ДЕНИС АЗАРОВ ПООБЕЩАЛ, ЧТО В ТЕАТРЕ РОМАНА ВИКТЮКА ПОСЕЛЯТСЯ ОБЭРИУТЫ

Денис Азаров

16 декабря 2020 года стало известно, что художественным руководителем Театра Романа Виктюка назначен Денис Азаров. Прошлое этого режиссера, которому на днях исполнится 35 лет, связано с работой в Камерном музыкальном театре, Гоголь-центре, Театре имени Ермоловой, Геликон-опере, Театре на Таганке. Он является лауреатом премии «Поддержки театральных инициатив» Театра наций и номинантом «Золотой маски».

Наш театральный обозреватель побеседовала с режиссером и выяснила, каким должен будет стать Театр Романа Виктюка в обозримом будущем.

— Денис, ну, произошло то, что произошло, и у коллектива Театра Романа Виктюка появился новый художественный руководитель. Конечно, всех поклонников коллектива интересует, каким курсом вы поведете в новое плавание этот любопытный «корабль»? Что будет сохранено из традиций? Или это будет уже совсем другой театр?

— У меня есть очень четкое видение трех направлений деятельности в Театре Романа Виктюка. Первое — это сохранение на должном уровне качества спектаклей Романа Григорьевича, чтобы они могли максимально долго жить. Спектакли его не должны становится музейными экспонатами, которые не имели бы жизни внутри. Именно поэтому я сказал о «должном уровне». Мы все помним, что это театр Романа Виктюка и не собираемся его переименовывать. Сохранить этот театр — наша ответственность перед общественностью, как ни пафосно это звучит, потому что это уже не просто история русского театра, это — часть истории театра мирового.

Во-вторых, мне бы хотелось, чтобы наш театр стал «поли­театром», чтобы тут были представлены разные имена, чтобы театр открыл двери для современных режиссеров разных направлений. Мне хотелось бы, чтобы тут было представлено все самое яркое и неординарное из палитры того, что сейчас происходит и в российском, и не только в российском театре.

Я очень надеюсь, что скоро границы откроются, адрес «Стромынка, 6» станет местом притяжения в том числе для зарубежных мастеров.

Я думаю, что разные направления могут существовать, не мешая друг другу, под одной крышей. Роман Григорьевич сам был неординарным режиссером: его спектакли переворачивали, отрицали, будоражили. Мы видим и то, какие прочие, другие «цветы» распустились вокруг этого театра за прошедшее время.

Ну, и третье направление связано с нашим желанием, чтобы здание театра жило бы целиком. Я хотел бы, чтобы здесь было много дебютантов. Чтобы работали театральные лаборатории для молодых режиссеров, шло бы создание эскизов спектаклей. Мы хотим и открывать новые пьесы. Готовим образовательную программу. Мы сегодня идем к тому, чтобы 28 октября, в день рождения Виктюка (и вокруг этой даты), образовалась бы цепочка театральных событий, которые, может быть, переросли в подобие фестиваля.

— А какой спектакль Романа Виктюка лично для вас в свое время стал театральным потрясением? Вы же не случайно ведь именно сюда пришли художественным руководителем?

— Наверное, это были «Служанки», которых я посмотрел очень много лет назад, еще будучи школьником. Я тогда не имел к театру никого отношения, и все ходил и думал: «А разве так можно?» Мне открылось, что театр – это не обязательно скучные люди в исторических костюмах, и что он может быть другим.

— Но та, в хорошем смысле слова, околотеатральная и театральная «движуха», которую вы затеваете – это ведь путь не новый. Этим путем достаточно удачно пошли и другие коллективы. Но чтобы обрести «свое лицо», подать свой голос в пространстве, нужна какая-то собственная «ключевая нота». Если вы будет приглашать каких-то мастеров, то кто мог бы с вашей точки зрения обеспечить новое уникальное звучание вверенного вам театра? Кого вы мечтаете заполучить в режиссеры на ближайшие постановки исходя из ваших вкусов? Время сложное, но давайте просто помечтаем…

— Ну, я бы очень хотел тут увидеть спектакль Юрия Муравицкого (победитель в номинации «Театр» за переосмысленную комедию «Le Тартюф» в Театре на Таганке – прим. кор). И спектакль Максима Диденко (один из наиболее востребованных режиссеров, регулярно ставит в Гоголь-центре, Театре Наций, Александринском театре, Театре имени Ленсовета, многократный номинант «Золотой маски» — прим. кор.).

С ними как раз идут переговоры.

Когда откроются европейские границы, я бы мечтал, чтобы к нам приехал Оскарас Коршуновас, которого я люблю и уважаю. (литовский театральный режиссер, награжденный высшей театральной наградой – «Золотым сценическим крестом» министерства культуры Литовской Республики за постановку спектакля «На дне» по М. Горькому – прим. кор.).

