Огромная повестка пленарного заседания Госдумы отцентрифугирована на конец дня с заплывом за регламент.
Вел заседание Александр Жуков и, ориентируясь на негативную реакцию зала, сказал после очередного сверхурочного голосования: «А давайте еще пару закончиков коротеньких, а то завтра придется». Что придется, я не понимаю. На совести Жукова повышение тарифов выше инфляции именно благодаря его манере важные моменты проговаривать под нос. В результате на время перед завершением регламента в четыре часа попадают весьма спорные законопроекты. Долгими обсуждениями депутаты как бы сами себя наказывают. Яснее от этого не становится. Наоборот, возникают вопросы о знании предмета разработчиками закона.
Проблем добавляет кадровый кризис в Госдуме. Большинством комитетов руководят люди некомпетентные и к тому же безразличные. Они не могут ни оппонировать разработчикам, ни исправить их продукт до приемлемой формы, ни даже просто объяснить не получается в обоснование поддержки перед голосованием.
Если такой законопроект попадает на начало заседания, положение спасает председатель Вячеслав Володин, принимая решение об отсрочке для согласования позиций. Но и тут не все гладко. Был случай, когда в Думе вызвал бурю возмущения законопроект об отмене УДО для убийц-педофилов. По предложению Володина его перенесли и позже отклонили тихо, по сокращенной процедуре. Делать этого было нельзя, Дума становится соучастницей тех ужасов, которые прозвучали перед отсрочкой. Как и повышения тарифов, хотя на самом деле палату просто заставили, убивая смысл разделения властей.
Примерно так, с бестолковым шумом, был принят в первом чтении на пленарном заседании во вторник, 10 февраля, законопроект по борьбе с кибермошенничеством. Номинально он должен перекрыть мошенничество на берегу, и чтобы не надеяться на силовые действия, включая ОРД.
Введенные ранее запреты переводов и ограничения по числу сим-карт именно для мошенников не работают. Законопроект вызвал резонанс в СМИ, и журналистам тоже не хватило понимания.
Я думаю, причина очень простая – в запретах для России реально действенных мер. Выполнение навязанных внешних запретов душит страну. В прошлом в Думе иногда в ответ на вопрос из зала о причинах столь сложного неестественного решения в микрофон с трибуны простодушно звучало: «Нам сказали, если хотите решить проблему, можно только так».
Естественная следующая итерация той же алгоритмической линии двойственного госуправления состоит в сукцессии загадочного эффекта Байкала, когда любые нормативно-правовые поправки блокируют социально-деловую активность законопослушных граждан и никак не ограничивают преступность или, на худой конец, незамысловатое вредительство против естественного права.
Такой результат страна получила от попыток законодательной борьбы с кибермошенничеством. Что никак не отрезвило законодателей, и они с незамутненным сознанием продолжали трудоемкое движение на том же векторе.
К вопросу о релевантной теме производительности труда: на зеркало неча пенять, коли рожа крива. Эффективны депрессивные законы вроде концессий и ГЧП, о такси или платформенной занятости. Да и то не очень, ввиду злостных нарушений естественного права. Номинально позитивные поправки вроде борьбы с кибермошенничеством небесполезны, они задают тон общественной дискуссии в адекватном направлении. Но у паровоза КПД выше.
Дискуссия вокруг кибермошенничества мне непонятна, потому что в Россию завозили телефоны тысячами под одним IMEI. Когда произошел переход на индивидуальные номера, я не заметил, если он действительно произошел.
Думские старожилы помнят, как представитель «Вымпелкома» вошел на тематическое мероприятие со словами: у меня на входе в Думу украли телефон. Без IMEI противостоять воровству и мошенничеству невозможно.
Правительственный законопроект под безликим названием «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» обсуждали в первом чтении более часа.
