Юрий Безелянский: Меня спасли книги

Весь коллектив нашей газеты с огромным удовольствием и от всего сердца поздравляет с юбилеем нашего коллегу, журналиста, публициста, культуролога и писателя Юрия Безелянского. 2 марта ему исполнилось 90 лет! При этом Юрий Николаевич — живой пример того, каким надо быть в таком возрасте: достаточно подвижным, с живым умом, иронией (и самоиронией), юмором и неистощимым интересом к жизни.

— Первые годы моего детства были золотыми, — вспоминает в беседе с нашим корреспондентом Юрий Безелянский. — У меня были любящая мама и любящий отец, мы жили в роскошной квартире… У папы была хорошая карьера.

Как это было у многих, в 1938 году карьера закончилась: Николая Безелянского арестовали и отправили «на выселки, в Сибирь». Можно сказать, что его жене и сыну повезло: их не разлучили, не отправили в лагеря и детский дом как членов семьи «врага народа» и даже не выслали из Москвы. Только из квартиры на Мытной улице выселили в коммуналку.

— Мама была портнихой, она много работала, еще и помогала младшей сестре, — рассказывает о втором этапе своего детства, этапе становления маленькой личности, Юрий. — У меня не было братьев и сестер, не было учителей и наставников. Мама очень меня любила, но, кроме любви и внимания, она ничего не могла мне дать. Она предоставляла мне абсолютную свободу, и я балансировал между дворовым беспризорником и домашним мальчиком. В таких условиях я мог бы стать хулиганом или даже бандитом — время, да и район Замоскворечье к этому очень располагали. Меня спасли книги…

Книг в доме практически не было, и это стало настоящей трагедией, о которой Юрий Безелянский с грустью рассказывает даже сейчас, спустя 80 лет. Но были соседи, и у соседей были домашние библиотеки. Маленький Юра ходил к ним и читал, читал, читал… «Книги сделали меня человеком», — признается он. Читал энциклопедии, у одной соседки обнаружил великолепное издание Стефана Цвейга.

— Интересно, что советскую литературу я не воспринимал, — рассказывает он. — Пролистывал, но она на меня не ложилась. Моей настоящей любовью стала русская классика, вплоть до таких малоизвестных сейчас писателей, как Сухово-Кобылин, Майков, Чаадаев, Хомяков. А уж когда Серебряный век пошел… Кстати, одно из интервью обо мне называлось «Рыцарь Серебряного века и летописец Огненного».

«Огненный век» — это книга Юрия Безелянского о двадцатом веке.

Итак, мальчик (а потом и юноша) читал и одновременно вел дневник, в который выписывал все подряд, все, что казалось ему интересным. Эти две привычки он сохранил до сих пор.

Первую литературную работу Юрий Безелянский написал в семнадцать лет. Это было задание учительницы английского языка: написать очерк о Байроне. Школьник (дети войны закончили школу на два года позже) прочитал всего Байрона и проникся той мировой скорбью, которой был охвачен мир в начале XIX века.

— Это коснулось не только меня, но и Андрея Тарковского, — рассказывает он. — Он был моим одноклассником, мы сидели за одной партой. И даже написали одно стихотворение на двоих: строчку я, строчку он. Самое ужасное, что я не пометил, кто какую строчку написал…

Проходят дни густой лиловой тенью,

Летят на крыльях звонкой тишины.

Пришел, уснул под гроба темной тенью,

Увидел светозарной жизни сны.

После школы Юрий поступил в Плехановский институт — одно из немногих учебных заведений, куда его могли принять. ВГИК и ГИТИС, увы, были для него закрыты — а хотелось!

А в институте была многотиражка.

— И я не столько учился, сколько пропадал в редакции, — рассказывает Юрий. — Писал стихи, фельетоны, юморески. Оттачивал свое мастерство.

После Плехановки Юрий три года отработал по диплому — бухгалтером в кондитерской. Сначала очень стеснялся, а потом узнал, что один из любимых писателей, Илья Ильф, тоже проработал несколько лет бухгалтером! Узнал — и сразу стало легче.

Дальше было восемь лет работы в отраслевом журнале «Советская потребительская кооперация». Эти годы не только отточили перо Юрия, но и расширили его кругозор: он объехал всю страну, от Бреста до Владивостока.

Следующая ступень — Комитет по радиовещанию и телевидению, ведомство товарища Лапина. Юрий работал в иновещании: сначала в кубинском отделе, потом в бразильском. Точнее, вещали другие: Юрий писал блестящие тексты на русском языке, которые переводили на горячий испанский или на звучный португальский. Писал об образовании, о культуре, о спорте, об истории — словом, обо всем.

А еще он писал в стол, для себя. По вечерам, усталый, приходя домой после работы, писал своеобразный календарь мировой истории. «11 июня 1852 года, умер Карл Брюллов…» И краткий рассказ об этом художнике, причем написанный легко, интересно, с юмором.

И так — по каждому году, по каждому дню, по каждой персоналии. Википедия, говорите? Да не было тогда никаких Википедий, никаких интернетов, и не было нигде в стране такого собрания фактов, данных, заметок, что копились в статье у журналиста, складывались в стопки, сшивались в тома. Таких томов в зеленом коленкоре у Юрия Безелянского накопилось ни много ни мало двадцать три!

И когда грянули девяностые годы, эпоха безвременья, когда по-прежнему писать было уже нельзя, а по-новому еще никто не умел, Юрий Николаевич вынул из стола эти накопленные папки и понес их в редакции. Долгие годы работы для себя стали приносить плоды. Как сейчас принято говорить — хобби монетизировалось. В течение шести лет этот календарь выходил в журнале «Наука и жизнь».

На сегодняшний день Юрий Безелянский — автор сорока трех книг. И сейчас пишет сорок четвертую.

Названия говорят сами за себя: «99 имен Серебряного века», «Знаменитые писатели Запада: 55 портретов», «Золотые перья: литературные судьбы». «Кинозвезды: плата за успех». Стопка книг, написанных Юрием Николаевичем, настолько высока, что писатель шутливо сравнивает ее с пирамидой Хеопса. Рядом стопка поменьше: это произведения его жены, Анны Львовны.

Несколько слов о самочувствии юбиляра. Говорят, что человеческий организм может прожить 120 — 150 лет. Юрий Безелянский, тьфу-тьфу-тьфу, выглядит существенно моложе своих девяноста лет, а уж соображает так, что многие сорокалетние позавидуют. Во-первых, он не пьет и не курит, да и питается правильно. Во-вторых, постоянное чтение и анализ текстов, непрекращающаяся работа дают подпитку мозгу.

Во время пандемии, когда супруги Безелянские потеряли возможность путешествовать и получать новые впечатления, они каждый вечер разговаривали. Это большой редкий дар — когда люди, прожившие много лет бок о бок, сохраняют умение говорить друг с другом, находить интересные темы.

Когда-то Евгений Рейн встречал Юрия Безелянского словами «Наш де Ламбер пришел!», сравнивая его с великим французским энциклопедистом. А Юрий Нагибин написал ему посвящение с такими словами: «Наше бессмертие — в Ваших руках».

И сейчас, когда Юрий Безелянский приближается к возрасту века, бессмертие людей прошлого, позапрошлого и нынешнего столетий по-прежнему в его руках.

Яна МАЕВСКАЯ.

Фото автора