Я мечтал бы когда-нибудь увидеть на этой сцене работающего Тимофея Кулябина (ставил в Европейском театре «Opernhaus Wuppertal», а также в Ярославле, Риге, Питере, Москве. Его «Онегин» получил специальный приз «Золотой маски», а постановка оперы «Тангейзер» в Новосибирском театре оперы и балета привела к разбирательству в суде по жалобе митрополита Тихона – прим. кор.)

И, что греха таить, конечно моей мечтой было бы согласие поставить у нас Кирилла Серебренникова.

Все это, как вы видите, имена режиссеров, не похожих друг на друга, и у каждого есть свой определенный способ работы в театре.
А так как Роман Григорьевич Виктюк был фигурой уникальной, создавшей театр авторский, то и я тоже хочу приглашать авторскую режиссуру, которая все время открывала бы новую грань.

Что касается вашего вопроса о том, чем это отличалось бы от прочих? Тут вы правы – многие идут тем же путем, но это ведь не плохо, это — контекст современного мира, в котором театр становится чем-то большим, чем просто театр.

Но я понимаю, почему вы задали этот вопрос. Театру важно не распыляться. И я поэтому придумал и своеобразную систему литературных ограничений, чтобы не было так, что у нас среди постановщиков «кто в лес, кто по дрова». Я придумал, что у нас будет определенный набор авторов, с которыми я и буду предлагать работать режиссерам – и мастерам, и дебютантам.

— Очень интересно. А что это будет за круг авторов?

— Первой премьерой в июне станет мой спектакль по Хармсу, Введенскому, Олейникову, Друскину, Липавскому, Заболоцкому. Это «чинари» ( так называлось домашнее содружество молодых поэтов и философов в Санкт-Петербурге, в которое вошли А. Введенский, Я. Друскин, Л. Липавский, Т. Липавская, Д. Хармс и другие – прим. кор.), и это такой своеобразный манифест, который и определит общее направление.

Причем я хочу, чтобы нашими авторами были бы еще и Кафка, и Ионеско, и Беккет, и Сартр, и Камю, и Саша Соколов… Все это, как вы понимаете, не всегда абсурдистская литература(не всех их можно назвать абсурдистами), но в любом случае это — другая литература.

Я за свою жизнь видел только отдельные моменты, когда в театре всполохом проявлялось изучение этого отдельного гигантского и очень интересного драматургического пласта.

— И это означает – прощай, классика?

— Нет. Если мы говорим о классике, то это – Гоголь. Но вот при всей моей любви к Островскому, которого я ставил два раза и очень люблю, я не считаю, что он – автор этого театра на данный момент. Чехов? Если это Чехов, то это тогда уже какой-то совсем другой Чехов. Потому что в его произведениях тоже заложена вот эта «Тарарабумбия, сижу на тумбе я!» («Три сестры» — прим. кор.) Если это будет Чехов, то это должен быть какой-то особенный Чехов.

— О чем вы с помощью текстов авторов, вписанных вами в «ближний круг», хотите поговорить в итоге со своим зрителем сегодня?

— Ключевая тема – человек. Человек этот — сложный по своему внутреннему устройству и по способам его коммуникации с окружающим миром. И каждый спектакль – это новый разговор.

Мой собственный спектакль (первая из премьер), основан, как я уже говорил, на произведении авторов-обэриутов (ОБЭРИУ — Объединение Реального Искусства, группа писателей, существовавшая в 1927-1930 годах в Ленинграде, куда входили Хармс, Введенский, Заболоцкий, Вагинов, Владимиров, Бахтерев, Левин, декларировавшие отказ от традиционных форм искусства и необходимость обновления методов изображения действительности — прим. кор). Там будет очень интересное перетекание смыслов. Хармс говорил, что не может одним словом обозначить, про что он пишет стихи. «Это просто какое-то ощущение, которое я еле-еле чувствую». Это будет спектакль про «еле-еле чувствую». И еще про чудо. Про важность чуда, которое можно найти в сегодняшней современной жизни, хотя в жизни обэриутов этого чуда, увы, не случилось. Но рукописи ведь не горят. У Введенского есть пьеса «Кругом, возможно, Бог». Наш спектакль будет про то, насколько мы можем это чудо увидеть здесь и сейчас, и насколько способны идентифицировать его в тот момент, когда оно с нами происходит.

Елена Булова.

0 0 голоса
Рейтинг статьи
Подписаться
Уведомить о
guest
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
0
Оставьте комментарий! Напишите, что думаете по поводу статьи.x
()
x