ВНЕ ВЕДОМСТВЕННЫХ КОМПЕТЕНЦИЙ

Совет Федерации

Обсуждение вопросов в Совете Федерации происходит обычно менее остро, чем в Государственной Думе, но, как правило, в ином ключе и почти всегда всплывает нечто неожиданное.
Так, при подготовке к одобрению палатой Федерального закона «О внесении изменений в Федеральный закон «Об основах охраны здоровья граждан в РФ» по вопросам оказания паллиативной медицинской помощи» вдруг выяснилось, что не только само по себе продвижение этого документа через правительство РФ идет из-за рубежа. Закон принимается во исполнение обязательств России перед ВОЗ. Однако и его торможение идет тоже извне.
На заседании комитета СФ присутствовала большая команда Минздрава. Председатель комитета Валерий Рязанский отметил, что закон не может действовать с момента введения из-за отсутствия нормативной базы. Законом решен принцип экстерриториальности и не отражены хосписы как наиболее прогрессивная форма паллиативной помощи.
Замминистра Евгений Камкин сообщил о линии Минздрава на помощь на дому, так сказать в кругу семьи. Выявлено триста тыс. неизлечимо больных, кто нуждается в паллиативной помощи. В перспективе ожидается выявление восьмисот тыс. после того, как закон заработает.
Рязанский повторил названные цифры и подчеркнул, что две трети нуждающихся в нашей помощи мы не видим. Глава комитета полагает, что до жителей отдаленных поселков помощь просто не дойдет. Проблема экстерриториальности не решена, хотя такой опыт есть обеспечения лекарствами пациентов с орфанными заболеваниями.
На деле опыт немного другой, региону было дешевле купить квартиру в Москве для семьи с орфанным больным, чем обеспечить его лекарствами.
Есть опасение, что и умирать тоже поедут в крупные города. Как заработает система паллиативной помощи, пока непонятно. Понятно, что хосписы открывают предпочтительно в Москве и Питере. Например, на всю огромную Якутию каких-либо сведений о хосписах нет, хотя вопрос о паллиативной помощи в Якутии в Думе возникал.
Закон обязывает оказывать умирающему помощь по месту пребывания, однако заложенный в нем механизм требует знаний и определенной жизненной ловкости самого пациента. При выезде в другой регион лечебное учреждение должно его выписать и снабдить рецептами в дорогу. Если же по месту жительства лечебное учреждение в сотне километров и проще долететь сразу до Москвы, льготный рецепт остается под вопросом. Платный якобы без проблем.
Я бы не поверил и в это, но сенаторы сразу возмутились: паллиативная помощь не может быть за плату. Вопрос в Бюджетном кодексе решен, возможность оплатить помощь своему пациенту в другом регионе есть.
Рязанский высказал сомнение, что кто-то будет это делать добровольно.
И вот неожиданно выяснилось, что проблема экстерриториальности вовсе не в деньгах, а в контроле передвижения наркотиков в России со стороны Комитета по контролю над наркотиками ООН. Отчет туда сдается ежегодно. Судя по комментариям команды Минздрава, вопрос в проработке, перспектив решения не видно.
Чиновники не могут отказаться от поставленной задачи, но она, как часто бывает по самым разным направлениям «вставания России с колен», далеко за пределами ведомственных компетенций и упирается в политическую волю по части суверенного курса.
То есть опять получается, что одной рукой нас толкают что-то делать, другой ногой ставят подножку.
Паллиативная помощь – не борьба с курением через переключение на ядовитые заменители, кальяны и электронные сигареты. Рязанский хотел спросить об этом другого замминистра, Олега Салагая, в последнем пункте повестки о реализации федерального проекта «Укрепление общественного здоровья». Однако Салагай так и не добрался до СФ.
Так вот, паллиативная помощь – особая чувствительная тема, обострять которую совсем не в интересах власти. Без западных подсказок вопрос наркотиков в России был бы решен в обоих направлениях, медицинском и немедицинском.
Причину объяснил «МП» член комитета Владимир Круглый. По его словам, больницы опасаются иметь дело с наркотическими препаратами. За рубежом пациент карточку приложил, пикнуло, и все. В России процедура выдачи, учета и списания наркотических препаратов требует громоздкой отчетности, записи в журналах, списания ампулы с учетом, сколько там осталось.
Работа с наркотиками требует особых условий, и даже в машине скорой помощи должен быть сейф. Для врача все это риск и опасность допросов с привлечением к ответственности. Назначают ненаркотические препараты, они не дают эффекта. Исколотый пациент от уколов отказывается, а альтернативные неинвазионные способы введения запредельно дороги. Пластырь, например, стоит пять тысяч.
Дискуссия по закону о паллиативной помощи заставила решать вопрос зависимости от импорта наркотиков. Однако вопрос контроля на сегодняшний день решен быть не может.
Вот так следишь за продвижением документов законотворческого процесса и дивишься: почему именно в России все так сложно практически до неисполнимости, что приходится выдумать сложнейшие затратные нормы? Но и они работают, как правило, не по назначению.
Отвязаться от глобальной пуповины не пробовали? Венесуэла попробовала. Вопросов по паллиативной помощи больше нет.
Есть вопрос по лифтам.
Судя по дискуссии в комитете вокруг закона об административной ответственности за нарушение требований к организации безопасного использования и содержания лифтов, подъемных платформ для инвалидов, движущихся пешеходных дорожек и эскалаторов, в этом вопросе Россия прошла стадию внешней зависимости.
Соответствующий документ «О внесении изменений в Кодекс РФ об административных правонарушениях» был внесен правительством.
Замруководителя Ростехнадзора Александр Рыбас напомнил сенаторам, что в 2013 году лифты были выведены из-под надзора Ростехнадзора. Общее течение было такое снижения нагрузки на бизнес. Жизнь показала другое.
После провала в надзоре мы точно не знаем, сколько в стране лифтов. Около 560 — 600 тыс. и примерно тысяча организаций, которые осуществляют их эксплуатацию.
Максимальная санкция для эксплуатантов по новому закону 330 тыс. руб., до 13-го года было втрое больше, до миллиона.
Сенатор Владимир Круглый не раз застревал между этажами и не упустил возможности спросить: что делать?
Рыбас в ответ напомнил о специальной кнопочке в лифте. Если лифт не доезжает полтора-два сантиметра, это вопрос Ростехнадзора, а меньше – нет. Есть такое требование, на каждом лифте должна быть вывешена табличка, кто является эксплуатантом. Был принят союзный регламент Таможенного союза о технической безопасности лифтов, в 2020-м он вступает в силу. Лифт не может эксплуатироваться больше 20 лет.
Для Рязанского как инженера по образованию стало откровением отсутствие надзора. Лифт — объект повышенной опасности. Лифт ломается, гражданам отвечают: у вас замена лифтов вместе с капремонтом.
Начальник правового управления Ростехнадзора Дмитрий Яковлев объяснил, что когда лифт вообще не работает, для его ведомства это лучшая ситуация. Вопрос перемещается с надзора на соблюдение жилищного законодательства.
Лев МОСКОВКИН.

0 0 голоса
Рейтинг статьи
Подписаться
Уведомить о
guest
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
0
Оставьте комментарий! Напишите, что думаете по поводу статьи.x
()
x