Заседание Научно-консультативного совета академика Гарегина Тосуняна традиционно прошло в формате рабочего завтрака в субботу, 25 апреля.
В повестке заседания два доклада:
- Завкафедрой общей социологии факультета социальных наук ВШЭ Никита Покровский «Дезурбанизация мегаполисов и постаграрность сельских территорий (на примере Ближнего Севера РФ)».
- Главный научный сотрудник Института географии РАН Татьяна Нефедова. «Роль крупного бизнеса и городских дачников в сохранении освоенности и развитии сельских территорий Северо-Запада России».
По теме уничтожения села и сельского хозяйства сказать что-то новое трудно, и все же докладчикам, кажется, удалось. Причем два доклада, при всем выражении любви и дружбы в единстве научного подхода, содержали категорические противоречия. Женщина искренне болела за происходящее в стране, мужчина столь же искренне не понимает, зачем возрождать то, что все равно умрет.
Такой подход России навязывают с перестройки путем шоковой терапии, привязанной к имени Егора Гайдара. Смысл простой: не надо вам ничего производить, мы вам все дадим. В планах было отключение России от «все дадим» после убийства собственного производства. Такая попытка была реализована безуспешно для обеих сторон.
Отсюда понятно, что без разделения граней двоевластия получается эклектика.
Пример Покровского состоит в одном искусственном населенном пункте. В дискуссии прозвучало, что таким способом возродить село невозможно. Что такое Доброград во Владимирской области, докладчик не знает. В моем восприятии его пример больше похож на искусственно показательную деревню кинорежиссера Кустурицы, только, может быть, попроще и победнее. Что характерно, Россельхозбанк отказал Покровскому в кредите.
«Постаграрность» по факту стала сегментом всеобщей деиндустриализации. Она, казалось бы, давно и прочно себя дискредитировала. Сегодня главную угрозу миру несут США именно потому, что совершенно неспособны возродить собственное производство. Все, что могут делать США, обходится слишком дорого. Несмотря на падение роли доллара в расчетах, до сих пор США принудительно и безвозвратно кредитуются за счет практически всего мира.
На Западе сельскохозяйственное производство дотируется в размерах, немыслимых для России. В США фермерам платят, чтобы они сажали, сеяли и пожинали хоть что-то. В Европе – наоборот, платят за отказ от производства. Чтобы продать что-то в Евросоюз, надо оформить тома документов.
Получив в безраздельное пользование Украину, на Запад вывозили не урожай, а чернозем.
В Китае ситуация иная. Работоспособное дисциплинированное население не может обеспечить себя едой в достаточной степени. В Китае очень большая дифференциация доходов без связи с трудозатратами. Зато там низкая стоимость кредита, как и в США.
В отличие от Германии, в России жить на даче не запрещено. В чем состоит роль дачников в России, из докладов и обсуждения не очень понятно. В пределах доступности пригородная земля стала очень дорогой. Нефедова среди прочего упомянула нашу традицию жить на два дома. Выделятся два вида дачников. Привычный вариант составляют наследники шести и иногда восьми соток. Еще в советское время сложилась тенденция скупки деревенских домов москвичами и ленинградцами. Сегодня горожанам могут принадлежать целые деревни.
В России, вопреки усилиям председателя комитета ГД по законодательству Павла Крашенинникова, очень много брошенных покосившихся домов с продавленными крышами. Собственников не найдешь.
В ходе обсуждения у Тосуняна по аудитории пробежало возмущение по проблемам газоснабжения. Сам Тосунян живет в Серебряном Бору, и газификация там началась только два года назад. Во что она обошлась, не сказал.
Финансовый омбудсмен Павел Медведев участвует в газификации пятнадцать лет. Каждый год получает из Газпрома бумагу, что вот ужо. Бумага особенно хороша для растопки дров.
Сельская тема села плотно упирается в отсутствие работы. Мелкие производители не могут конкурировать с крупными агрохолдингами.
Тосунян в результате своих поездок по стране утверждал, что климат у нас совсем неплохой.
Действительно, современные технологии позволяют собирать урожай практически повсеместно. Однако погодные перепады превращают сельское хозяйство в дело рискованное. Засуха и голодные годы в Российской империи случались чаще, чем в Западной Европе.
Селяне не могут найти работу, а работодатели не могут найти работников. Из дискуссии следует, что местные все сплошь пьяницы и приходится завозить мигрантов.
Это и так, и не так. Русские могут быть более работоспособны по сравнению с китайцами, и качество труда потенциально выше, чем в Германии. В стране сложилась странная организация сельского хозяйства. Звероводство было уничтожено вместе с Советским Союзом. Рыбхозы на импортных кормах не выдерживают преференций для помойной китайской рыбы. Она производится специально для России практически без контроля качества, как индонезийское пальмовое масло, или в прошлом – курятина в США.
Парламентарий Сергей Лисовский положил немало сил на развитие птицеводства, и сегодня с курятиной, вроде бы, проблем нет. Как и с куриными яйцами.
Проблема в высокой зависимости от энергоснабжения. Для Средней полосы России расчетная глубина промерзания – почти два метра. Для строительства легкого курятника нужен дорогостоящий фундамент.
С говядиной, видимо, у Лисовского не получилось.
Непримиримая борьба Набиуллиной с перегревом экономики, которого никто, кроме нее ,не видит, построена по рецептам бывшего главы ФРС, «убийцы инфляции» Пола Волкера. Соответственно, сельхозтоваропроизводители не могут купить технику, которую заводы не могут продать. Соотношение цены с качеством еще хуже, чем для отечественного автопрома.
