы в противоположность персонажам фильма «Родные», по роду деятельности слишком погружены в текущую геополитику, и в нашем сознании между Визбором, Митяевым, Монеточкой, «Ласковым маем» и «Любэ» отвоевывает свою позицию Тимур Шаов: «Всем движут небеса: война, распад империй, вопрос еврейский, половой вопрос…»
Шаов – тот же Саша Черный и та же Монеточка, только аполитично, и со стороны тот же русский плюй-реализм.
Наряду с намеренной путаницей атрибутов времени авторы не шутят с биологией. Почти до середины фильма трудно понять, зачем так орут? Понятно, родные люди и отношения меж ними яркие, но все же как-то чересчур даже для нового русского кино. Потом вдруг выясняется простой медицинский диагноз, определяющий высокое внутричерепное давление и агрессивное поведение.
Заканчивается фильм открытым финалом – главного героя всей родной компанией увозят во чрево больницы, причем не на каталке, а на кровати, чтоб каждый родной человек мог подержаться за средство передвижения, возможно, последнее в жизни. Больной, он по ходу дает последние ЦУ.
Ну какой же фильм сейчас без больницы. Хорошо, что без стрельбы и трупов.
Смотреть местами тяжеловато, будто в зеркале, но концу осознается начало и, отлитое в слоган «Будем праздновать жизнь!»
Текст песни «Любэ» – А река течёт (из к/ф «Родные»)
Сядем с отцом сядем вдвоем
На крылечке до утра до утра
Поговорим о том о сем
Тадудым тадудам татуда
А за рекой тают огни
Тишина – не видать, не слыхать
Тают огни как светлячки – благодать
А река течет
По дну катает камушки
Да напечет
Нам бабушка оладушек
С присказками русскими чудными
Будут они с костяникой очень вкусные
А река течет
Мой солнечный дед был балагур
Тадудым тадудам тадуда
Солнечный дед выиграл войну
И вернулся домой в орденах
Сядем с отцом тихо споем
Про коня, что ходит по полям
Сыном я был, стану отцом
В деда лицом
А река течет
По дну катает камушки
Да напечет
Нам бабушка оладушек
Будут они русскими и грустными
Будут они с костяникой очень вкусные
А река течет и новый поворот
И в венах кровь моя течет
И дедов и отцов
А река течет
А река течет
А река течет
Монеточка https://reproduktor.net/monetochka/ukrainskij-vopros/
Дома у нас ни дня без войны,
Стены скрипят по швам,
Будто вожжи судьбы страны
Принадлежат лишь нам.
Мама ушла бомжевать в шалаш,
Папа из сейфа достал калаш,
Он говорит, что Крым – не наш
Я говорю, что наш!
В нашей квартире царит погром:
Плед и ковёр сожжён.
Папа бежит за мной с топором
Я на него – с ножом.
На украинский вопрос ответ
Мы не находим уж много лет,
Я говорю: там отключат свет,
Он говорит, что нет.
Всё накалилось в семье у нас
До невозможности.
Папа мне вилкой тычет в глаз,
Глаз уже не спасти.
В море кишок и крови тону
За идею и за страну.
Я говорю: «Долой войну!»
Он говорит: «Да ну…».
Саша Чёрный
Жалобы обывателя
Моя жена – наседка,
Мой сын, увы, эсер,
Моя сестра – кадетка,
Мой дворник – старовер.
Кухарка – монархистка,
Аристократ – свояк,
Мамаша – анархистка,
А я – я просто так…
Дочурка-гимназистка
(Всего ей десять лет),
И та социалистка, –
Таков уж нынче свет!
От самого рассвета
Сойдутся и визжат, –
Но мне комедья эта,
Поверьте, сущий ад.
Сестра кричит: «Поправим!»
Сынок кричит: «Снесем!»
Свояк вопит: «Натравим!»
А дворник: «Донесем!»
А милая подруга,
Иссохшая, как тень,
Вздыхает, как белуга,
И стонет: «Ах, мигрень!»
Молю тебя, Создатель
(Совсем я не шучу),
Я русский обыватель –
Я просто жить хочу!
Уйми мою мамашу,
Уйми родную мать –
Не в силах эту кашу
Один я расхлебать.
Она, как анархистка,
Всегда сама начнет,
За нею гимназистка
И весь домашний скот.
Сестра кричит: «Устроим!»
Свояк вопит: «Плевать!»
Сынок шипит: «Накроем!»
А я кричу: «Молчать!!!»
Проклятья посылаю
Родному очагу
И втайне замышляю –
В Америку сбегу!..
1906
Лев МОСКОВКИН, Наталья ВАКУРОВА.
