ХОЛОКОСТ: ПРИЗРАК В ОПЕРЕ

Московский элитарный театр «Новая опера» в саду «Эрмитаж» показал в пятницу 17 февраля премьеру оперы «Пассажирка» на музыку Моисея Вайнберга в двух актах, восьми картинах с эпилогом на либретто Александра Медведева по одноимённой новелле Зофьи Посмыш.
В аннотации указано, что Вайнберг использует элементы двенадцатитоновой музыки и народных мелодий. Исследователи проводят параллели с оперой Шостаковича «Леди Макбет Мценского уезда», оперой Берга «Воццек» и музыкой Бриттена.
Стоило запретить произведение в СССР, чтобы оно дождалось современных технологий мультимедийного воплощения и выстрелило. По словам режиссера-постановщика Сергея Широкова, «Пассажирка» – почти античная драма, очень ясная, несмотря на сложность оркестровой фактуры и сверхэкспрессию вокальной речи». Спектакль отличает великолепная работа со светом (Айвар Салихов), яркая многоплановая сценография (Лариса Ломакина), потрясающая музыка в исполнении оркестра под управлением Яна Латама-Кёнига. Исполнители главных партий – Наталья Креслина (полька Марта, заключенная), Валерия Пфистер (немка Лиза, надзирательница), Дмитрий Пьянов (Вальтер, муж Лизы), Артем Гарнов (Тадеуш, возлюбленный Марты, заключенный) продемонстрировали высокий уровень вокального мастерства и захватывающие эмоции. Действие происходит на фоне черных волн, которые создают образ времени, скрывающего прошлое. Но эти же волны в какой-то момент вынесут на поверхность то, что, казалось бы, давно забыто…
Люди научились все делать по-новому, не утратив восприятия прошлого. На примере «Новой оперы» можно видеть гигантский прогресс технологий композиции и синергизма сочетаний.
Основа оперы берет начало с популярного в Польше радиоспектакля «Пассажирка из каюты 45». В 1962 году вышла повесть, в 1964 переведена на русский и издана в «Роман-газете». До этого был польский фильм – усеченный на концлагерной части съемок, потому что режиссер Анджей Мунк погиб и больше ничего снять не успел.
В 1968 году Моисей Вайнберг написал одноимённую оперу. Современники восприняли с воодушевлением. Шостакович поддержал. Большой театр принял к постановке.
Что произошло тогда, найти не удалось, но догадаться, в общем, несложно. Тема Холокоста в СССР не приветствовалась.
Первое исполнение оперы состоялось в Москве спустя 48 лет после создания в полуформатной концертно-сценической версии semi-stage. В феврале 2010 года концертное исполнение прошло в Новосибирске, затем в июле в Брегенце и в октябре опера поставлена в Варшаве. Последующие годы – Лондон, Мадрид, Карлсруэ, Хьюстон, Нью-Йорк, Чикаго, Пермь, Франкфурт-на-Майне, Екатеринбург.
Автор радиоспектакля и повести Зофья Посмыш присутствовала на спектакле в «Новой опере» рядом с Иосифом Кобзоном и, в отличие от него, выдержала до конца. Миниатюрная старушка была счастлива, когда по окончании спектакля ее вывели на сцену: «Dziekuje, Dziekuje». Зал аплодировал стоя.
Зофья Посмыш родилась 23 августа 1923 года в Кракове. С 1942 года была узницей концлагерей Освенцим и Равенсбрюк. Как писатель Зофья Посмыш стартовала в 1945 году воспоминаниями «Знаю палачей из Бельзена».
…Спустя двадцать лет после концлагеря на океанском лайнере случайно встречаются бывшая заключенная Марта с бывшей надзирательницей Лизой. Лиза с мужем-дипломатом Вальтером отправляется к его будущему месту службы в Бразилию.
Повесть без труда находится в Интернете, текст легко читается. сейчас история кажется банальной. Подобные встречи жертвы и палача в литературе и на экране стали неслучайными. «Пассажирку» накрыла собственная слава, да и, что греха таить, эксплуатация горя вторичными авторами, иссохшими от сценарного кризиса.
Зофья Посмыш, безусловно, талантливый человек. Мало их выжило, талантливы по-своему все.
Сначала кажется – такая тема, ну что можно еще про Холокост? Шли с опаской. Оказалось, это настолько лично, встреча с женщиной из прошлого.
Трехчасовой спектакль сначала вызывает простой вопрос: как возможно артистам запомнить столь тяжелый для исполнения текст в сложной постановке и оркестровке? Повторить это дома невозможно, спеть могут только профессионалы. Слова отражают весьма тонкие человеческие отношения персонажей, обостренные экстремальной ситуацией. Сознание погружается в представленную виртуальную реальность и концентрирует все желания героев спектакля в одно – очень хочется жить. Просто жить.
Зритель воспринимает себя не иначе как участником. В душе генерируется эффект греческой трагедии – античного катарсиса.
Спектакль очень длинный, с множеством подробностей. Это не какие-то абстрактные жертвы Освенцима, а живые люди с их отношениями в той реальности, которая к нашему времени многократно и разнообразно описана. Возможно потому, и сейчас трудно в это поверить, что бойцы Красной Армии, подойдя к огромному городу из бараков с множеством истощенных людей, просто не могли понять – что это?
