30 июня президент России Владимир Путин и президент Беларуси Александр Лукашенко открыли Ржевский мемориал советскому солдату. Главы государств возложили цветы к монументу и почтили минутой молчания память воинов, погибших в сражениях под Ржевом в 1942 – 1943 годах.
«Ржевский мемориал – еще один символ нашей общей памяти, символ преклонения перед великим и самоотверженным подвигом солдата-героя, солдата-освободителя, солдата-победителя, солдата, который спас Европу и весь мир от нацизма, – сказал Путин. – Время не властно над этим подвигом, и он никогда не должен, не может быть забыт…»
Одно из самых пронзительных стихотворений о Великой Отечественной войне – «Я убит подо Ржевом» Александра Твардовского.
Я убит подо Ржевом,
В безымянном болоте,
В пятой роте,
На левом,
При жестоком налете…
И во всем этом мире,
До конца его дней,
Ни петлички, ни лычки
С гимнастерки моей.
…Летом горького года
Я убит. Для меня –
Ни известий, ни сводок
После этого дня.
Подсчитайте, живые,
Сколько сроку назад
Был на фронте впервые
Назван вдруг Сталинград.
Фронт горел, не стихая,
Как на теле рубец.
Я убит и не знаю –
Наш ли Ржев наконец?
Твардовский написал стихотворение после войны, зная общую картину. И не случайно, наверно, всплывает там Сталинград, спрашивается: «Наш ли Ржев наконец?» Как будто обращал внимание современников и потомков – запомните, до Сталинграда был Ржев, практически неизвестное в советские годы Ржевско-Вяземское сражение, трагическая страница истории Великой Отечественной войны. С нашими огромными потерями. Вермахт держал под Ржевом значительную часть всех своих войск. Книга гитлеровского генерала Хорста Гроссмана, командира 6-й пехотной дивизии, называется «Ржев – краеугольный камень Восточного фронта». По данным современных немецких историков, на Ржевско-Сычевско-Вяземском направлении было сосредоточено 57 дивизий вермахта и СС.
Ржевско-Вяземский выступ – это линия гитлеровских войск, обращенная фронтом к Москве. Его пытались уничтожить совместными ударами армий Западного и Калининского фронтов под командованием Жукова и Конева, затем – под общим командованием Жукова как заместителя Верховного Главнокомандующего.
Четыре наступательные операции, 183 дня боев в наступлении – с января 1942 года по март 1943 года – не принесли успеха. Ржев так и не взяли – немцы сами оставили город, передислоцировав людей и технику под Курск. Но угроза нового наступления на Москву была ликвидирована.
Под Ржевом, Сычевкой и Вязьмой потери были страшнее, чем под Сталинградом. Сталинградская битва официально признана самой кровопролитной во Второй мировой войне – 1 129 619 убитых и раненых советских воинов. В битве на Ржевско-Сычевско-Вяземском направлении – 1 324 823 солдата и офицера убитыми и ранеными. Причем здесь данные только по наступательным операциям, не учтены потери при долгой обороне. Но под Сталинградом – победа. А здесь – тяжелое сражение. И потому Ржевская битва была малоизвестна, почти не отражена в историографии. В мемуарах маршала Жукова событиям под Ржевом уделено несколько строк, а в мемуарах Конева вообще ни слова. Сражение под Ржевом пытались забыть, замолчать не только в советской, но и в новой российской историографии. В четырехтомнике «Великая Отечественная война 1941-1945. Военно-исторические очерки» (1998 г.) первая Ржевско-Сычевская операция (всего их было четыре) не упоминается даже в хронике событий 1942 года.
Из воспоминаний П.П. Шеховцева, связиста 215-й стрелковой дивизии 30-й армии: «Выбор места наступления – Ржев – самый неудачный на всем Калининском фронте. Наступление на город через Волгу, на ее высоком берегу… Неужели наше верховное командование не нашло лучшего места для наступления?» («Это было на Ржевско-Вяземском плацдарме». Книга первая. Ржев, 1998.)
Из воспоминаний ветерана 52-й стрелковой дивизии 30-й армии Х. А. Шакиржанова:
«Почему под Ржевом каждый шаг нам доставался ценой большой крови?.. Сказывалась нехватка квалифицированных офицерских кадров… Кто в основном командовал в начале войны? Это директора школ, предприятий и заводов». («Это было на Ржевско-Вяземском плацдарме». Книга первая. Ржев, 1998.)
Из воспоминаний командира взвода Петра Гасникова: «Я считаю, что руководство войсками под Ржевом со стороны высшего и среднего командования 29-й армии было очень плохое. Бросив нашу дивизию в танковый прорыв на Ножкино-Кокошкино, не сделали самого элементарного – не организовали заслоны на флангах… Мы устлали трупами все наши дороги, залили своей кровью и утопили в ней захватчиков». («Это было на Ржевско-Вяземском плацдарме». Книга третья. Ржев, 1998.)
Из воспоминаний танкиста Александра Боднаря:
«Немецкий пулеметчик сидел в ДЗОТе и косил наших солдат. Такое вот неумелое было преодоление нейтральной полосы. Солдатики были готовы на все, а командиры не умели правильно наступать. Нужно было подтянуть минометы, какую-то артиллерию, подавить этот пулемет, но нет, командиры гнали: «Вперед! Вперед!» («Это было на Ржевско-Вяземском плацдарме». Книга третья. Ржев, 1998.)
Уже в наши дни недалеко от Ржева обнаружили ячейку гитлеровского пулеметчика на высоком берегу Волги. Она была забита гильзами на 80 (!) сантиметров. Легко реконструировать события. Наши солдаты с противоположного берега переправлялись через Волгу, лезли на обрыв под огнем, а немецкий пулеметчик косил их сверху в упор. Стоя по пояс в гильзах.
Маршал Жуков в мемуарах писал: «Если бы в нашем распоряжении были одна-две армии, можно было бы… не только разгромить Ржевскую группировку, но всю Ржевско-Вяземскую группировку немецких войск».
По свидетельству главного научного сотрудника Тверского государственного объединенного музея, автора книг “Ржевская бойня. Потерянная победа Жукова” (2009 г.) и “Я убит подо Ржевом. Трагедия Мончаловского “котла” (2016 г.) Светланы Герасимовой, некоторые материалы о событиях в районе Ржевско-Вяземского выступа до сих пор засекречены.
Стихотворение Александра Трифоновича Твардовского “Я убит подо Ржевом” заканчивается обращением к товарищам по оружию, которые доживут до победы, до мирных дней:
Завещаю в той жизни
Вам счастливыми быть.
И родимой отчизне
С честью дальше служить.
Горевать – горделиво,
Не клонясь головой.
Ликовать – не хвастливо
В час победы самой.
И беречь ее свято,
Братья, – счастье свое, –
В память воина-брата,
Что погиб за нее.
Сергей БАЙМУХАМЕТОВ.
Фото РИА Новости.