Представил законопроект палате замминцифры Иван Лебедев. Его речь защитника в провинциальном суде была верно заточена на оправдательный приговор. То есть на одобрение палатой. Я предлагаю принять речь замминистра как шедевр своего жанра и обратить внимание не столько на то, что он сказал, а как это было подано.
Потому что, как и сам законопроект, так и речь в его защиту детерминированы состоянием травмированного общества с вытекающей отсюда задачей изобразить натужно пыхтящий паровоз под недостижимым уклоном перед вершиной двоевластия.
Цитата большая, из песни слова не выкинешь.
«Мы предлагаем второй пакет закона по «Антифрод 2.0», мы об этом с вами договаривались, когда принимали первый пакет. Что отрадно сегодня понимать, что впервые сегодня нам удалось сломать тренд, который на протяжении многих лет, к сожалению, присутствовал в нашей жизни. Каждый год мы плюсовали по этому виду преступлений до 30-40 процентов ежегодно, задумайтесь, коллеги. После совместной нашей с вами работы, после принятия первого пакета, мы сегодня фиксируем снижение таких видов преступлений по отдельным видам до 30 процентов, где-то до 11, пока слабый результат, но он уже есть. Впервые мы с вами этот тренд сломали, что важно.
Вместе с тем сегодня, конечно, откровенно говоря, понимаем, что этого недостаточно, и радоваться рано, безусловно, поскольку мошенники анализируют наши действия, качественно донастраивают свои сценарии, смотрят за нами и вновь и вновь пытаются обмануть граждан. Здесь важно понимать, что мошенники – это не отдельные лица, это организованные группы лиц на территории недружественных государств, организованные технологически, технически, с группой профессиональных психологов, сценаристов, то есть их сценарии каждый раз подстраиваются под действия наши. Поэтому мы сегодня с вами говорим, что необходимо эти меры принимать оперативно для того, чтобы быстро реагировать на вызовы. Поэтому у нас появился второй пакет, он состоит из 19 мер. На наш взгляд, этот пакет позволяет сегодня очень быстро отреагировать на те новые вызовы, которые у нас появились.
О чем конкретно идет речь? Если позволите, на некоторых мерах я более подробно остановлюсь. Речь про международные звонки, безусловно, вы все знаете, что были ограничения с точки зрения мессенджеров, и здесь в этом смысле для того, чтобы национальная составляющая была соблюдена, мы сегодня видим, что вот этот поток звонков, он ушел в международные звонки, их достаточно много. Сегодня вся география там, и важно, что это и с территории Украины (и не только), и ряда других государств поступают эти звонки, и поэтому мы считаем, что эти ограничения точно абсолютно необходимы.
Другое дело, что здесь возможны разные донастройки, мы их вместе с вами будем обсуждать. Применение операторами связи антифрод-мер, выявление и блокирование операторами связи попадающих под признаки мошеннических при взаимодействии с ГИС «Антифрод» звонков, чтобы они уже в принципе к потребителю не поступали.
Что важно? О чем сказал президент нашей страны? Вот мы сегодня обсуждаем донастройки, технические, технологические вещи, но важно ввести прямой механизм компенсации гражданам, которые пострадали. Вот если простой гражданин сегодня что-то потерял – имущество, финансы, и так далее – должен быть реализован законодательный простой механизм, который компенсирует эту потерю, это важно. Во втором пакете мы тоже дали свои предложения, и важно понимать, что и операторы связи, и банковское сообщество этот механизм поддержали. Поэтому мы просим в этом смысле поддержать вас нас тоже.
Введение компенсации, я уже сказал, создание единой базы IMEI-номеров. Такой вопрос дискуссионный, он очень непростой, но важно понимать, что именно донастройки с точки зрения IMEI позволяют более качественно технически понимать, на каких устройствах что работает. Ну, к примеру, в том числе и про беспилотные атаки, которые есть, да, вот, например, IMEI беспилотника, он очевиден, его невозможно перепутать с мобильным телефоном, с компьютером, и так далее. Поэтому мы тоже считаем, что в режиме безопасности такая база должна быть в стране введена.