А это был свой мир, неведомый извне, в деталях и обильно представленный мультимедийной постановкой. Действо на сцене иллюстрируют фотографии над сценой и по потолку. Сначала их было мало, потом все больше и наконец поток разросся до Космоса. Люди из прежней жизни, из семейных альбомов. Изображение двух актрис сейчас и в реконструкции прошлого. Видео как бы с камеры наблюдения. Четыре немецкие полицейские собаки – старотипные злобные и очень опасные доберманы, похожие на ротвейлеров. «Черная стена, черная стена…» – этот рефрен в исполнении мужского хора напоминает еще и еще раз: это стена не только между заключенными и их прошлой свободной жизнью; это стена между прошлым, которое мы знаем только по книгам и фильмам, и сегодняшним днем, до которого не так просто из этого прошлого достучаться…
«Пассажирка» – опера не про зверства, она о человеческих отношениях в эпоху зверств. И про любовь, вытравленную идеологией человеческого единообразия в атомизированном обществе.
Быстро привыкаешь к условностям, пению не в рифму. Музыка – нечто среднее между Шостаковичем и Шнитке. Много тромбонов, труб, кларнетов. Медные духовые солируют на надрыве. Когда слышишь увертюру, понимаешь, что вдохновитель, конечно же, Шостакович. Однако Вайнберг композитор многоплановый, он также известен как автор музыки к кинофильмам «Летят журавли», «Последний дюйм», «Укротительница тигров» и даже к мультфильму «Винни-Пух».
Несмотря на масштабный размах и высокий профессионализм, созданный сценический продукт глубоко личного потребления. Суть спектакля передать словами практически невозможно. Написать нетрудно, достаточно отразить собственные зрительские эмоции. Они переполняют. Трудно достичь понимания. Потому что все мы жертвы пропаганды, мыслим навязанными схемами и воспринимаем себя не такими, какие мы есть, а относительно избранной псевдорельности. У нас на все есть готовое объяснение.
Сакральный момент по ходу пьесы: надзирательница Лиза сообщает заключенной Марте о том, ее возлюбленный, заключенный Тадеуш отказался от ее предложения разрешить ему встречу с Мартой. Марта заявляет, что если Тадеуш так решил, он прав.
Вертухай не может быть добрым по определению. Если что-то предлагает, значит, хочет заманить и использовать в своих целях. Заключенный не может быть просто человеком со своими сиюминутными желаниями, он должен быт носителем идеи, строить какие-то планы, передавать записки на польском языке, чтобы не прочитал надзиратель.
Однако реальная жизнь не линейная, она мультимедийная, как «Новая опера».
Марта поет о любви, которую не подавят. Но когда Лиза предлагает встречу с Тадеушем, оба дружно против. Версия вполне правдоподобная: если Марту ударят и Тадеуш это увидит, он выйдет из себя и обоих убьют.
Но ведь это неправда, страсть любви сильнее страха и отвергает логичный прогноз. Возможно, эффективность Холокоста связана с самим феноменом человека?
Кульминационная сцена: во время танцев на корабле Марта заказывает оркестру тот самый «любимый вальс» коменданта лагеря, который отказался сыграть на концерте Тадеуш. Тогда он исполняет Чакону Баха и его расстреливают на глазах у Марты. Услышав вальс, Лиза в ужасе отступает к своей каюте, Марта медленно идет за ней, открывает дверь и толкает в каюту… Включается свет, и мы видим в каюте всех заключенных, которых надзирательница помнит по Освенциму. Она стоит среди них не в эсэсовской форме, а в красном, цвета крови, длинном платье. Стоит, обхватив голову руками. Черная стена рухнула: прошлое вернулось, оно никуда и не уходило, лишь черные волны над сценой делают еще одну попытку скрыть страшную сцену отмщения, но мы уже увидели ее…
По окончании спектакля еще какое-то время трудно вернуться в обычную жизнь. Все бытовое кажется мелким и незначительным. Дома особенно раздражает телевизор. Но ради этого короткого ощущения душевного подъема стоит жить. Человек не ценит простой каждодневной жизни, своих рутинных занятий и общения с близкими, но если все это отнять, он будет мечтать об этом, как о рае. Заключенные понимают, что шансов выйти на свободу практически нет: «С каторги можно вернуться. В ворота Освенцима только заходят…» И при этом люди строят какие-то планы – поехать на море, выучить французский язык… Потому что – люди…
Хорошо, что публика была правильная. Эта опера не для всех, и это не отдых с развлечением, а тяжелая работа. Но она дает плоды, другим путем недостижимые.

Наталья МОСКОВКИНА, Наталья ВАКУРОВА

Подписаться
Уведомить о
guest
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
0
Оставьте комментарий! Напишите, что думаете по поводу статьи.x