Вы здесь
Главная > #СМОТРИ/СЛУШАЙ > «АПОСТОЛ МИРА С КИСТЬЮ В РУКЕ»

«АПОСТОЛ МИРА С КИСТЬЮ В РУКЕ»

«Всю жизнь любил он рисовать войну.

Беззвездной ночью наскочив на мину,

Он вместе с кораблем пошел ко дну,

Не дописав последнюю картину».

Константин Симонов

 

В Государственно й Третьяковской галерее на Крымском валу, 10 открыта выставка, посвященная творчеству В.В. Верещагина (1846–1904), художника, литератора, философа, мыслителя, воина, путешественника, чье имя вписано в «золотой фонд» отечественного искусства. В экспозицию вошло более 500 экспонатов из 24 российских и зарубежных собраний. Из них более 140 живописных работ и 400 графических листов приобретены еще самим П.М. Третьяковым. Выставка чрезвычайно злободневно глядится сегодня, когда до предела накалена международная остановка и вновь «на лбу высоком человечества /войны холодные ладони»(Мандельштам).

…По сохранившимся фотографиям, воспоминаниям, дневникам мы довольно точно можем представить его облик: типичный для эпохи «двух Александров» могучий мужчина с окладистой бородой, с далеко не ангельским характером. Он бывал жестоким, вспыльчивым, высокомерным, умел кулаками постоять за себя (в Америке до полусмерти «обработал» двух рэкетиров)и обладал большой личной отвагой. Но он мог быть добрым, великодушным, до наивности честным. И еще – был великим непоседой, объехавшим с мольбертом немалую часть земного шара. Русский Север, Кавказ, Туркестан, Балканы, Индия, Сикким, Палестина, США, Филиппины, Куба, Япония, не говоря о почти всех крупнейших городах Европы – вот схематическая карта его путешествий. Но в своих скитаниях он постоянно возвращался на Восток, притягивавший его, как магнит всю жизнь – до смертного часа…

Именно Восток привел к кардинальному перевороту мышления художника, сделал его автором эпохального полотна «Апофеоз войны» (1871), отрицающего все войны на земле, ВОЙНУ КАК ЯВЛЕНИЕ!

Путь к этому был долог. Ведь многие полотна Верещагина ранних лет хотя и совершенны с эстетической и этнографической точек зрения, это взляд европейца, добросовестный, но чужой и как бы свысока.

Возьмем полотна Туркестанского цикла (1867–1871). Как бы не представляли художника защитником угнетенных, изобличителем колониализма, не будем забывать, что в Туркестане он действовал не только кистью и карандашом, но и револьвером и саблей. Человек огромного мужества, он подымал в атаки залегших солдат, идя в рукопашную впереди с саблей в руке, был в числе защитников осажденного Самарканда (1868) и свой Георгиевский крест заслужил честно на поле брани. Но сражался он именно с теми людьми, которых так чудесно увековечил на своих полотнах. Прогрессивным ли было присоединение Туркестана к России – решать историкам. Но судя по тому, как сегодня наши вчерашние братья по социализму радостно и безоглядно дрейфуют в сторону Ирана, Пакистана, Турции, Саудовской Аравии, и через полтора века они не смирились с этим присоединением, также, как Индия – с английским завоеванием.

 

А потом дважды была Индия, громадная, многоликая. В первый раз (1874–1876) художник увидел лишь живописную экзотику – небывалые краски, природу, памятники культуры, в том числе «чудо света» – мавзолей Тадж-Махал, колоритные типажи. Из той поездки он привез 150 великолепных этюдов. Позже им было создано огромное (7х4 метра) полотно «Процессия слонов в Джайпуре» (1875-79) (хранится в музее Виктория-мемориал в Калькутте; в экспозицию выставки, естественно, не вошла). Много говорено о том, что в картине заложен глубокий сатирический замысел, что она разоблачает грабительскую сущность британского владычества в Индии. Но еще В. Стасов, проницательный критик, друг художника, заметил что ничего подобного в картине нет. Автор любуется пышностью процессии, с удовольствием изображает игру солнца на парчевых одеждах и оружии, мощь прекрасных животных, бравых англичан, мило беседующих с индийскими сановниками. И это всего полтора десятилетия после восстания сипаев (в Индии сейчас принято называть его Первой общенациональной войной за независимость 1859-61 гг), буквально утопленного колонизаторами в крови!

