ЗАКОН, ОТ КОТОРОГО ЗАВИСЯТ ЖИЗНИ

Комитет СФ по регламенту в понедельник подвел промежуточные итоги реформы контроля и надзора для подготовки к рассмотрению во втором чтении правительственного законопроекта «О государственном контроле (надзоре) и муниципальном контроле в РФ».
Мероприятие в режиме видеоконференции с регионами было организовано со всей серьезностью, но ощутимых результатов не дало. Представители регионов предпочли отделаться частностями и подождать, что из всего этого получится. Провели председатель комитета СФ по регламенту и организации парламентской деятельности Андрей Кутепов совместными усилиями с зампредом комитета Светланой Горячевой.
Андрей Кутепов поставил сакральный вопрос по следам последних событий: как будет обеспечена безопасность при ограничении контроля?
Светлана Горячева спросила, почему разрешения на эксплуатацию даются без должных оснований? Это закон судьбоносный для страны. Либо поменяем систему, либо орды контролеров будут ходить и опять будут пожары и жертвы.
Зампред комитета Любовь Глебова послушала регионы и заявила: исходить надо из того, что контроль есть. Мы должны его совершенствовать. Не на пустом месте создаем. Это не техническое обсуждение. Есть риски введения закона, которые мы видим. Сенатору Глебовой хотелось бы получить от регионов более содержательную характеристику законопроекта с последствиями.
Замдиректора департамента по развитию «Открытого правительства» Андрей Спиридонов напомнил о сути реформы контрольно-надзорной деятельности через введение риск-ориентированного надзора. Реформа строится по восьми направлениям. Где нет угрозы жизни и безопасности, туда ходить не нужно. Во главу угла поставлено снижение смертности и травматизма, предотвращение материального ущерба. Запущен портал для освещения хода реформы.
Спиридонов показал красочную презентацию, начиная с неэффективности действующего контроля и надзора. Его результаты публиковались по субъективным решениям контролеров. Бизнес страдал от административного давления, при этом количество жертв не снижалось. Реформа стартовала в конце 2016 года. Внедрен единый реестр проверок. Внедряются проверочные листы, содержащие обязательные требования. Объем проверок сократился на 30%. Внедряются новые IT-системы. Заложена возможность самодекларирования. Отчетность будет не по количеству проверок и штрафов, а по снижению ущерба и количества жертв.
Директор Департамента контрольно-надзорной деятельности Минэка Надежда Машкова посетовала: проверки не работают, потому что подготовиться к ним очень просто.
Отвечая на вопросы из регионов, Машкова заверила, что перечень видов контроля должен быть в открытом доступе, это приложение к закону №1. Регионы могут вводить свои виды контроля. Вводится обязательность проверочного чек-листа с требованиями. Если его нет, проверка недействительна.
Откуда столь яростное рвение контролеров по сбору штрафов с перевыполнением плана по неэффективным проверкам? Счетная палата не требует штрафов, и прокуратура не требует проверок.
Машкова призвала регионы, если есть проблема, пишите-звоните. Обещала постараться все решить.
Член думского комитета по контролю и регламенту Александр Авдеев посчитал, что участники дискуссии излишне оптимистичны, полагая, закон сам начнет работать. Наибольшие проблемы будут с федеральными проверяющими.
В интервью «МП» по итогам Надежда Машкова рассказала о восьми направлениях реформы контроля и надзора.
Прежде всего, это риск-ориентировнный подход, привязка к рискам всей деятельности контрольно-надзорных органов. Вводится такая оценка эффективности, когда результаты труда контролеров будет оцениваться по эффекту, который они получили для общества, для защиты жизни и здоровья граждан. Профилактика, когда нужно разбавить контрольную активность добрыми разъяснениями, справками и работой, открытой, прозрачной и понятной в разных форматах. Еще один срез — работа с требованиями, которые ведет Минюст. Требования должны быть более четкими, тоже понятными, ориентированными по рискам. Без кадров мы не можем двигаться дальше, поэтому предусмотрены два проекта по кадрам – в целом по подготовке контролеров, второй по антикоррупционной направленности, потому что сфера с этим тяжело очень и плотно связана. Один проект по автоматизации, без которой сложно все это реализовать. Восьмое направление: все, что мы проговорили в семи, должно быть реализовано на региональном и муниципальном уровне. Потому что для коллег в регионах нужен совершенно другой формат взаимодействия, более методически подкованный для того, чтобы это можно было сделать без такого плотного участия.