Введение полноценного подробного регулирования использования сим-боксов и виртуальных автоматических телефонных станций.
Давно об этом говорим, коллеги. Вот правоохранительные органы показывают свою оперативную съемку. Заходят в квартиру. Есть один молодой человек, при нем устройство и две тысячи сим-карт. Это ненормальная история, когда с этих двух тысяч сим-карт на круглосуточной основе совершаются мошеннические звонки по территории всей страны. Мы считаем, что здесь нужно навести жесткий порядок, в том числе и в отношении виртуальных АТС, когда регламент использования должен быть очень четкий, прозрачный и неукоснительно соблюдаться.
Мы долго говорили о возможном введении детских сим-карт. О чем идет речь? Сегодня на техническом уровне для того, чтобы не допустить детей к контенту, который им не нужен. Вы понимаете, о чем я говорю. Он очень разнообразный в Интернете.
Поэтому, понимаете, донастройки, можно детей наших с вами ограничить от ненужной информации. И в этом смысле технически уже настроить устройство, чтобы не бить по хвостам и не ловить за руку, когда он что-то не то прочитал или увидел, а технически не допустить его к этому контенту. На наш взгляд, это тоже очень важно.
Внесудебная блокировка фишинговых сайтов. Здесь очень хорошо работает Генеральная прокуратура, наши коллеги. И мы хорошо понимаем, что есть некая бюрократия в этом смысле. Вот мы увидели, что это фишинговый сайт есть. Что это такое? Он похищает персональные данные для мошенничества. И мы с вами наблюдаем до того момента, пока не появится судебное решение. Это долго. Это по времени затратно. Мы сегодня даем возможность внесудебной блокировки таких сайтов мгновенно, оперативно для того, чтобы эта мера была еще более действенная.
Дальше очень важно, коллеги. Вот смотрите, что-то произошло, что-то случилось. Ну, по недоразумению я сообщил код, пароль, ну вот попал на эту уловку. Молодой я человек или в возрасте, что мне делать-то? Пока я дойду до правоохранительных органов, пока подам заявление, уходит драгоценное время. И, конечно, была задача реализовать так называемый режим «красной кнопки», который очень быстро позволяет сделать сигнал банковскому сообществу, операторам связи, правоохранительной системе того, что я в опасности. Это не есть знак «равно» процессуального заявления о преступлении. Но это сигнал всему сообществу, где я задействован на то, чтобы охладить в отношении меня банковские переводы, мои действия со звонками и так далее на сутки.
Для нас, мы считаем, что это комфортное время, когда гражданин способен разобраться и в рамках закона уже в правоохранительные органы обратиться. На наш взгляд, это очень важно. В том числе, мы, конечно, поговорили о количестве банковских карт, здесь мы с ЦБ договорились, мне кажется, есть вполне себе сбалансированное количество – 20 штук. ЦБ берет на себя обязательство взять единую систему по всей стране, из которой все это будет видно. Поэтому большая просьба поддержать нашу законодательную инициативу, мне кажется, эти оперативные меры позволят побороться нам более качественно с теми мошенническими действиями, которые есть», – рассказал, как мог, Иван Лебедев.
Конец цитаты.
Таким образом, замминистра превентивно признал мощь противника, частично переложил ответственность за борьбу с ним на самих жертв и стыдливо смикшировал развитие негативных последствий в ответ на неэффективные попытки уничтожения вредоносного агента.
Это закон эволюции! Вот почему антибиотик нельзя принимать меньше положенного срока полного излечения, иначе мы просто выводим резистентные и, соответственно, более патогенные штаммы. В нормальной среде без нашей борьбы они нежизнеспособны.
Могучую Россию вернули в нативное состояние непуганой Руси из множества отдельных процветающих городов перед нашествием Орды. Большинство их них исчезли.
