Елена Драпеко: Профессия у нас рискованная

Культовой ленте «А зори здесь тихие» в этом году 50, а режиссёру исполнилось бы сто лет. Вспоминаем, как это было, с Еленой Драпеко.

— В 2022 году — 50 лет, как вышел фильм «А зори здесь тихие», который стал вашим кинодебютом, и, в общем-то, это культовая лента, действительно. Вы видели ремейк («А зори здесь тихие…», военная драма 2015 года, имеет сходство с одноимённой двухсерийной кинолентой 1972 года), наверное?

- Ну… Когда Ренат Давлетьяров — режиссёр, собирался только снимать, он позвонил мне. Я ему сказала: «Ренат, попробуй! Потому что повесть Бориса Васильева — это хорошая, высокая литература, а возможно, получится что-нибудь, так сказать, достойное. Ну, «Гамлета» сколько раз ставили, да, в разных вариантах».

А потом, после фильма, мы с ним опять обсуждали эту историю, и он, понимая несовершенство, сказал: «Понимаешь, когда я собрал артистов, я думал, что они знают и думают о войне то же, что и я. А оказалось, что они ничего о ней не знают. Для них немцы — это весёлые туристы. Они не пережили того, что пережило наше поколение».

Мы снимали в местах, где шли эти бои, и Станислав Иосифович Ростоцкий — режиссёр, приглашал к нам своих друзей-фронтовиков, которые приезжали и у костра в лесу рассказывали какие-то истории.

Кстати, в этом году Ростоцкому 100 лет — 21 апреля. Он был великий режиссёр и великий человек. Вот, с ним было необыкновенно интересно общаться. Потому что от него мы многое очень взяли в отношениях к людям, к жизни, к войне. Он — фронтовик. Он был инвалидом войны. Вы же знаете, он был разведчик. И он собрал съёмочную группу из бывших фронтовиков. Оператор — Вячеслав Шумский, художник — Сергей­ Серебренников, и даже костюмершу нашёл. Понимаете? То есть всех, кто имел отношение к войне, на студии Горького он собрал в съёмочную группу, и они на нас смотрели как на свою юность. Они смотрели на нас совершенно удивительно, и вот эта атмосфера фронтового братства, редкая такая в кинематографе, — она была у Ростоцкого. Он очень много этим занимался. Поэтому фильм состоялся.

А у Рената вот такая история — хорошая… актёры хорошие… Но души в этом фильме… души не хватает.

- Если уж говорить про душу и про Ростоцкого, Лариса Лужина мне рассказывала, что у неё был роман с ним… И она говорила, что он мог работать с актрисами, только если был в них влюблён. Вы чувствовали с его стороны какое-то мужское внимание?

- Я — нет. Ну, во-первых, нас было пять девочек, он любил нас всех. По отношению ко мне это было такое отеческое, я бы сказала, внимание. Я была, ну, такая плохонькая, знаете… Ну, все были «столичные штучки», а я как бы девочка из провинции. Там все были модно одетые…

- В прошлом году, помните, был скандал в Голливуде — Алек Болдуин застрелил на съёмочной площадке оператора… У вас же тоже был случай, когда вы чуть не распрощались с жизнью на съёмках этого фильма.

- Там ситуация была такая, когда перепугалась съёмочная группа.

- А вы не испугались?

- Я не успела перепугаться. Мне главное было — сидеть до последней секунды под водой, потому что Ростоцкий попросил. Ему надо было, чтобы пузыри сровнялись на поверхности, а у меня оказался очень большой объём лёгких, как это ни странно. В общем, я сидела, сидела, сидела, пока у меня, значит, не распухло всё внутри, и после этого я стала выкарабкиваться… Я руку вытягивала, но голову не могла дотянуть. Руку-то они мою видели… Вот за руку и вытаскивали, как репку из грядки.

- Вы уверены, что именно этот трагический дубль вошёл?

- Мне Ростоцкий сказал. Дело в том, что я в этом дубле забыла рот закрыть: уходила под воду, и воронкой ко мне в рот заливалась грязь. И вот это их потрясло совершенно. И я с этой грязью, полный рот, там сижу до последнего, терплю. В общем-то, хороший получился дубль, его даже не резали, он цельный. Как бы плюхнулась и утонула. Бууу, бууу и всё!

И вот это страшно. Это запомнилось.

Потом где-то я выступала, на каком-то мероприятии, в присутствии больших начальников. Пленум был Творческих союзов по теме молодёжи. И я как раз стучала кулаком по трибуне: «А где тот профсоюз, который обязан защищать артистов?» Я не про себя. Погиб Урбанский на съёмках. В Таджикистане двоих детей утопили в горной реке. На съёмках на каких-то, где нефть добывают, у них вспыхнул факел, взорвался, и люди бежали, и оператор, я помню, выносил на себе камеру.

Аду Роговцеву на Украинской студии снимают, играет партизанку, у неё связаны руки, она голая, её по снегу ведут и бросают в колодец. А директор картины приказал выключить моторы в автобусах, чтобы сэкономить бензин. И автобусы холодные. И ей негде отогреться. Они костёр разжигали, чтобы её между дублями погреть. Снимали же не один дубль. Раньше снимали семь или восемь дублей, потому что плёнка Шосткинского комбината заставляла снимать много дублей — вдруг будет брак… Артист был замечательный — Виктор Авдюшко, снимали «Командир счастливой «Щуки»», и его искупали в ледяной воде, он простудил почки и умер. Месяца через два…­

То есть вот такие несчастные случаи на производстве у нас довольно часто. В общем, такая профессия рискованная.

С этого началась моя политическая карьера. А потом рассказала, как мы на БАМ ездили, как нас там принимали. «И какими должны быть наши фильмы, чтобы иметь право быть сброшенными с вертолёта вместе с хлебом и газетами!» — сказала я кинематографистам. Эта фраза произвела впечатление на министра кинематографии тогдашнего (с августа 1972 года председателем Государственного комитета Совета министров СССР по кинематографии был Филипп Тимофеевич Ермаш. — Е. Д.). И после моего пламенного выступления я думала, меня зароют на 7 метров в землю. После того, как я на них кричала.

В Президиуме сидел Пастухов Борис­ Николаевич, Первый секретарь ЦК ВЛКСМ. Он подошёл и говорит: «Лена, предлагаю тебе выступить на XXVI съезде КПСС». Я застыла. «Вы знаете, я уже вышла из комсомольского возраста». Он крякнул и сказал: «Ну, я тоже вышел». Так я попала на XXVI съезд КПСС (проходил в Москве с 23 февраля по 3 марта 1981 года. — Е. Д.). А потом ко мне подошел большой лысый дядька, который сказал, что он возглавляет ЦК Профсоюза работников культуры и меня приглашает выступить на Пленуме Центрального комитета профсоюза по поводу охраны труда в кинопроизводстве.

Потом меня выбрали членом этого ЦК, и я стала заниматься охраной труда. На этом [поприще] я познакомилась и подружилась с Женей Жариковым (в 1970 году на съёмках фильма «Смерти нет, ребята!», упав на полном скаку с лошади, он получил травму тазобедренного сустава и компрессионный перелом позвоночника. — Е. Д.)… Мы с ним потом и с Герасимовым (Евгений Владимирович Герасимов — актёр, каскадёр, кинорежиссёр) сляпали эту Гильдию актёров советского кино (создана 5 декабря 1988 года. — Е. Д.), потому что надо было защищать артистов. Начали работу над законом об авторском и исполнительском праве. И это такое было бурное время — 80-е годы… Вот так я попала в политику.

Евгений Ю. Додолев.

www.NewLookMedia.ru