Машкова пояснила, что в строительном надзоре единые требования невозможно, когда для каждого объекта формируется своя программа проверок исходя из индивидуальных проектов этого здания, его этапов строительства. Слишком много особенностей по каждому зданию. Эффективность общего перечня с требованиями не будет обоснована.
Как-то стало страшно, однако директор департамента отмахнулась: дело не в страшности. Контролер должен быть квалифицирован. Контролеры в стройнадзоре одностаночники и выходят на объекты на разных этапах – на этапе котлована приходит и смотрит котлован, этапе фундамента смотрит фундамент. Фундамент для этого грунта свайный, и одни требования, плитный другой, монолитный третий. Она не слишком специалист, но просит поверить, там слишком много вариантов.
Право регионов вводить свои виды надзора не приведет к перегибам?
Машкова в ответ пояснила, это в рамках собственных полномочий. Если в Конституции есть собственные полномочия, в рамках их они должны иметь весь набор реагирования. В том числе контрольную функцию безусловно.
Так как видов контроля полторы-две сотни, безусловно, потребуются точечные отраслевые законы для приведения в логику с законом о контроле и надзоре. Дальше пойдет работа с постановлениями правительства. Вся детализация, весь учет отраслевой специфики должен уйти в постановления правительства по каждому виду надзора. Эта нормативная обвязка должна дать очень многое.
«Не будет белых пятен на карте, и все будет четко понятно для всех», – говорила Машкова. Законом мы задаем рамку, что у каждого вида контроля должен быть понятный риск, от которого мы с участием государства защищаем общество, и система оценки. То есть не должно быть видов контроля только под набор требований. Если мы хотим какие-то требования ввести, мы должны понимать, от какого риска мы это вводим и какими показателями мы эффект от соблюдения этих требований будем оценивать.
Я так и не понял, как можно устранить сговор между контролером и контролируемым?
Машкова обещала, здесь нам должна дать большое подспорье открытость контролеров и автоматизация. Тогда невозможно будет по завершении проверки что-то внести, поправить результаты, которые получились на проверке. Над контролерами как была генеральная прокуратура, она никуда не девается. Ее функции безусловно остаются. Пока мы оцениваем контролеров по привычной шкале, у них есть соблазн манипулировать своей деятельностью. Но когда будет показатель эффективности по ущербу, который в отрасли не реализовался, то контролер будет заинтересован в прекращении ущерба. Ему уже сговор с проверяемым будет невыгоден. Руководитель федерального органа оценит по тому, как у нас снизилось количество пожаров. Система оценки должна поменяться на конечный эффект.
Надо отдать должное директору, она просто делает свою работу. По понятным причинам мало кто согласится с сенатором Глебовой о наличии в стране системы контроля и надзора. Система была разрушена с попытками создания антисистемы. Остается непонятным, как можно строить что-то на основе того, чего нет? Другими словами, как будут исчисляться показатели эффективности проверки? Нарисовать можно что угодно, показывает опыт прошедших под руководством Минэка реформ. А коррупционный сговор останется, просто никуда не уйдет.

Лев МОСКОВКИН

0 0 голоса
Рейтинг статьи
Подписаться
Уведомить о
guest
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
0
Оставьте комментарий! Напишите, что думаете по поводу статьи.x
()
x