Несколько лет спустя . в 1882-83 годах Верещагин снова побывал в Индии. Но это был уже во многом другой человек. Огромное значение для эволюции его мировоззрения сыграла поездка на Балканы на войну за освобождение Болгарии от Османского ига. Эта война резко отличалась от Туркестанской. Во-первых, она была справедливой, освободительной. И, во-вторых, велась не с одряхлевшими средневековыми эмиратами, а со страной, обладавшей одной из современнейших армий мира. Верещагин и здесь был на переднем крае и испытал лично все кровавые неурядицы войны. Отказ от ее парадного изображения, повлекший передел батального жанра не только в России, но и во всей Европе, и вызвавший недовольство царского двора, это вполне осознанная акция зрелого мыслителя.

Во второй раз Верещагин смотрел на Индию другими глазами. Он много беседовал с людьми, в том числе теми, кто помнил события 1859-61 гг, его уже не обманывала мишурная роскошь дворов местных владык, бывших на деле лишь марионетками в руках умных и жестоких хозяев – англичан. Именно тогда зарождается у художника замысел «Трилогии казней» (1884-85) – страстного протеста против права государства отнимать у человека жизнь, против убийства вообще. Как примеры наиболее вопиющих по жестокости и несправедливости казней Верещагин выбрал три: казнь на кресте в Риме; казнь народовольцев в России: казнь участников восстания сипаев в Индии. Судьба третьей картины, получившей наибольшую известность во всем мире, оказалась загадочной. Ее купил неизвестный на распродаже в США и она не найдена до их пор…

Судьба позволила Верещагину встретиться и с Японией. Побывать там он мечтал еще с детства, во время учения в Морском кадетском корпусе, прочитав знаменитый роман И. Гончарова «Фрегат «Паллада». Мечта осуществилась, но….

Верещагин приехал в Японию в ноябре 1903 года всемирно известным мастером, объехавшим пол-мира. Спокойно вглядывался он в незнакомую страну, мудро отделяя Японию как таковую, ее культуру, национальную психологию, природу, от шовинистических выкриков милитаристских правящих кругов. Война висит в воздухе, печать полна антирусских выпадов, а он внимательно знакомится с жизнью и бытом старого Токио, долго живет в городке Никко, славном древними храмами, бродит по антикварным лавкам, восхищаясь искусством народных мастеров, с наслаждением скупая приглянувшиеся ему «маленькие шедевры». Выставленная после его гибели коллекция предметов японского искусства насчитывала 279 экспонатов: ширмы, панно, веера, нэцке, гравюры, маски, посуду. Он привез с собой массу этюдов и мечтал создать серию картин, посвященных Японии. Несомненно, она стала бы еще одной подборкой его шедевров.

Он вернулся домой в ноябре 1903 года с последним пароходом из Японии, а через 4 месяца началась война и он выехал на фронт. Статью, посвященную началу войны, он закончил словами: «Жаль, еще раз повторяю это, очень жаль, потому что Япония в высокой степени интересная и благоустроенная страна, а японский народ трудолюбив и проникнут чувством преклонения изящному».

Гибель Верещагина во время взрыва флагманского судна адмирала Макарова «Петропавловск» 31 марта 1904 года потрясла весь мир. Первые полосы всех газет мира были полны сочувственных откликов. «Макарова оплакивает Россия, Верещагина оплакивает весь мир», – писали «Санкт-Петербургские ведомости». Но самый трогательный отклик пришел…из Японии! Поэт и художник Кунитаро (Хоана) Косуги (1881–1964) , преклонявшийся перед именем Верещагина, опубликовал стихотворение «О художнике, написавшем картину «Пирамида черепов». Вот прозаический пересказ его фрагментов:

«Твоя картина «Пирамида черепов» написана для назидания людям, призванным совместно убивать… Мальчишки, изображающие из себя героев, останавливаются, потрясенные, увидев свое будущее.

…Когда разразилась кровавая бойня и дети двух стран стали убивать друг друга, ты призвал их к войне против войны.

… Семь русских кораблей вели бой, но удача отвернулась от них. Флагманский корабль подорвался на мине – в одно мгновенье его поглотила бездна. Пятьсот моряков во главе с адмиралом Макаровым ушли на дно. И среди них был ты – апостол мира с кистью в руке. Ты погиб во имя высокого идеала и твой дух вернулся в наш сад. И, скорбя о тебе, мы будем продолжать твое дело – бороться против войн, в которых люди убивают друг друга».

Экспозиция выставки разделена, согласно представленным циклам, скомпонованным при жизни самим художником: Туркестан, Индия, Балканы, Палестина, Россия, Япония. Плюс исторический цикл «1812 год». Смысловой центр экспозиции – «Апофеоз войны» с вылепленными на раме словами: «Посвящается всем великим завоевателям – прошедшего, настоящего и будущего».

Выставка открыта до 15 июля.

Олег Торчинский.

Добавить комментарий

Loading...
Top