Что такое красная кнопка, я не понял. Нечто вроде муляжа Хилари Клинтон с надписью «Перегрузка». Хотели якобы перезагрузку.
Можно попринимать законы по любой теме с отсылками правительства и красной кнопкой для населения, превратить правительство в медсестру по вызову, когда все больше у нас заморской болезни.
С содокладом выступил председатель комитета по информационной политике Сергей Боярский.
«Я хотел бы остановиться на нескольких из них, которые, безусловно, требуют нашей поддержки, а дальше расскажу еще о некоторых небесспорных, которые потребуют корректировки к процедуре второго чтения. Во-первых, спасибо за то, что, наконец-то, мы отказываемся от пресловутой эсэмэски сброса пароля от сайта государственных услуг. Мы много к этому и долго шли, много об этом говорили, наконец-то эсэмэска уйдет в прошлое, и для того, чтобы восстановить аккаунт в «Государственных услугах», после того, как вы, например, забыли пароль, будут использоваться гораздо более современные и безопасные способы. Больше назвав пресловутый код мошеннику, который разыграл перед вами спектакль, вы не утратите контроля над своим главным цифровым порталом.
«Красная кнопка», о которой сказал Иван Вячеславович, кажется нам тоже очень необходимой мерой, потому что действительно мошенники каждый раз застают человека врасплох и, назвав пресловутый код или совершив еще какие-то необдуманные действия, многие теряются, не могут понять, как им быть дальше, куда бежать: в полицию, в прокуратуру. Нажав «красную кнопку», вы дадите сигнал оператору связи, банку охладить значимые операции, приостановить возможные смены паролей и многое другое.
Компенсация ущерба. Значит, в тексте первого чтения, который представлен вашему вниманию, речь идет о компенсации только от банков, ко второму чтению есть понимание и договоренность, что там появятся и операторы связи.
То есть в рамках возбужденных уголовных дел в случае, если банк или оператор связи не выполнил перечень обязательных антифрод-мероприятий, можно будет ставить вопрос о компенсации ущерба.
Виртуальные телефонные станции – излюбленный инструмент мошенников. Это виртуальные номера, которые, в том числе, используют городские префиксы любых городов. Сегодня физическое лицо может взять в аренду сотни, тысячи, неограниченное количество таких номеров. Здесь мы тоже наводим порядок, ограничиваем их десятью.
IMEI, базы IMEI адресов – это очень большой шаг вперед, это международный опыт, это не только то, о чем сказал Иван Вячеславович, это гарантия в случае, если вы попросите оператора связи жестко привязать вашу сим-карту к устройству, что вашу сим-карту не перевыпустят злоумышленники без вашего ведома и на нее не получат пароли от всей вашей цифровой жизни: банки, соцсети, госуслуги и многое, многое другое.
Кроме того, кражи сотовых телефонов просто станут бессмысленными, потому что после заявления о краже с указанием IMEI оператор связи сделает так, что этот аппарат больше никогда и нигде не сможет быть включен.
Международные вызовы – это вот дискуссия, развилка. Сейчас в процедуре первого чтения в тексте полный запрет на входящие международные вызовы – как на сотовую, так и на стационарную связь. Многим он кажется избыточным.
Поэтому есть предложение рассмотреть вариант введения института самозапрета, как мы сделали в первом антифроде в отношении самозапрета на выдачу онлайн-кредитов. Им воспользовались 21 миллион человек, поэтому эту развилку будем обсуждать.
Банковские карты. В процедуре первого чтения написано: ограничение 20 карт на физическое лицо, пять в одном банке. Тоже дискуссионный момент. На мой взгляд, избыточное предложение ограничивать человека в выборе банка. Поэтому думаю, что пять в одном банке к процедуре второго чтения можно исключить и дать людям возможность все 20 карт завести в одном банке.