С начала семидесятых России навязали схему сельхозпроизводства США с их проблемами и без их государственной поддержки. Формально она есть, но получить сложно. Кредитуют и страхуют крупные агрохолдинги, где есть юристы и экономисты. Для любого производства в России создано невыносимое бюрократическое оформление, повышающее издержки и риски.
Ну и остались пожилые, кто не работает и живет на пенсию.
Система США основана на выкачивании из земли плодородия за счет технологий, практически без мелиорации, с минимальным вкладом в семеноводство и племенное дело. Сильнее эксплуатируют землю только китайцы.
Процентам отечественных семян я лично не доверяю. Потому что в свободной продаже и семена, и посадочный материал импортный, соответственно, не районированный и зачастую полностью непригодный. У нас даже лук-севок импортный. Все это очень странно, учитывая природные и интеллектуальные ресурсы страны.
Академики Гарегин Тосунян и Роберт Нигматуллин указали на проблемы организации. Она ужасная.
Проблема дискуссии в неопределенности ее целей – найти виновных или первопричину. Нигматуллин склоняется к первому, Тосунян – ко второму. Люди не понимают своего счастья: Гарегин Тосунян – великий подвижник. Он положил жизнь на чистку и ремонт имиджа как банковской системы, так и академии. Теперь, оказалось, и ВШЭ тоже. Представитель ВШЭ позволяет себе сказать, что не надо возрождать село, коль оно не возрождается. И ответить на вопрос: «Не моя тема».
Тосунян считает такую реакцию защитной, и она ему не нравится.
ВШЭ давно претендует на руководство всей сельскохозяйственной наукой. Сокращение обучения в ТСХА и на кафедре генетики МГУ облегчают монополию. До сих пор все управление СХ сводилось к экономике, и то неполноценной. Сегодня ВШЭ забирает бюджетные места на подготовку генетиков. Насчет преподавательских кадров в этом странном супервузе есть большие сомнения.
Дискуссия о селе естественным образом вернулась к прошлой теме пространственного развития. Встревожил план сократить села до 2016 так называемых опорных пунктов, которые обещают развивать в ущерб всем остальным поселениям. В советском прошлом только колхозных центральных усадеб было 20 тысяч.
Дума направила запрос лично председателю правительства Мишустину. Он не ответил, и это плохой признак. Видимо, село не его тема. Как и банки с академией.
Тосунян начал с того, что накануне его «рабочего завтрака» прошло 111-летие геноцида армян. На следующий день наступило сорокалетие аварии на ЧАЭС.
Несобственное управление оказалось эффективным, и цель его нормальному человеку непонятна. Сегодня весь Евросоюз живет по планам самовредительства.
В России есть такие традиции – приписывать все проблемы государству, кто бы и где бы ни принимал решение с последствиями.
Так вот, Чернобыль имеет общее с Фукусимой по источнику опасного решения. И само решение, и все остальное, разное. Фукусима была построена по технологии США, с экономией на защите. За прошедшие пятнадцать лет радиоактивность была размыта местным гидрорежимом. То есть изотопы просто смыло в окружающую среду.
В Чернобыле рассеялись короткоживущие изотопы, и они в основном распались.
В России традиционно сильное государство, и принято адресовать проблемы, как говорится, наверх. Во многих странах того нет, и мы считаем их «цивилизованными». Не в каждой стране есть государство, перед которым можно ставить такие задачи, как в России. Поэтому и давление деструктивного свойства в России выше. Если постоянно принимать решения, как по освобождению крепостных без земли, будет только база просторности, терроризма и революций.
Кто ответит за геноцид села? Упорная множественность атак на село подтверждает: это был геноцид. Однако атаки иногда перемежались позитивными решениями. Для завершения конспективно отмечу, что произошло с селом, в том числе то, что не прозвучало на «Рабочем завтраке».
Массовое закрытие сел в нынешней волне началось с начала семидесятых. Параллельно шли процессы сокращения почтовой сети, радиоточек, магазинов, медицины, школ, точек культуры, кино- и спортивных залов. Проблему связи заставил решать Алексей Митрофанов, когда был депутатом. Но не полностью, хотя монополию разрушил.
Резкое сокращение сети электропоездов, особенно там, где им нет альтернативы. С 1970 года принудительное искусственное осеменение КРС спермой от импортных быков без районирования. Началось уничтожение племенного дела, районирования сортов и пород, СХ науки, генетики. До развала СССР одновременно шел также обратный процесс сокращения пьянства. Совхозы заработали. Строилась сеть малых аэропортов. Выросло качество людей.
Волна переселения москвичей на село столкнулась с агрессивностью местного населения. Просто страшно. Уничтожение СХ и науки идет до сих пор, на мой взгляд. К посевной кампании традиционно вздувают цены на ГСМ. Диспаритет цен – разрыв цен закупки и розницы.
Цифровизация принесла проблемы обслуживания. Подключение газа, электроэнергии – дико дорого, и заказать сложно. К весне на сайтах Минцифры Шадаев обещал мне стандартизацию – и ничего не смог.
Садовые дачные поселки дискриминированы относительно села по налогам и тарифам. Подвергаются грабежам местного населения.
Экосистемы в 2026 году впали в климакс, и это вызвало множество антигуманных решений во всем мире. Фактически геноцид, он многолик.
Однако качество продуктов может быть выше Москвы, и они дешевле.
Значительно выросло качество электроснабжения, хотя и не повсеместно. Растет бизнес по строительству домов, бань и заборов, устройству колодцев и артезианских скважин, доставки дров и стройматериалов. Появилась относительно компактные печи длительного горения с регулируемой подачей воздуха.
К потерям следует отнести принудительную замену прочного и дешевого отечественного шифера дорогостоящим ондулином.
Лев Московкин.