Все, что касается детей, те предложения, которые к процедуре первого чтения представлены, мы будем обязательно дополнительно изучать. На мой взгляд, тут нужно действовать по принципу: «не навреди». Все, что касается детей, должно быть самым глубоким и тщательным образом еще раз проанализировано для того, чтобы те механизмы, которые мы предложили, были бы абсолютно доверенными и безопасными.
Ну, в заключение хочется сказать, что мы, безусловно, поддерживаем принятие в первом чтении данного законопроекта, но хочется немножко вернуться к первому антифроду и сказать, что те меры, которые мы с вами совместно приняли, тоже нужно доделать, доработать, дошлифовать, в частности, маркировка вызовов, вежливо говоря, работает от юрлиц пока не идеально. И есть определенные проблемы межведомственного взаимодействия.
Вот смотрите, мы говорим о сим-боксах, в которых наши правоохранители изымают тысячу карт. Откуда берется эта тысяча карт, учитывая, что мы ограничили их хождение на территории Российской Федерации двадцатью на физическое лицо и десять для иностранцев?
Так вот, я вам докладываю, что теперь эти сим-карты оформляются в том числе на тех лиц, которых уже нет в живых, на мертвые души. И эта проблема несостыковки баз определенных ведомств. Я очень рассчитываю на то, что мы, помимо принятия новых мер, совместными усилиями, с помощью нашего парламентского контроля сделаем так, чтобы те меры, которые мы уже приняли и которые уже должны работать, работали корректно», – рассказал Сергей Боярский.
Конец цитаты.
«Неидеально» в переводе с депутатского означает, что принятые нормы работают наоборот, о чем я уже написал. Упорные попытки ограничить международное кибермошенничество внутренним законодательством вызывают отторжение на уровне восхищения.
С утра в день принятия законопроекта о кибермошенничестве в эфире распалялся Владимир Соловьёв. Его личное расследование организации покушения на генерала Алексеева выявило сеть зияющих дыр с выводом на мошенничество.
Госдума подала стране дурной пример злостного нарушения Трудового кодекса. Заработки депутатов жалеть их не позволяют. Плохо, что принят вопреки сопротивлении думской оппозиции законопроект по легализации переработки. Закон стал прямым следствием отсутствия системного государственного управления в стране, нежелания наладить экономику, обеспечить производительность труда. Принятый законопроект похож на инъекцию виагры в вибратор с севшей батарейкой.
Принятый в первом чтении правительственный законопроект по увеличению сверхурочной занятости называется «О внесении изменений в Трудовой кодекс Российской Федерации».
Его номинальная цель обозначена как «о совершенствовании правового регулирования вопросов применения институтов сверхурочной работы и совместительства, сокращении избыточных требований при трудоустройстве и увольнении работников, оптимизации издержек работодателей».
Все вполне откровенно. Еще более откровенно то, что ведение законопроекта вместо Минтруда отдали Минэку.
Докладчик, замминистра экономического развития Татьяна Илюшникова сообщила: «Законопроект содержит три ключевые нормы законопроекта. И первая это, конечно, расширение возможности сверхурочной работы порога со 120 до 240 часов при соблюдении обязательных условий.
Первое. Это наличие… могут воспользоваться только те работодатели, у кого есть отраслевой или коллективный договор. Если сотрудник дал свое письменное согласие, если отсутствуют медицинские противопоказания и сотрудник может выбрать либо повышенную оплату своей работы, либо дополнительные выходные. По нашим оценкам, это решение позволит закрыть порядка 100 тысяч вакансий.
Второе положение законопроекта – это использование срочных трудовых договоров для повышения порога для МСП с 35 человек до 70. Эту норму действительно широко обсуждали. С одной стороны, это позволяет достаточно легально и гибко реагировать работодателям, с другой стороны, трудовые соглашения – это всегда более защищенная форма для работника, нежели ГПХ или форма самозанятости, так как придает официальный статус, формирует страховой стаж пенсионный, права на больничный и прочие социальные выплаты.
Третья норма – это мы, когда даем работодателю право перейти (подчеркиваю – право, а не обязанность всем тотально и поголовно) на электронный документооборот в сфере инструктажей по охране труда.
Сейчас этот процесс до сих пор требует бумажного участия и, по оценкам 13 компаний в сфере энергетики, такие затраты могут составлять до 1,5 миллиарда в год. Это снизит, с одной стороны, административную нагрузку на бизнес, но, с другой стороны, высвобождает ресурсы, в том числе, для повышения… И важно подчеркнуть, что все регистрации таких действий должны будут фиксироваться на госинформсистеме «Работа в России».
Также законопроект содержит ряд уточняющих норм положений, это дополнительная возможность уведомления об увольнении заказным письмом либо посредством электронного документооборота. Вводится основание при подтвержденном факте хищения на основании вступившего в силу решения суда в целях реагирования на внештатные и чрезвычайные ситуации возможность отзыва из отпуска специалистов с соответствующей повышенной оплатой. И предлагается установить конкретный срок уведомления сотрудников о переходе на неполный рабочий день, так как часто бывают ситуации, уведомляют в последний момент, и нагрузка перераспределяется на других работников не всегда адекватно».
Конец цитаты.
Вопрос переработки немного подсветил председатель комитета по труду Ярослав Нилов: «Если сегодня 120 часов в год, то предлагается увеличить в два раза, при этом мы обращаем внимание, что оплата за сверхурочную работу предлагается следующая. Сегодня у нас первые два часа оплачиваются по полуторному тарифу, следующие – по двойному тарифу, все, что сверху 120 часов, будет оплачиваться по двойному тарифу.
Но прежде всего работодатели обращают внимание на необходимость ко второму чтению предусмотреть более четкие формулировки и механизм для того, чтобы понять, как все это потом администрировать и считать, потому как разные системы, разные смены, разные производства, и нужно на эти вопросы дать ответы.
Меняется интенсивность. Если сегодня четыре часа в течение двух дней максимальная переработка, то предлагается в течение одного дня максимальная переработка четыре часа. Это меняет интенсивность, и регионы на это обращали внимание, увязывая это с вопросами здоровья, демографии, государственной семейной политики и так далее. Предоставляется одновременно для тех, кто перерабатывает, возможность за счет работодателя один день использовать для того, чтобы пройти врачей, то есть для диспансеризации».
Конец цитаты.
Причем тут диспансеризация? Для демонстрации заботы о работнике.
Отвечая на вопросы, замминистра Илюшникова сообщила, что 240 часов – это не самый высокий порог, а в развитых странах доходит порог сверхурочной работы до 480 часов, например, в Германии, Япония – 360 часов. Даже в Белоруссии возможность сверхурочной работы выше, чем сейчас закреплено в Трудовом кодексе.
Депутат Михаил Делягин предположил, что «…этим законопроектом делается шаг к отмене, по сути дела, восьмичасового рабочего дня, разумеется, исключительно по просьбе трудящихся, как у нас принято, который просуществовал более 100 лет назад, и продвижению к введению 12-часового рабочего дня в условиях крупных корпораций и, соответственно, без учета реального состояния работы… организма не… не предпенсионеров? И учитываете ли вы при подготовке этого законопроекта, что в результате успешного, надо отдать должное, охлаждения экономики, у нас сейчас вместо нехватки рабочих рук начинает формироваться безработица, потому что очень большое количество вакансий и очень большое количество резюме при сжатии количества вакансий?»
Конец цитаты.
На следующий день и тоже ближе к вечеру приняли в первом чтении правительственный законопроект «О внесении изменений в Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» в части совершенствования норм об административной ответственности за нарушение требований законодательства о применении контрольно-кассовой техники.
Законопроектом исключается возможность замены административного штрафа на предупреждение в случае неприменения ККТ. Повышаются минимальные размеры штрафов за неприменение ККТ. Уравнивается ответственность индивидуальных предпринимателей и юридических лиц за указанные правонарушения.
Давили их, давили и не додавили. А тут Минфин вдруг обнаружил, можно собрать еще восемь миллиардов.
Законопроект о ККТ вызвал живое обсуждение, он стал последней каплей масла на раскаленное сознание. Капля красиво воспламенилась. Состояние отразил Михаил Делягин. При этом он умолчал о поборах черным налом.
«Что мы с вами сейчас творим? Да, конечно, с формальной точки зрения, абсолютно правильная идея, что если есть нарушители, давайте их ущучим, если нарушители остаются, давайте их еще ущучим, давайте их, может быть, даже молотком по голове постучим. Но простите, пожалуйста, что мы сейчас делаем?
У нас ухудшение конъюнктуры в стране, у нас пятикратное охлаждение экономики, абсолютно рукотворное. Потому что сделали запретительно дорогим кредит, отказываемся от ограничений финансовых спекуляций, как во всех странах на нашем уровне зрелости финансовой системы, обеспечиваем тотальный произвол монополий, да, повысили… тарифы должны были быть с 1 января этого года на 1,7 процента, правда, уже сообщение, что в два-три раза в некоторых местах повысили. Да, там ФАС, может быть, разберется, может быть, не разберется, но уже повысили, да. У нас малый бизнес задает простой вопрос. Не как быть, нет, это уже в прошлом. Они спрашивают: а как я буду закрываться и когда я буду закрываться? Люди говорят: а я буду работать, как работается, вот когда меня хлопнут, тогда меня и закроют.
Потому что работать в сегодняшних условиях значительная часть малого бизнеса, даже в Москве, в самом богатом месте Российской Федерации, и не бандитского бизнеса, а такого честного, нормального, добропорядочного, просто не может. Люди впадают в отчаяние, малый бизнес раздавливается с одной стороны ухудшением конъюнктуры, обеднением людей, можно сколько угодно себе статистику рисовать про рост благосостояния, а с другой стороны он раздавливается повышением налогов. Понимаете, это тоже чудесная история, когда по данным Министерства финансов, которые нам внесли в сентябре прошлого года, у нас на 1 января 5,2 триллиона рублей, триллиона, триллиона, я не ошибся, 5,2 триллиона лежат на счетах вне Фонда национального благосостояния. И Минфин дает эти деньги в прокрутку банковской системе, лишь бы не на что-то полезное. 4,4 триллиона рублей абсолютно ликвидных, я не говорю про среднеликвидные, в абсолютно ликвидной форме триллионы рублей в Фонде национального благосостояния лежат в деньгах и в золоте. Просто лежат, мы их не используем, но налоги мы повышаем, да?
Малый бизнес находится в состоянии озверения, дорогие друзья, реального озверения, и будет продолжаться находиться в этом состоянии. Кто-то будет уходить в тень, кто-то будет уходить в преступность, кто-то будет закрываться. И в этих условиях мы ему говорим, дорогие друзья, а вы знаете, у вас все не так плохо, мы вам еще штрафы повысим, сделаем вам жизнь еще более веселой, потому что, оказывается, вы нарушители, вы не можете жить по тем невыносимым условиям, которые мы для вас создали. Я еще умалчиваю о цене за регулярное обновление программного обеспечения. Это формально не налог, формально, но это то, что вытворяют наши замечательные монополисты, которых мы даже монополистами не считаем и не регулируем. И в этих условиях мы злим людей. Ради чего? Ради 8 миллиардов рублей, да? То есть в кармане лежат 9,6 триллиона, страну мы на уши ставим повышением налогов, уже поставили, там порядка триллиона с небольшим, а ради 8 миллиардов мы еще сейчас малый бизнес, так сказать, просто злим, просто бесим. Дорогие друзья, мы специально людей хотим выбесить, или это так случайно получается, в силу, так сказать, наших замечательных мотиваций?» – риторически вопрошал депутат Делягин.
Лев Московкин.
Фото Ольги Давыдовой
